Молот Пограничья
Стрелка одного из приборов поползла вправо и, пройдя примерно треть шкалы, остановилась.
– Аспект Огня – тридцать две единицы, – возвестил целитель. – Весьма достойно. Еще немного, и будет четвертый ранг.
– Огонь? – Дядя подошел поближе и заглянул мне через плечо. – Интересное дело. Наши-то всегда ледяные рождались – и я, и девочки, и сам Данила Михайлович…
– Никакой ошибки быть не может, – строго отозвался целитель. – Огонь. И Жизнь – восемнадцать единиц… Странное сочетание, должен сказать. Или кадетов теперь и такому учат?
– Так точно, ваше благородие, – наугад бросил я. – На дополнительных классах.
Дядя с целителем дружно вскинули брови и переглянулись, но дальше расспрашивать не стали. То ли не посчитали результаты стоящими дальнейшего обсуждения, то ли просто поленились.
– Ну, Огонь так Огонь, – улыбнулся дядя, явно уже забыв обо всех своих переживаниях. – Зато в Тайге не замерзнет.
Я усмехнулся себе под нос, и уже через несколько минут мы покинули стены военного госпиталя и спустились по широкой лестнице в сад. Дядя с сумкой с моими нехитрыми пожитками через плечо, я – с тростью в руках. Целитель настоятельно рекомендовал еще как минимум пару недель походить с опорой, хоть я уже давно без труда передвигался и без нее.
Возражать было незачем – за последний месяц я и сам успел привыкнуть к увесистой деревяшке с отполированным чьими-то руками латунным набалдашником.
– Ты куда так поскакал? – проворчал дядя, поправив ремень сумки. – Не торопись… А хочешь – по городу прогуляемся. Пограничье-то тебе еще сто раз надоесть успеет.
Я не ответил. Да и вообще едва не пропустил мимо ушей последнюю фразу – мое внимание полностью приковали двое мужчин. Целители и санитары в госпитале носили белые халаты, пациенты – светло-синие робы. Иногда появлялись военные в форме, поэтому странная парочка в штатском буквально притягивала взгляд.
Однако задержать его хотелось не поэтому. Первый – высокий парень чуть старше моих лет, с аккуратной русой бородкой – выглядел куда эффектнее своего спутника, однако ничего особенного из себя, похоже, не представлял.
А вот второй… Близко посаженные глаза, смуглая кожа, черные волосы. Самый обычный уроженец юга около сорока лет – но только на первый взгляд. От него буквально веяло чем-то опасным и нехорошим. Не Даром, хотя и тот определенно присутствовал, – скорее недоброй силой. И таким же недобрым умыслом.
Причем направленным не куда-нибудь вообще, а в нашу с дядей сторону.
Мужчины сидели на лавке и о чем-то беседовали, но стоило нам приблизиться – тут же смолкли и принялись в четыре глаза разглядывать фасад здания госпиталя. Настолько старательно, что это никак не могло быть случайностью.
– Ты знаешь, кто эти двое? – негромко поинтересовался я, когда мы прошли мимо.
– На лавке которые? – Дядя обернулся было, но все-таки вовремя сообразил и снова посмотрел на меня. – Высокий – это князя Годунова сын, старший… Второго вроде раньше не видел.
– Ясно, – кивнул я. – Они наши враги?
Если я хоть что-то соображал во взаимоотношениях местной знати, князья и графы Российской империи столетиями воевали не только с врагами Отечества, но и друг с другом. И полностью избавить их от этой привычки не смогла даже власть императора.
– Годуновы-то? Да ну, брось ты! – рассмеялся дядя. – Столичные князья и Пограничье – где они, а где мы.
– Мы здесь. И они, как видишь, тоже. – Я почти физически чувствовал чей-то взгляд у себя между лопаток. – Ты взял кого-нибудь из своих людей?
– Да кого ж я возьму? – буркнул дядя. – И так вотчину охранять уже не…
Договорить он не успел. Где-то впереди раздался шелест, над зелеными кронами деревьев взметнулась стайка птиц, и через мгновение из дальней части сада раздался пронзительный тонкий крик.
– Катюшка! – выдохнул дядя.
И на мгновение застыл ледяным изваянием. Когда он сорвался с места, я уже мчался на шум, с треском круша кусты. Нога и поясница отозвались сердитой болью, однако я тут же отмахнулся от нее, как от назойливого насекомого. Пробежал наискосок через газон, потом на дорожку, едва не зацепив плечом старичка в больничной робе. Дядя поравнялся со мной, но через пару десятков шагов снова отстал – сказывались и возраст, и богатырское сложение, плохо подходящее для таких вот забегов.
