Оценить:
 Рейтинг: 0

О Москве и окрестностях в стиле odinmirage. На запад Москвы и Подмосковья

Год написания книги
2023
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>
На страницу:
6 из 9
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Именно при Данилове к имени Подъёлки добавилось слово Покровское, и было это уже село, а не деревня. В 1629 году здесь отмечена «новоприбылая церковь Покрова Святой Богородицы, да в пределех Чудо архистратига Михаила, да Алексея чудотворца, в вотчине разрядного дьяка Михаила Данилова в селе Покровском – Подъёлки».

После смерти дьяка имением недолгое время владел Ф. К. Елизаров, который в 1664 году продал село владельцу соседнего Иванькова Родиону Матвеевичу Стрешневу. С этого времени селом и соседними землями здесь в течение почти 250 лет владел род Стрешневых, который считался незнатным до 1626 года, когда на Стрешневой Евдокии женился царь Михаил Фёдорович. От этого брака было 10 детей, в том числе будущий царь Алексей Михайлович. С тех пор род выдвинулся и занял видное место в придворной иерархии.

В результате в этих местах возникла большая и богатая усадьба, владельцы которой позиционировали её со второй половины XVIII века как мемориал заслугам рода Стрешневых, родственного царскому роду. Вначале в усадьбе появилась портретная галерея, повествующая об этом, а при последней владелице из этого рода – княгине Шаховской-Глебовой-Стрешневой – архитектура усадьбы приобретает черты, свидетельствующие об откровенном подражании деталям кремлёвского убранства. В частности, обелиск перед фасадом главного здания, посвящённый заслугам рода Стрешневых, являлся явным подражанием аналогичному обелиску в Александровском саду Кремля.

Стоит упомянуть период, когда с 1738 по 1771 год усадьбой владел генерал-аншеф Пётр Иванович Стрешнев. При нём родовая вотчина начинает расширяться и преображаться в духе того времени, особенно после Манифеста о вольности дворянства от 1762 года. Карьера и дела князя шли успешно, но не было семейного счастья у этого человека. Дети Петра Ивановича умирали во младенчестве или в раннем детском возрасте. Он просил бога за своих детей, отбывая молебны в церквях. Много он сделал, в связи с этим, для усадебной церкви в Покровском, надеясь, что ему воздастся. Но выжила из всех 10 детей только одна дочь Елизавета, ставшая его любимицей, которой многое позволялось и прощалось. Избалованная в детстве, она выросла взбалмошной барыней со склонностью к самодурству. Отец исполнял все прихоти дочери.

Елизавета Петровна Глебова-Стрешнева

Одним из немногих, если не единственным случаем, когда он воспротивился её желаниям, был отказ в благословении выйти замуж за Фёдора Ивановича Глебова – вдовца с ребёнком. Тем не менее ровно через год после смерти отца Елизавета Стрешнева всё же вышла замуж за Глебова, объяснив это следующими словами: «Я никогда не была в него влюблена, но я поняла, что это единственный человек, над которым я могу властвовать, вместе с тем уважая его».

После смерти мужа в 1799 году Елизавета Петровна переехала в Покровское на постоянное жительство и правила своей усадьбой ещё долгие 37 лет, делая это властно и деспотично. Детей и внуков держала в спартанских условиях. В обществе слыла женщиной образованной, в доме была хорошая библиотека, приобретались современные технические новинки типа телескопа и микроскопа.

Когда в 1803 году после смерти двоюродного брата Елизаветы мужская линия фамилии Стрешневых пресеклась, от Александра I она добилась права называться со всем своим потомством Глебовыми-Стрешневыми (выходя замуж ранее, она взяла фамилию мужа – Глебова).

В этом же году Елизавета Петровна берётся за полную перестройку барского дома в Покровском и обустройство прилегающих к нему территорий в духе новых вкусов. Все работы были закончены в 1806 году. Дом стал трехэтажным, более строгим и тонким в фасадной отделке. Декор представлял собой некий симбиоз зрелого классицизма и ампира. Рядом с домом был разбит небольшой «регулярный» французский парк, украшенный многочисленными статуями, в том числе и мраморными, заказанными в Италии у скульптора Антонио Биболотти.

