Коллеги. Звездный билет
Василий Павлович Аксенов
Эксклюзив: Русская классика
«Коллеги» – это трое молодых друзей, Сашка Зеленин, Владька Карпов и Лешка Максимов. Пройдя распределение после Ленинградского медицинского института, ребята попадают в разные и довольно необычные места работы. Тут и начинается настоящая взрослая жизнь: с первой серьезной любовью и поиском единственного правильного пути. В 1962 году по роману был снят одноименный фильм с Олегом Анофриевым, Василием Лановым и Василием Ливановым в главных ролях.
Роман «Звездный билет» – это история о двух братьях Денисовых, Викторе и Дмитрии. Между ними – разница в 11 лет и пропасть в понимании друг друга. Пока Виктор, гордость родителей, идет на защиту докторской диссертации, Дмитрий сбегает из дома в поисках своего призвания… По роману был снят фильм «Мой младший брат», главные роли в котором исполнили Александр Збруев, Олег Ефремов, Андрей Миронов.
Василий Павлович Аксенов
Коллеги
Звездный билет
© В. Аксенов, наследники, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Коллеги
Глава I
Кто они такие?
В анкетах они писали: год рождения – 1932-й, происхождение – из служащих; партийность – член ВЛКСМ с 1947 года; участие в войнах – не участвовал; судимость – нет; имеет ли родственников за границей – нет; и еще несколько «нет» до графы «семейное положение», в которой все они писали – холост. Автобиографии их умещались на половине странички, а рассказывали они о себе так.
Алексей Максимов. Как говорят, когда-то мы все были ребенками. Мама у меня учительница. Папы нет. Где жил? Мы часто переезжали с места на место. Родился-то в Новгороде. В школе учился хорошо. Любимый предмет? Чистописание. В школе играл в футбол, а в институте – в волейбол. Я и сейчас играю в волейбол и всегда буду в него играть. Почему в медицинский пошел? Вам это интересно? Ах, интересно! Ну, по недоразумению. Медицина? Я жить без нее не могу. А какого черта вы меня всё расспрашиваете, словно начальник отдела кадров. Я грубиян? Идите вы знаете куда!
Владислав Карпов. Мальчик, если вы не видели Черного моря, вы ничего не видели. Мой па- па – рыбак. Любите копченую скумбрию? Знаете, есть такая песенка:
Поцелуй, поцелуй, Перепетуя,
Я тебя так безумно люблю,
Если любишь копченую скумбрию,
Я тебе ее достану хоть вагон.
Да, конечно, я спортсмен. Разве не видно? Всеми видами спорта. Больше всего люблю бильярд. А вы? Сыграем как-нибудь? Вы сами откуда? Любите танцевать? Вы мне нравитесь, чтоб я так жил. Приезжайте к нам – не пожалеете. Черное море – это что? Значит, до скорого.
Александр Зеленин. Да, я коренной ленинградец. Пройдите сюда, в столовую. Видите на стене эти старинные дагеротипы? Это мои предки. Вот магистр философии Петербургского университета, а этот известный путешественник, а этот в Шлиссельбурге сидел по делу о покушении. Ничего, что я ими немножко горжусь? Потом у нас пошли все врачи. И папа мой врач, и мама тоже, и я, как известно, врач без пяти минут. Да, я не только люблю медицину, но считаю профессию врача самой нужной на свете. А какой она дает кругозор! Вы знаете, я чувствую, что с каждым годом начинаю лучше понимать людей и с физиологической и с психологической стороны. Я очень доволен своей профессией. Жалко только, что скоро придется уезжать из Ленинграда. Не могу представить, что больше не буду бродить по Большому проспекту и по набережной, любоваться закатом, когда, знаете, все окна в Эрмитаже вспыхивают малиновым светом… Но что делать? Ведь это же, как говорится, наш долг. Ну что ты смеешься, Алексей? Всегда он, знаете ли, вот так.
От автора. Алексей Максимов – мрачный и резкий. Вечно он что-то такое изображает. Владислав Карпов – из тех, кого характеризуют двумя словами: «Свой парень». Иногда добавляют: «Свой в доску». Любимец девочек, гитарист. Александр Зеленин – немного смешной, порывистый, очень вежливый, очень прямой, очень приятный человек.
Их дружба началась на первом курсе. Иногда удивляются дружбе совершенно разных людей, но по-настоящему дружить могут только разные люди. Между людьми сходных характеров и темпераментов неизбежны резкие столкновения и неизбежен разрыв. У этой троицы вдумчивость Зеленина и его пылкая искренность как бы уравновешивали довольно наигранный цинизм Максимова и легковесность Владьки Карпова.