Я успел первым. Пролетел сквозь зелень и выскочил чуть ли не к самой стене сада, у которой стоял автомобиль. Высокий длинноволосый парень тащил к открытому багажнику отчаянно упирающуюся Катю, зажав ей рот ладонью, а второй – по-видимому, его товарищ – уже взялся за ручку на двери со стороны места водителя.
Третий явно страховал остальных – стоял ближе всех к кустам, тревожно озираясь по сторонам. Наш с дядей топот он наверняка услышал заранее и, когда я появился, сразу же потянулся куда-то к поясу.
И вряд ли для того, чтобы предложить мне угощение. Разглядывать, что у него в руке, я не стал – прыгнул вперед, на ходу занося трость. Не самое грозное оружие – будь у меня выбор, я предпочел бы топор или клинок, а лучше – боевой молот. Но и деревяшка сработала неплохо: врезалась парню в основание шеи и разлетелась в щепки. Ему наверняка хватило бы и одного удара, но я не привык оставлять противников за спиной.
Рука сама перехватила обломок неровно обломанным концом вниз. Отточенные десятилетиями тренировок умения никуда не делись, однако силы и веса новому телу все же недоставало. Я не стал рисковать, пробивая грудину, и ударил сверху, в шею чуть выше ключицы.
Остатки трости с хрустом вошли в податливую плоть. В сердце, в легкое – неважно: парень захрипел и повалился лицом вниз. Он еще не успел коснуться травы, а я уже мчался к следующему противнику. Тот сообразил, что дело плохо, и отпихнул Катю, чтобы встретить меня с ножом в руке.
Разум запоздало напомнил, что я больше не могу рассчитывать на штурмовой доспех, что это тело уязвимо, и не стоит переоценивать его возможности, но отступать было уже некуда. Ярость – не холодный, как лед, гнев воина, а полыхающая огнем злоба – затопила меня до краев, буквально швырнув вперед на острую сталь.
Так быстро, что я едва успел отвести в сторону неуклюжий выпад. Собственные пальцы – обычные, человеческие, а не огромные сочленения латной перчатки – на чужой коже казались до смешного слабыми и хрупкими, однако само движение рука не забыла: крепко схватила противника за горло, стиснула, рывком приподняла и с размаху швырнула по дуге вниз.
С такой силой, что ноги в грязных ботинках на мгновение взлетели чуть ли не выше моей головы. Затылок парня с хрустом ударился о нижний край багажника, и тело бесчувственным кулем сползло на землю, оставляя на бампере влажный след.
Весь бой занял не больше нескольких секунд, однако единственный уцелевший похититель успел сообразить, что спешить товарищам на помощь уже поздно. Вместо этого он прыгнул за руль и, не закрывая дверь, вдавил газ. Мотор под капотом сердито рявкнул, машина прыгнула вперед и с пробуксовкой рванула в сторону ворот, забрасывая меня грязью из-под колес.
Куда быстрее, чем мне удалось бы двигаться в новом теле, – но отпускать третьего врага я не собирался.
На этот раз Основа отозвалась сразу. Без упрямой сосредоточенности, без долгих и томительных минут подготовки, будто магия только и ждала, как бы поскорее помочь мне в бою. Кончики пальцев закололо от избытка энергии, а через мгновение левую руку будто сунули в кастрюлю с горячей водой. Я привычным движением вытянул ее вслед уезжающему автомобилю, и с моей ладони сорвался огонь.
Первородное пламя запросто превратило бы в прах всю машину, но это оказалось послабее: сверкнуло в воздухе раскаленным чуть ли не добела потоком, ударило в заднее стекло, оставив в нем оплавленное отверстие почти идеально-круглой формы и ворвалось внутрь.
Раздался крик, машина вильнула в сторону, ткнулась капотом в дерево, и из двери наружу вывалились объятая пламенем фигура. Человек-факел с воплем прокатился по земле, дернулся несколько раз и наконец затих. Сражаться было больше не с кем, однако ярость все еще требовала выхода. И я уже примеривался спалить дотла заодно и ни в чем не повинный автомобиль, когда дядя налетел сзади.
– Хватит! Игорь, хватит! – выдохнул он прямо в ухо, обхватывая меня здоровенными ручищами. – Тебе нельзя напрягаться, Основу сожжешь!