В 1822 году Елизавета Петровна обновляет и Покровскую церковь, перестраивая её и колокольню в стиле ампир.

У Елизаветы Петровны и Фёдора Ивановича Глебовых было четверо детей. Двое из них (сын и дочь) умерли в младенчестве, другие двое сыновей (Пётр и Дмитрий) дожили до средних лет, но умерли раньше матери. Дмитрий Глебов-Стрешнев (1782—1816), камер-юнкер, умер холостым. Пётр Глебов-Стрешнев (1773—1807), генерал-майор, участник наполеоновских войн, шеф Ольвиопольского гусарского полка, скончался от ран. Был женат на княжне Анне Васильевне Друцкой-Соколинской, девушке из бедной семьи, дочери своего однополчанина. В брак вступил вопреки воле матери. Оставил после себя четверых детей: сыновей Евграфа и Фёдора и дочерей Наталью и Прасковью. Спустя 3 года после смерти мужа овдовевшая Анна Васильевна вышла замуж второй раз – за Александра Дмитриевича Лесли.

После смерти сына и вторичного замужества овдовевшей невестки Елизавета Петровна взяла к себе на воспитание внука Фёдора и двух внучек, наняв для них лучших гувернёров и учителей. Невестке оставила лишь одного сына Евграфа. Как и с собственными детьми, она была безмерно строга и деспотична с внуками. Осознавшая на своем собственном опыте вред, приносимый детям вседозволенностью и излишним обожанием родителей, она стремилась применять в воспитании противоположные принципы.

Княгиня Евгения Федоровна и князь Михаил Валентинович

Шаховские-Глебовы-Стрешневы

Это, в свою очередь, привело к деспотизму и тирании с её стороны. Её внучка Наталья уже в преклонном возрасте говорила, что не хранит обиды на бабушку, и вспоминала о ней как об одном из последних образчиков старинного самодурства, только без сопровождающих его вспышек ярости и эмоций. По воспоминаниям современников, Елизавета Петровна даже самые свои жестокие и едкие речи произносила, не повышая голоса, так как «кричат только мужики и бабы». Ей порой достаточно было одного взгляда, чтобы поставить человека на место. Лишь на склоне лет характер княгини немного смягчился, тем не менее дисциплина и трепет, возбуждаемый ею в окружающих, оставались по-прежнему сильны.

При всех своих странностях (чрезмерном аристократическом тщеславии и строгости к детям и внукам) Елизавета Петровна Глебова-Стрешнева обладала сильной коммерческой жилкой и выгодно использовала часть своего подмосковного имения, организовав в нём дачный посёлок.

В начале XIX века на противоположной от усадьбы Покровское-Стрешнево стороне дороги, ведущей из села Всехсвятского в Тушино (нынешнее Волоколамское шоссе), а также в усадебном парке, неподалеку от прудов, было построено несколько небольших домиков «для летнего жилья, со всякою к ним принадлежностию».

Покровский дачный посёлок стал фешенебельным, а дачи в нём – очень дороги. Арендовать жильё здесь могли себе позволить люди с высоким достатком и общественным статусом. Например, в 1840-е годы на покровских дачах отдыхали летом семьи известных московских купцов Куманиных, Алексеевых, Крестовниковых, Веденисовых, Живаго, Москвиных. Сюда в 1856 году на дачу врача придворного ведомства А. Е. Берса часто наведывался граф Л. Н. Толстой. Здесь он впервые встретился с двенадцатилетней дочкой Берсов Сонечкой, которая родилась на этой даче, а через 6 лет их знакомства в 18-летнем возрасте она стала его женой. Впоследствии эту дачу снимал историк С. М. Соловьёв.

Здание усадьбы частично отреставрировано, но работы продолжаются

После кончины Елизаветы Петровны в 1837 году имение Покровское-Стрешнево перешло по наследству её старшему внуку Евграфу Петровичу Глебову-Стрешневу, гвардии полковнику. Оставшись без «бабенькиного» контроля, сумели устроить свою личную жизнь обе внучки, выйдя замуж. Но семейная жизнь внуков Елизаветы Петровны успехом, с точки зрения сохранения и поддержания рода Стрешневых, не увенчалась. Все усилия поддержать мужскую линию рода оказались тщетными.

