Блаженство длилось долго, но, увы, не вечно. Шуршание открывающегося прохода вдребезги разбило зыбкое счастье. Обернувшись на звук, я увидела давешнего детину. Он все также облизывал жирные пальцы. Ну почему так всегда: только подумаешь, что, наконец, все хорошо, как жизнь выкидывает подлянку?
– Тебе Ворон не говорил, что нельзя ходить в лес одной? – пробасил бандит.
– Говорил, – пожала я плечами.
– Тут водятся древни. Смотри, утащат под землю.
– Спасибо, буду иметь в виду, – поблагодарила я за заботу, прикидывая дальнейшие намеренья субъекта.
В отличие от него, древни меня совершенно не беспокоили. Но не говорить же, что эти мелкие полудухи леса стихийников чуют издали и обходят стороной. Детина же продолжал пялиться, не спеша, впрочем, ничего делать. Я тоже молчала, делая вид, что безмерно увлечена полетом бабочки. Сама же следила за типом краем глаза. Похоже, что-то решив, он открыл, было, рот, но шуршание за спиной заставило его замолкнуть.
– Ты что тут одна делаешь? – спросил Ворон, присоединяясь к нашей теплой компании.
– Я не одна, я с ним, – мой кивок явно озадачил бандита, но возражать он не стал. Более того, под холодным взглядом полуэльфа поспешил ретироваться.
Едва мы остались одни, Ворон заметил:
– С Петером я бы на твоем месте не ходил. Если ему стрельнет, на мой запрет может и наплевать.
– Спасибо, учту, – серьезно ответила я.
Ворон украдкой зевнул в кулак и сонно потер глаза. Видимо, только встал.
– Во сколько нужно ужин сделать? – спросила я, вспомнив о своих обязанностях.
– Сегодня оленей будут жарить, – ответил он, застегивая крутку. – Так что можешь расслабиться. Кстати, спасибо за суп. Для не умеющей готовить очень даже неплохо. Как тебе удалось у Роя колбасу выпросить?
– Для тебя ему не жалко, – слукавила я.
– Не хочешь прогуляться? – спросил Ворон, смотря куда-то вдаль. – Мне нужно силки проверить.
Усмехнувшись этому, я спросила:
– Так ты разбойник или охотник?
– У меня много талантов, – улыбнулся полуэльф. – Тем более, одним разбоем такую банду не прокормишь. Ну, так что, идешь?
Поднявшись, я двинулась следом за Вороном по еле приметной тропке, петляющей меж кустов и деревьев. В этой части леса они в основном были тонкоствольные и краснолистные. Вокруг некоторых из них обвивался ярко-зеленый вьюнок, а с веток свисали гроздья фиолетовых цветов, так и норовившие зацепить за волосы. Но окружающий пейзаж меня сейчас волновал гораздо меньше, нежели чем общество, в котором я оказалась. Лесными разбойниками все мамаши всегда пугали малышей. Да даже я грешным делом грозила ими принцу, когда тот уж совсем не слушался. Мол, придет злой дядя бандит, утащит тебя в чащу и съест там. Ну или не съест, а перевоспитает. От моего настроения зависело. Величество на них хоть и ругался периодически, но облавы почему-то не устраивал. Однако попавшихся бандитов и воров судил по всей строгости закона. Так что о лесных разбойниках я имела весьма противоречивые представления. У власти спросить прямо возможности не было, поэтому я решила попробовать удовлетворить свое любопытство за счет второй стороны, осторожно начав:
– Слушай, а правда…
– Нет! – неожиданно резко прервал меня Ворон.
– Что нет?
– Мы никого не сажаем на кол, не пьем кровь и не вытворяем все прочие ужасы! Мои люди просто живут в лесу!
Похоже, тема была больной и заезженной. Поэтому, не став накалять страсти, я лишь уточнила:
– Как ты их собрал?
– Так получилось, – почти спокойно ответил Ворон. – Кто-то ушел в разбойники, потому что налоги задушили, у кого-то дом сгорел, а кого-то просто на улицу вышвырнули. Собравшись, мы построили новый дом, новое общество.
И тут я не удержалась от шпильки:
– И бессовестно обворовываете старое?