– Это я их сожгу! – прорычал я. – Всех!
Магия все еще бурлила в крови, однако злоба понемногу отступала вместе с алой пеленой, стоявшей в глазах. Я кое-как вывернулся из дядиной хватки, но не для того, чтобы устраивать разгром, а узнать, как там Катя.
Она уже успела подняться, благоразумно убралась в сторону и там застыла, молча переводя полный ужаса взгляд с одного распростертого на земле тела на другое. Что бы там ни говорил дядя про северный характер, вряд ли ей приходилось видеть такое зрелище раньше.
– Эй… – тихо позвал я, шагнув вперед. – Кать, ты как?
И тут девчонку прорвало.
– Отстань от меня! – закричала она. – Не трогай!
Видимо, с пальцами в чужой крови и перекошенным от злобы лицом я показался Кате куда страшнее похитителей. Она отскочила, будто я собирался ее схватить или ударить, и сжала кулачки. Ее Дар еще не пробудился и не вошел в силу, но в глазах вдруг засияли голубые искорки льда. Родовой аспект запоздало пытался защитить хозяйку.
– Катюша, – позвал дядя, – все хорошо. Успокойся.
Ее сиятельство вредина шумно выдохнула через нос, еще раз приморозила меня взглядом и, развернувшись, отошла к деревьям. Всего на несколько шагов – видимо, еще боялась и не хотела оставаться одна.
Но оставаться рядом со мной хотела еще меньше.
– Ничего… Ты на нее не сердись, ладно? – Дядя задумчиво потер ладонью затылок. – Привыкнет еще.
– Ко мне? – Я мрачно усмехнулся и указал на ближайший труп. – Или вот к этому?
Теперь, когда опасность миновала – и раз уж Катя в моей помощи, очевидно, не нуждалась, – я мог как следует осмотреться. Один из похитителей мерно потрескивал, остывая, и разглядывать его было, мягко говоря, бессмысленно. Впрочем, двое других тоже не представляли собой ничего особенного: дешевая одежда, давно немытые волосы и оружие – ножи, которое наверняка можно купить чуть ли не на каждом углу.
Автомобиль – старая развалюха. Основательно поеденная ржавчиной и такая грязная, что я даже не смог разглядеть эмблему на багажнике. Случись все это где-нибудь в городе, я бы подумал, что три малолетних идиота просто решили развлечься и утащить первую попавшуюся девчонку.
Но они сунулись к военному госпиталю. Никакой охраны на воротах я не наблюдал за все лето, однако внутри было достаточно крепких мужчин, включая Одаренных, да и целители при необходимости наверняка смогли бы за себя постоять. Около полудюжины человек собрались вокруг, но ближе пока не подходили – видимо, сообразили, что помогать здесь некому и незачем.
– Ты сам-то как, Игорь? В порядке?
Дядя уже закончил успокаивать плачущую Катю, и теперь в явной задумчивости разглядывал поле боя. Вряд ли старому вояке за время государевой службы не приходилось видеть что-то подобное, однако сработал я весьма эффектно.
Хоть и не без вреда для себя. Ножом меня зацепить не успели, но еще не исцелившееся до конца тело работала на пределе – а может, и слегка за ним. Несколько секунд боя вымотали меня больше, чем вся утренняя тренировка, и откат не заставил себя ждать.
Левая нога онемела, а в поясницу будто воткнули раскаленный прут. Да и Основа ненавязчиво намекнула, что выдала несколько больше, чем в нынешнем состоянии реально могла – и теперь активно тянула в себя энергию и снаружи, и изнутри. Пожалуй, сейчас я бы даже не отказался от трости – если бы ее остатки не торчали из шеи одного из нападавших.
– Круто ты их, конечно… Всех троих разом, я даже добежать не успел, – пробормотал дядя, подходя ближе. – Хорошо вас в кадетском научили, ничего не скажешь.
– Просто повезло. – Я сложил руки на груди и незаметно встал так, чтобы перенести вес тела на правую ногу. – А что это за хмыри… были?
– Мне-то откуда знать? Сейчас урядники приедут – разберутся.
Судя по хмурому лицу, дядя явно что-то недоговаривал. Но расспрашивать я не стал. Тем более что местные стражи порядка уже явились: на дорожке вдалеке показался автомобиль с гербом на водительской двери – двумя медведями по бокам от золотого трона.