В 1840 году у Натальи Петровны (внучка Елизаветы Петровны) и Фёдора Логгиновича Бреверн родилась дочь, которую назвали редким в те годы в России именем Евгения. Родители дали дочери хорошее образование и воспитание, полностью соответствовавшее её дворянскому происхождению. Но Евгения Фёдоровна Бреверн унаследовала и многие черты характера своей легендарной прабабушки Елизаветы Петровны Глебовой-Стрешневой и даже в чём-то превзошла её в самодурстве. Аристократические традиции вновь возродились при правнучке, а тщеславные амбиции и фамильная гордость приняли даже более масштабные формы. Во многом это было связано с удачно заключённым браком Евгении Фёдоровны в 1862 году с князем Михаилом Валентиновичем Шаховским и с получением впоследствии половины из огромного наследства Глебовых-Стрешневых.

С наследством получилось следующее. Последний наследник фамилии и внук Елизаветы Петровны Фёдор Петрович Глебов-Стрешнев, холостой и бездетный, будучи разбит параличом, находясь уже в преклонном возрасте и переживая о дальнейшем сохранении фамилии, подал ходатайство в Государственный совет о передаче «за отсутствием иных мужских представителей семьи» фамилии Глебов-Стрешнев мужу своей племянницы. Сделал он это в 1864 году по просьбе этой самой племянницы в лице Евгении Фёдоровны Бреверн, которая вступила накануне в брак с князем Михаилом Валентиновичем Шаховским. На ходатайство последовало Высочайшее соизволение о том, что тройную фамилию Шаховской-Глебов-Стрешнев в дальнейшем мог наследовать старший ребёнок в роду. Евгения в результате получила половину наследства Стрешневых-Глебовых и стала владелицей усадьбы.

Евгения Фёдоровна, с одной стороны, любила искусство, обладала неуёмной фантазией, творческой энергией и особой страстью ко всему новому. С другой же стороны, вкусы её не отличались тонкостью, познания были весьма поверхностными, а отношение к предметам искусства порой граничило с вандализмом. Рассказывали, что приобретённые у европейских мастеров картины она могла переделать по своему усмотрению, что-нибудь пририсовав к ним. Также в её духе было, впечатлившись каким-либо средневековым европейским замком, задумать в Москве грандиозную стройку по его мотивам, что приводило к нелепостям. Она могла отправить своему архитектору открытку с изображением приглянувшейся ей европейской достопримечательности и распорядиться о соответствующих изменениях в уже осуществляемом проекте. В результате первоначальная органичная задумка архитектора чудовищно искажалась.

Решила Евгения Фёдоровна перестраивать и усадьбу в Покровском, чтобы превратить главное здание в подобие боярских хором древней Москвы, подчеркнув тем самым древность своего рода. Она привлекла для реализации своей задумки в 1880 году архитектора Александра Ивановича Резанова, академика архитектуры, известного постройками великокняжеских дворцов в Петербурге, Москве и Ливадии. Он создал очень необычный проект перестройки господского дома в популярном в те годы псевдорусском стиле. Сохранившиеся чертежи А. И. Резанова демонстрируют проект вполне гармоничного и живописного строения – нарядного и своеобразного теремного дворца. Но в итоге из-за капризных вмешательств заказчицы получился «архитектурный парадокс». Обновлённое здание усадьбы представляло собой фантастическое смешение нескольких совершенно несовместимых друг с другом стилей, странную комбинацию романтического европейского замка с загородной резиденцией добропорядочного русского дворянина-помещика.

Стена с башнями вокруг усадьбы Покровское-Стрешнево

В 1880—1890 годах вокруг усадьбы была возведена по проекту академика архитектуры Александра Петровича Попова мощная кирпичная ограда в псевдорусском стиле. Ограду украсили две башни – Напрудная и Конюшенная, возведённые по проекту архитектора и мастера модерна Фёдора Никитича Кольбе. Высокая ограда скрыла за собой основные архитектурные нестыковки усадебного дома.