Вот они какие. И сейчас, весной 1956 года, они идут втроем против ветра и думают все об одном.
Их мысли о распределении
– Откуда это, Сашка, в тебе такая идейность? – сердито спросил Алексей Максимов. – Тоже мне загнул – экзамен наших душ!
– Так оно и есть! – воскликнул Зеленин.
– Черта с два! Распределение – это принудительный акт. И каждый культурный человек, естественно, рассчитывает, как бы увильнуть от жизни в глуши и не превратиться в животное.
– Чушь! Геологи годами бродят в тайге и не превращаются в животных.
– Геологи! Геологам лафа. Они уходят партиями, все молодежь, весело. А нас что ждет? Думаешь, я боюсь отсутствия электричества и теплого клозета? Ерунда все это! Я готов… А вот представь себе участковую больницу. Деревенька, степь или лес, ветер свищет, и ты один, совершенно один. Кончил работу, поел, послонялся из угла в угол – и спать. Проходят годы, ты толстеешь, глупеешь, начинаешь принимать приношения благодарных пациентов, мысли твои заняты курочками, свинюшками, и тебе уже больше ничего не надо, и ты уже со снисходительной улыбкой вспоминаешь об этом разговоре.
– Брр! – передернулся Владька Карпов. – Ну тебя к бесу, Макс! Страшно.
– И ты, сын рыбака, боишься деревни? – спросил Зеленин.
– Страшней войны, – засмеялся Карпов. – Но что делать – таков наш скорбный удел. Хочешь не хочешь, а надо идти, как поется, собирать свой тощий чемодан.
– А чего ты, собственно, хочешь? – резко спросил Максимов.
– Я? Мальчики, я хочу всегда видеть наших девочек и ваши опостылевшие физиономии, по-прежнему попирать камни этого исторического города, и ходить на эстрадные концерты и в цирк, и сам хочу выступать в цирке. «Соло-клоун и музыкальный эксцентрик Владислав Карпов…» Между прочим, не отказался бы от места ординатора в клинике Круглова.
– А ты чего хочешь, Алексей? – спросил Зеленин.
– Я хочу жить взволнованно! – с вызовом ответил Максимов. – Все равно где, но так, чтобы все выжимать из своей молодости. А будущее сулит сплошную серость. Судьба сельского лекаря. Надо быть честным. Нас теперь научили смотреть правде в глаза. Пускай Тарханов и иже с ними поют нам о высоком призвании, о патриотическом долге, пускай Чивилихин кричит, что трудности не страшат нас, молодых романтиков. Все знают, что он-то обеспечил себе местечко в клинической ординатуре. Какая нас ждет романтика? Вот если бы мне сказали: лезь в эту ракету, и тобой выстрелят в космос, и ты наверняка рассыплешься в прах во имя науки, – я бы только «ура» закричал. А когда мне толкуют, что мое призвание и мой долг – превратиться в Ионыча, тут уж нет, пожалуйста, не надо красивых слов! Приму как неизбежность!
– А о больных, которые тебя ждут, ты думаешь? – спросил Зеленин.
– О больных? – опешил Максимов.
Владька вставил:
– Помните, как Гущин на обходе говорил: «Нда-с, батеньки, несмотря на все наши усилия, больные поправляются».
– А о других ты ни о ком не думаешь, Алексей? – спросил Зеленин.
– А ты только о других и думаешь?! – крикнул Максимов. – Эх, Алешка, Алешка, трудно тебе будет!
– Не волнуйся за меня, рыцарь, умоляю тебя, не волнуйся!
– Пошли в кино, хлопцы, – предложил Карпов.
Распределение
Этот день помнят всю жизнь. Это день массовых прогулов, побегов с лекций, валерьяновых капель, хохота, слез… Распределяются в первый день десятки, а болельщиков сотни. Родители, жены, невесты, знакомые и просто любопытствующие с младших курсов.
Максимов, Карпов и Зеленин сидят на диване в коридоре второго этажа. Максимов и Карпов ждут своей очереди, а Зеленин ждет их. Сам он распределяется завтра. За стеклянной дверью патофизиологической лаборатории видны спокойные фигуры в белых колпаках и халатах. Людям за дверью этот день не кажется необычным. Для них это просто четверг, 29 марта. Впрочем, не для всех.
– Владька, серьезно, что делать? – с глухой тревогой спрашивает Максимов.
Карпов сегодня мрачен.
– Я не подпишу! – выпаливает он.
– Ты что, того? – Максимов крутит пальцем у виска. – Диплома не выдадут.