И еще один – чуть ли не вдвое больше полицейского. Черный, с блестящей хромированной решеткой радиатора, фарами на крыльях, зеркалами… Свети солнце чуть ярче, на него, пожалуй, стало бы больно смотреть. Дверь сзади распахнулась, и из нее не торопясь выбрался высокий мужчина в черном костюме.
– А это кто? – поинтересовался я.
– Белозерский, Константин Иванович. – Дядя прищурился. – Великий князь новгородский… Интересно, он-то зачем пожаловал?
Глава 3
Я еще не успел как следует разобраться ни во взаимоотношениях местной знати, ни в иерархии, но все же сообразил, что в госпиталь заявилась птица высокого полета. Пожалуй, даже слишком крупная, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как три мертвых идиота, попавшие под руку Одаренному отпрыску князя – пусть и не совсем законному.
И все же его светлость здесь – и вряд ли случайно.
Издалека показалось, что ему не больше сорока-пятидесяти лет на вид, но когда он подошел ближе, я понял, что ошибся: Белозерский был куда старше дяди. Годы не испортили осанку, и в волосах и аккуратной бородке почти не проглядывало седых волос, однако морщинки в уголках темных глаз все-таки выдавали возраст.
Следом за князем шагали два дружинника – рослые мужики с почти одинаковыми лицами. В портупее и броне с нагрудными пластинами из тускло поблескивающего серебристого металла. Огнестрельного оружия при них не было, однако каждый носил на боку короткий широкий клинок. Не самый солидный арсенал, но все же достаточно убедительный, чтобы охрана новгородского правителя не выглядела бесполезной бутафорией.
Конечно, если вообще допустить, что Одаренному такого ранга может понадобиться охрана.
– Доброго дня, господа. – Белозерский повернулся к дяде и чуть склонил голову. – Олег Михайлович, могу ли я узнать – что здесь случилось?
– Ваша светлость, – дядя поклонился в ответ, – на мою племянницу напали. Мы с Игорем защищали ее и себя, но больше помощь не требуется.
– Это я вижу. – Белозерский скользнул взглядом по телам на траве, особенно задержавшись на третьем, обгоревшем. И вдруг посмотрел на меня. – Игорь Данилович, мы можем побеседовать с глазу на глаз?
Я пожал плечами и кивнул. Сначала князю, а потом дяде, который явно напрягся. Но возражать, конечно же, не стал, и через мгновение мы с его светлостью уже неторопливо шагали вдоль стены.
– Это ты убил того, что похож на жареного поросенка? – поинтересовался он. – Или, может быть, всех троих?
– Они напали на мою сестру. – Я нахмурился. – И я был в своем праве.
– Не сомневаюсь. – Белозерский улыбнулся уголками рта. Видимо, такой ответ его полностью удовлетворил. – Рад видеть тебя в добром здравии, кадет.
– Мы знакомы лично? – Мой вопрос прозвучал довольно грубо, но князь первым перешел на ты. И, по-видимому, уже встречался с прежним владельцем этого тела. – Прошу извинить меня, ваша светлость, но моя память еще не вполне вернулась после аварии.
– Знакомы? Лично? – усмехнулся Белозерский. – Полагаю, что нет. Но положение обязывает меня быть в курсе всего, что происходит в Новгороде. И нападение на вашу сестру – не то, что я могу оставить без внимания.
– Боюсь, наказывать виновных уже поздно. – Я пожал плечами. – Вы сами видели их тела.
– Видел. И не поленился бы допросить – если бы ты оставил в живых хоть одного. – Белозерский поморщился. – Или ты считаешь все это случайностью?
– Случайностью? – Я на мгновение задумался. – Нет, ваша светлость, не считаю. Кем бы ни были эти люди – они явно знали, что делают. Иначе не полезли бы на территорию госпиталя.
– Верно. Соображаешь, кадет. – Белозерский одобрительно кивнул. – Слишком уж много совпадений. Осенью твой брат… То есть, его сиятельство Михаил Данилович пропадает в Тайге. В мае убивают отца, и буквально через месяц грузовик выезжает из двора прямо под твой мотоцикл. А сегодня еще и сестра.
– Убили? – переспросил я. – Отца убили?
– Матерь милосердная… Я думал, ты знаешь. – Белозерский нахмурился и оглянулся – туда, где остались стоять дядя с Катей. – Видимо, у родных есть причины держать тебя в неведении, и неправильно было сообщать это вот так… Впрочем, теперь ничего не поделаешь. – Князь махнул рукой. – Да, Игорь. Твоего отца убили. Сожгли в машине заклинанием высшего ранга, примерно в ста километрах от Пограничья.