Энергичная и практичная, расчётливая и основательная Е. Ф. Шаховская заботилась о прямой выгоде от своих земель. Из веками бездоходного имения Покровское она принялась активно извлекать прибыль. Благоустроенный ею и ставший очень популярным парк она огородила от посторонних, предоставив посетителям возможность гулять в нём при условии оплаты входных билетов.

Свои обширные владения княгиня огородила высокой каменной стеной, колючей проволокой, на въездах установила шлагбаумы и повсюду расставила сторожей, хватавших каждого, кто осмеливался нарушить очерченные границы. С. А. Толстая в письме мужу в 1897 году жаловалась: «В Покровском очень грустно то, что везде видна злоба хозяйки: всё огорожено проволокой колючей, везде злые сторожа, и гулять можно только по пыльным большим дорогам».

В интересах извлечения прибыли в конце XIX века были расширены и дачные владения вокруг усадьбы. Их облюбовали актёры Художественного театра, одним из первых был художник-декоратор театра Виктор Андреевич Симов, построивший оригинальную дачу-мастерскую. Симов построил дачи и для своих коллег, например, сохранившиеся до наших времен дачу «Грековка», дачу Василия Лужского «Чайка», а также дачу миллионера Владимира Носёнкова, которую Симов создал в 1909 году в соавторстве с известным впоследствии авангардистом Леонидом Александровичем Весниным. В Иванькове на даче жил Алексей Николаевич Толстой, снимали здесь дачу и Марина Цветаева с Сергеем Эфроном. Многие из этих дач сохранились до сих пор, но доступ к ним закрыт, и увидеть их из-за высокого забора сложно.

Меркантильность княгини Е. Ф. Шаховской удивительным образом сочетались с широкой благотворительностью. В усадьбе она извлекала прибыль буквально из каждого дерева и куста. Напоказ же выставляла образ известной и щедрой благотворительницы. Княгиня являлась одной из попечительниц Александровского убежища для увечных воинов располагавшегося в соседнем с Покровским селе Всехсвятское приюта имени князя В. А. Долгорукого, являлась также одной из директрис Дамского попечительского комитета о тюрьмах и возглавляла Московское общество вакационных колоний. В период Русско-японской войны 1904—1905 годов в имении княгини был обустроен лазарет для раненых солдат, рассчитанный на 25 человек.

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в усадьбе Покровское-Стрешнево

Ограда и центральные ворота усадьбы также реставрируются

Детей у Шаховских-Глебовых-Стрешневых по иронии судьбы не было, а тщательно сберегаемому роду Стрешневых так и не суждено было продолжиться. Прямых наследников у Евгении Фёдоровны не было, с родственниками со стороны мужа она контактов не поддерживала, в её духовном завещании ни один из них не упомянут. В порыве патриотизма и родственных привязанностей к императорской семье княгиня задумала завещать Покровское-Стрешнево Николаю II, чему помешала революция.

После 1917 года усадьба вместе с дачами была реквизирована и превращена в санаторий ЦК. В 1919 году в главном доме усадьбы открыли музей, в котором была воссоздана обстановка прежней барской жизни. Специфика музейной экспозиции заключалась в показе «упадка дворянской культуры в эпоху разложения крепостничества». Музей работал на протяжении 8 лет и пользовался широкой популярностью, но в 1927 году был закрыт.

Затем в усадьбе располагались разные учреждения, а в военное время был госпиталь. С 1970 года здесь находился НИИ гражданской авиации, потом в 1980-е годы – «Аэрофлот». В связи с планами устроить здесь дом приёмов гражданской авиации начались исследования усадьбы и реставрационные работы, в рамках которых были устранены искажения старой части главного дома, возникшие при княгине Е. Ф. Шаховской-Глебовой-Стрешневой, и ей был возвращён первоначальный вид начала XIX века. Весной 1992 года во дворце произошёл серьёзный пожар, уничтоживший мансардный этаж и сильно повредивший парадные залы второго этажа, а также кирпичные пристройки. Началось восстановление дворца, но, к сожалению, тогда оно не было доведено до конца, и с тех пор усадьба фактически была заброшена и ветшала. В период между 2012 и 2017 годами усадьба, за которой не было должного надзора, подвергалась нашествиям вандалов. Был нанесён серьёзный ущерб фасаду, а также интерьерам дома, а оранжерея пришла в руинированное состояние.