– Таких, что не жалко, да. Тихо! – Ворон вскинул руку и пригнулся, указав на шуршащие впереди кусты.
Мне даже не надо было видеть, я и так знала, что там происходит. Два древня, почуяв меня, отчаянно пытались уволочь попавшую в силок птицу. Но ее лапа запуталась в сетке, существенно усложнив задачу. Приближение угрозы вселило в ряды воров панику, однако бросить добычу жадность не позволяла.
Эти мелкие безобидные с виду пакостники, ростом около полуметра, и поодиночке представляли вполне реальную опасность. А, собираясь в стаи, могли стать настоящим стихийным бедствием. Покрытые коричневым земляным наростом тела были необычайно гибкими и обладали недюжинной силой. Один древень мог поднять вес, в десятки раз больше собственного. Хитрые, юркие, мстительные твари. Они могли разорвать в клочья любого, кто чем-то им не нравился.
Ворону, видимо, понявшему, что кто-то потрошит его капкан, птицу было жалко. Все-таки его силок – его добыча. Поэтому он сделал самое глупое, что мог: запустил в кусты камнем.
– Ты что творишь?! – вскрикнула я.
– Какое-то мелкое зверье ест мою птицу! – ответил Ворон и спокойно пошел по направлению к притихшим кустам.
Хорошо, что жажда мщения уступила здравому смыслу, и древни решили со мной не связываться. Меня вполне устраивает роль никчемной подконтрольной девочки. Не хотелось ломать игру раньше времени. А был шанс, что пришлось бы.
Мне до сих пор помнилось, как мы с братом наткнулись на несколько изувеченных, выпотрошенных трупов. И стаю этих мелких бестий, довершающих свою месть. Стихийников древни боялись, детей же никогда не трогали. Поэтому при виде меня они просто ушли. А мы на той поляне обнаружили до смерти перепуганную, но живую девчонку, от которой и узнали, что произошло. Две семьи шли через лес в соседнюю деревню. Четверо мужчин, три женщины и ребенок. Выйдя на поляну, они увидели родник и пьющего из него духа леса. Один из мужчин запустил в него камнем, чтобы отогнать от воды. И дух ушел, но скоро вернулся. И не один…
Усилием воли отогнав возникшее видение, я посмотрела на полуэльфа, выпутывающего из силка весьма жирную коричневую куропатку, которой услужливо свернули шею.
– А если бы это были древни? – как бы невзначай спросила я.
Ворон посмотрел на меня словно на наивную дурочку и, усмехнувшись, ответил:
– Они бы так не суетились. Спокойно открыли бы капкан, забрали и ушли. Древни в этом лесу хозяева, так что вряд ли бы копошились, как бестолковые зверята.
Порадовавшись, что духи леса не понимают человеческий язык, и не став разочаровывать самоуверенного охотника, я пошла следом за ним к следующему силку. Там Ворон легко вынул птицу и, отдав мне, поставил ловушку по новой. Обойдя еще десяток мест, мы вернулись в пещеру с охапками куропаток.
Там уже вовсю жарилось мясо. Вместо нескольких мелких костерков, было разведено два больших. Над каждым из них на вертелах мужчины, весело переговариваясь, крутили оленьи туши. Вдоль стен стояли низенькие столики, которые женщины застилали скатерками и ставили посуду. Похоже, намечался праздник. Сгрузив мне всю добычу, Ворон велел отнести ее Рою, а сам пошел к одному из костров. Под одобряющими взглядами присутствующих я направилась к складу, еле видя дорогу из-за ноши.
У дубовой двери ничего не изменилось. Рой по-прежнему сидел около нее, строгая ложку. Увидев меня, он поднялся и велел мне сгружать тушки прямо на землю. Затем, хозяйственно пересчитав их, он взялся за нож.
– Ты разве не пойдешь к остальным? – удивилась я.
– Да что мне там делать? Упьются сейчас вусмерть, да по углам разбредутся, – печально ответил Рой, беря в руки первую попавшуюся птицу.
Прикинув, что такое времяпрепровождение мне тоже не очень, я предложила:
– Давай помогу.
– А ты умеешь, что ли? – удивленно поднял голову полугном. – Вы ж городские фифы не больно-то умелые.
– Проверь, узнаешь.