Я почувствовал, как кожа на ладонях снова теплеет. Мы с покойным князем даже ни разу не встречались, однако вдруг возникшая внутри злоба явно не досталась мне вместе с телом. Нет, она явно была моей собственной – как и тревога за дядю с Катей… особенно за Катю.
Пожалуй, те три лохматых урода легко отделались – теперь бы я не спешил от них избавиться, и смерть могла оказаться не слишком быстрой.
– Отца убили на ваших землях, – догадался я. – Так вы поэтому приехали?
– В том числе. Как ты понимаешь, кадет, я искренне заинтересован разобраться, что за чертовщина здесь творится. – Белозерский огляделся по сторонам и заговорил чуть тише. – Пожалуй, уже поздно, однако я все же хочу предупредить об опасности. Она теперь угрожает всей семье, но тебе – в первую очередь.
– Почему?
– На то… Скажем так, на то немало причин. – Белозерский отвел взгляд. – Просто будь осторожен, ладно? И если у тебя появятся хоть какие-то новости – постарайся сделать так, чтобы я об этом узнал.
– Я видел в саду сына князя Годунова, – вспомнил я. – Сразу перед тем, как на сестру напали.
– Годуновы?! Ты уверен, что не ошибся? – В глазах Белозерского на мгновение сверкнул хищный блеск. Но князь тут же взял себя в руки – и заговорил ровным, почти официальным тоном. – Ты желаешь обвинить в чем-то его сиятельство? Или, может, у тебя есть какие-либо доказательства его причастности к…
– Разумеется, нет. – Я развел руками. – Вряд ли в Новгороде есть закон, запрещающий князю прогуливаться там, где ему угодно.
Белозерский поморщился и снова взглянул на меня. На этот раз уже без интереса – скорее с разочарованием. Ему то ли не понравился мой выпад в сторону Годуновых, то ли отсутствие у меня доказательств. Князь явно знал куда больше, чем говорил, однако делиться знаниями, похоже, не собирался. Как и тратить на меня больше времени, чем того требовала необходимость: мы уже развернулись и шагали обратно. К автомобилю, у которого урядники в белых кителях оттаскивали в сторону тела горе-похитителей.
– Мне следует ждать еще одного нападения? – спросил я.
– Нет. Не думаю. Это мой город, и никакие столичные хлыщи не посмеют… – Белозерский сдвинул брови, возвысил голос – и тут же смолк, закашлявшись. Видимо, понял, что сказал куда больше, чем стоило. – Но дорога до Пограничья долгая. И одной Праматери известно, что может случиться. Возможно, мои люди смогли бы вас сопроводить…
Последние несколько слов его светлость нарочно протянул, явно ожидая то ли вежливого отказа, то ли наоборот – просьбы о помощи. Первый вариант определенно был не в моих интересах, а второй тут же сделал бы нас с дядей должниками великого князя – так что я решил просто промолчать.
– Так или иначе, я должен передать тебе кое-что, Игорь. Пойдем.
Я почти не сомневался, что разговор окончен, но Белозерский вдруг легонько толкнул меня под локоть и прямо через газон зашагал к своему автомобилю. Дружинники и несколько урядников тенями последовали за нами, но через пару десятков шагов чуть отстали – видимо, сообразили, что разговор личный и отвлекать его светлость пока не стоит.
– Раньше это принадлежало твоему отцу. – Белозерский взялся за ручку, с негромким щелчком открыл багажник осторожно извлек оттуда продолговатый сверток. – Вот, посмотри. Только будь осторожен.
Предупреждение оказалось своевременным – стоило мне оттянуть край темной ткани, как острое лезвие буквально вырвалось наружу, сверкая на солнце. А за ним появился и эфес – небольшой, явно под одноручный хват, но увесистый, с массивной крестовиной и таким же навершием.
На нем хватало и золота, и орнаментов, но все же главным украшением меча был клинок. Прямой и обоюдоострый, длиной немногим меньше моей руки от плеча до кончиков пальцев. Он состоял как бы из двух частей: внутренней, выкованной из обычной стали и украшенной орнаментом, и внешней, гладкой и блестящей, явно сделанной из того же материала, что и пластины на броне княжеских дружинников.