С 2019 года начались проектные работы по восстановлению усадьбы. В 2020 году утверждён проект её реставрации с приспособлением под культурно-досуговый центр. С 20 декабря 2021 года начались подготовительные работы, а с июня 2022 года в главном доме усадьбы проводится реставрация.

Глава 6. Каналы и Химкинское водохранилище

Тем временем Евгений и Женька, возвращаясь к дому, подошли к пешеходному мостику над шлюзом №7. Им повезло, они как раз застали момент, когда вверх от Москвы-реки в сторону Химкинского водохранилища поднимался теплоход с туристами. Он только что зашёл в первую камеру их шлюза.

Вид на шлюз №8 Канала имени Москвы

Пешеходный мостик над шлюзом №7 Канала имени Москвы

Надо сказать, что седьмой и восьмой – самые большие шлюзы Канала имени Москвы (архитектор В. Ф. Кринский). Оба они двухкамерные и соединяют Москву-реку и Химкинское водохранилище, располагаясь один над другим на южном склоне канала, нивелируя перепад высот водной поверхности в 36 метров. Восьмой шлюз находится ближе к Москве-реке, начинаясь практически над Волоколамским шоссе. Двенадцать высоких прямоугольных башен, фланкирующих створки ворот шлюзов (по 6 башен на каждый шлюз, установленных с двух сторон у головных, средних и нижних ворот), образуют аллею, украшающую водную магистраль.

Ворота нижней камеры шлюза №7 закрываются —

вид с мостика над шлюзом

Теплоход зашел в нижнюю камеру шлюза №7 и швартуется к стенке.

Заполнение камеры водой пока не началось

Шлюз №7 украшен скульптурами и рельефами, изображающими строителей канала. Скульптурная тема шлюза №8 – авиация – определялась в то время близостью к аэродрому Тушино (где сейчас расположен стадион «Спартака» – «Открытие-арена»). В облицовке башен использовались ценные породы камня – розового и серого гранита, чёрного полированного лабрадора, зелёного диорита и белого мрамора. Габариты камер шлюзов: полезная длина – 290 м, полезная ширина – 30 м, глубина на пороге – 5,5 м. Питание шлюзов – головное, с наполнением камеры из-под затвора, время наполнения – 13 мин. Минимальное время прохождения судном шлюза – 1 час. У верхней головы камеры шлюза №7 (со стороны водохранилища) перекрывается сегментными затворами, у средних и нижних – двухстворчатыми воротами. У верхних ворот шлюза также расположены аварийные заградительные ворота.

Заполнение камеры водой завершено. Открываются средние ворота шлюза для выхода теплохода во вторую верхнюю камеру шлюза №7

Сам процесс прохождения шлюза довольно интересен. Его запирают огромные ворота, расположенные прямо под пешеходным мостом и хорошо видные оттуда. Корабли подходят к шлюзу с обеих сторон и ждут своей очереди. Тот корабль, что подходит снизу, от восьмого шлюза, очень хорошо виден. Тот, что со стороны водохранилища, сверху, не виден совсем. Сначала в камеру пропускают судно с той стороны, которая ниже по течению. В камеру в общей сложности может поместиться, например, большой сухогруз, два пассажирских теплохода и яхта. Все они швартуются, створки закрываются, и камера через водоводы в стенках сооружения (внутри опускаются массивные заслонки) наполняется водой. В этот раз в камеру зашёл всего один теплоход. После наполнения камеры открылись средние ворота, судно вышло во вторую камеру.

Вид на пешеходный мостик и нижние ворота шлюза №7

Наши герои не стали ждать окончания всей процедуры и пошли к дому. А мы опишем для любопытных читателей, как происходит дальнейший процесс.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>
На страницу:
6 из 9

Другие электронные книги автора Валерий Ротнов