Лезвия выглядели так, будто их только что отполировали, заодно доведя кромки до остроты бритвы. И лишь присмотревшись, я все-таки смог увидеть на них крохотные… нет, не зазубрины, даже не царапины – просто следы, которые оставляют удары металла о металл.
Когда-то этим мечом рубили и кололи – и немало.
– Только не вздумай точить дома, – усмехнулся Белозерский, проследив мой взгляд. – Угробишь камень.
– Это… – Я осторожно коснулся лезвия кончиками пальцев. – Это глиммерсталь?
Легкий и почти неразрушимый сплав, который можно найти только в Тайге за Пограничьем – и то в последнее время все реже. Я кое-что читал про него в книгах, но вживую видел впервые.
– Кресбулат. Не люблю эти современные словечки… – поморщился Белозерский. – Но да, последние лет двадцать металл Древних называют и так. А раньше называли Небесным Железом. Или Серебром Перуна.
– Разлучник.
Разглядывая драгоценный клинок, я не заметил, как дядя подошел и встал у меня за спиной.
– Это имя меча, – пояснил он. – Видишь руны?
Сердцевина клинка на фоне безупречного кресбулата смотрелась тускло, зато носила на себе замысловатый узор. Я мог только догадываться, каким инструментом в дол меча врезали орнамент, но работа была немыслимо тонкой: символы вплетались в узор, будто становясь его частью. И некоторые из них я уже видел раньше – то ли в книгах, то ли на дядиной татуировке.
– Дедушкин меч. Помню, раньше висел над камином. – Дядя улыбнулся, на мгновение уносясь куда-то в воспоминания. – А я-то думал – куда он подевался?
– Хранился в надежном месте. – Белозерский чуть сдвинул брови, явно намекая, что никаких подробностей сообщать не намерен. – Но теперь мечу пора вернуться домой. На Пограничье.
– Ему, наверное, лет триста… – благоговейно прошептал один из дружинников, вытягивая шею из-за плеча своего чуть менее робкого товарища. – Или все пятьсот.
– Не меньше тысячи, – усмехнулся Белозерский. – Но чары все еще держатся… Теперь таких уже не делают.
Повинуясь внезапному импульсу, я крепко взялся за рукоять, и магия, заложенная в металл кем-то куда способнее меня нынешнего, отозвалась. Потянулась к Основе, пробуждаясь, и руны на доле тускло засияли алым, а по острым кромкам кресбулата пробежали едва заметные всполохи.
– Аспект Огня. Я видел, что вытворял отец с этим клинком. – Белозерский покосился в сторону машины налетчиков, которая так и стояла у стены с открытым багажником. – Страшно представить, на что он будет способен в твоих руках.
– Благодарю, ваша светлость. – Я завернул Разлучника обратно в ткань. – И за меч, и за то, что помогаете моей семье.
Все это не слишком-то напоминало вручение наследства. Скорее какую-то взятку – или подарок, за который рано или поздно придется расплачиваться. Но отказываться я не собирался: теперь Разлучник принадлежал мне по праву, и лучшего оружия, чтобы защитить родных, я не мог и пожелать.
Прежнее тело неплохо орудовало двуручным молотом, однако этому идеально подойдет клинок: не слишком длинный, легкий, острый – и при этом за счет чар достаточно убедительный, чтобы прорубить и плоть, и доспехи.
– Я лишь выполнил волю покойного Данилы Михайловича. Род Костровых всегда верно служил империи и короне. – Белозерский чуть склонил голову. – Надеюсь, так будет и впредь.
– Можете не сомневаться, ваша светлость! – Вместо меня ответил дядя. Негромко и в меру почтительно, но как-то уж слишком поспешно, будто опасался, что я могу ненароком ляпнуть что-то не то. – Полагаю, нам следует вернуться домой, и как можно скорее.
– Разумеется, Олег Михайлович, – кивнул Белозерский. – Не смею вас задерживать.
Прощание с новгородским князем вышло несколько скомканным, но, видимо, у дяди имелись свои причины поскорее убраться подальше от госпиталя… Или от его светлости – так что уже через несколько минут мы вышли за ворота.
– Вот он – мой хороший!
Дядя с любовью похлопал по капоту стоявший у обочины дороги автомобиль. Темно-зеленый, без единой хромированной детали. Чуть ли не вдвое меньше роскошной повозки Белозерского, короткий, всего с одной дверью на каждом боку, но довольно массивный: то ли из-за громадных колес, то ли благодаря форме кузова машина казалась почти квадратной.