<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 19 >>

Василий Владимирович Веденеев
Двести тысяч золотом

– Прохожий, зашел купить хины от лихорадки.

– Документы есть?

Перевернувшись на спину, Александр достал из кармана куртки потрепанный китайский паспорт и подал его начальнику. Тот начал разглядывать документ, напряженно морща лоб и беззвучно шевеля губами.

«Да он неграмотный, – понял Саша, – но не хочет “потерять лицо” перед подчиненными».

– Вставай, – небрежно сунув паспорт в карман, приказал начальник патруля. – Пойдешь с нами.

– Куда?

– В штаб, там разберутся, кто ты такой.

Пришлось подчиниться и выйти под конвоем двух низкорослых, вооруженных пиками солдат. Оставшиеся начали распахивать шкафы и швырять на пол их содержимое. Как видно, искали спирт. Напоследок Александр оглянулся: один из бандитов сдирал пиджак с насмерть перепуганного провизора…

Штаб размещался в новом двухэтажном доме, украшенном по фасаду веселыми бумажными фонариками, видимо, оставшимися после какого-то праздника. У дверей прохаживались часовые. Потрепанная одежда, матерчатые тапочки на босу ногу, но оружие хорошее – японские карабины. Русского провели внутрь и усадили на скамью рядом с другими задержанными. В комнате находилось еще несколько человек, и среди них Саша, к своему ужасу, увидел одного из бандитов, с которыми дрался на рынке. Китаец тоже узнал своего недавнего противника и, встретившись с ним взглядом, по-волчьи оскалился. Дело принимало дурной оборот.

Что же делать, как выкручиваться? Этот парень на арестованного не похож: держался свободно, халат перепоясан офицерским ремнем, тяжело оттянутым кобурой с наганом. Интересно, какова его роль в этом бандитском логове?.. Бежать бы… Да разве убежишь? У дверей часовые, если и удастся прорваться, все равно поймают – европеец слишком приметная фигура в китайском городе.

Вошли вооруженные солдаты и увели сидевшего рядом с Сашей китайца. Видимо, разбирательство проходило очень быстро, поскольку через две-три минуты увели второго, потом третьего, и, наконец, очередь дошла до русского.

Пройдя с конвоирами через несколько комнат, Александр очутился в небольшом зале. Против входа стояло резное позолоченное кресло, а в нем развалился пузатый человек в офицерском кителе, защитных галифе и желтых сапогах с огромными шпорами. Голова толстяка была наголо обрита и с одной стороны залеплена пластырем. На коленях лежала немецкая сабля в никелированных ножнах. У ног, прямо на полу, выстроились в ряд несколько полевых телефонов.

«Неужели сам Чжу Пей?» – подумал Саша.

Бандит с рынка тенью скользнул за спинами окружавших кресло военных, приблизился к генералу и что-то шепнул в большое, оттопыренное ухо Пея, поглядывая на русского. Генерал дернул щекой и дал знак начинать.

– Что ты делал в городе?

– Я направляюсь в Харбин, – стараясь сохранить спокойствие, ответил Александр. – Хотел выйти к железной дороге, чтобы сесть в поезд. У меня есть документы, их отобрали солдаты.

– А что тебе понадобилось в городе? – листая паспорт задержанного, лениво поинтересовался военный. – Как правильно твое имя?

– Александр Руднев. Я вошел в город, чтобы купить хинин.

– По закону эмигрант, не имеющий паспорта, должен быть осужден как преступник, – ехидно улыбаясь, бросил бандит с рынка. – Сегодня бежал один из тех, кто покушался на жизнь господина генерала. – Палец бандита показал на залепленную пластырем голову Чжу Пея. – Ты его пособник или сообщник!

– Неправда! – возразил Руднев. – У меня есть документы. Господин генерал, вероятно, не знает, что произошло сегодня на рыночной площади. Может быть, вы ему расскажете о нашей встрече?

Бандит схватился за кобуру, но Пей остановил его:

– Не горячись, Фын. Где эта бумажка?

Военный услужливо подал генералу паспорт. Даже не взглянув на документ, Чжу Пей разорвал его и бросил клочки на пол:

– У тебя нет паспорта, значит, ты – преступник!

Окружавшие кресло одобрительно засмеялись, выражая восхищение «мудрым решением».

– Отправить его на работы, – зевнул Чжу Пей. – Думаю, Фын не откажется пригнать стадо двуногих к надсмотрщикам?

Руднев рванулся, но конвоиры успели повиснуть на нем, а в ноги бросился прятавшийся за портьерой охранник. Тут же подскочил Фын и, выхватив наган, ударил Александра рукоятью по голове…

Придя в себя, русский с трудом поднял налитые свинцовой тяжестью веки. Вместе с другими задержанными он сидел во дворе штаба у стены сарая. Руки крепко стянуты веревкой. Кожаная куртка исчезла, босые ступни холодил легкий ветерок. Руднев грустно усмехнулся: все-таки Фын добился своего – ни сапог, ни куртки. Купленная у стариков провизия и нательный крест тоже исчезли. Угораздило же попасть в переплет!

Вскоре во дворе появились несколько солдат и Фын, ведущий в поводу кривую низкорослую кобылу под самодельным седлом. Тщедушный солдатик – ростом от силы до пупка Рудневу – пинками начал поднимать связанных и сгонять их в кучу. Фын вскочил в седло и выехал со двора. Следом два солдата погнали пленников.

Саша уже пришел в себя и шагал легко, но тоска навалилась отчаянная. Только бы проклятый Фын не вздумал учинить расправу в дороге. Дойти бы до места назначения, а там посмотрим, что делать. Впрочем, вряд ли удастся вырваться на свободу… Что стоит здесь человеческая жизнь? Она дешевле пыли под ногами.

Миновав несколько улиц, вышли через ворота за городскую стену, и Руднев мрачно усмехнулся – выбрался наконец из города, только не так, как хотелось.

Пыльная дорога. Однообразный пейзаж: редкие, чахлые деревья, маленькие клочки старательно возделанных полей и кругом камни, камни. Через час или два дорога пошла в гору. Нещадно пекло солнце, болела ушибленная голова, во рту пересохло, мокрое от пота лицо облепили мухи.

Фын придержал кобылу и, подождав, пока русский с ним поравняется, поехал рядом.

– Ну что, бок-гуй? Приятная прогулка? Я же говорил, что сегодня тепло! – издевательски ухмыльнулся бандит. – Дурак, не надо было упрямиться. Шагал бы сейчас без куртки, зато свободный.

Руднев молчал, не желая ввязываться в разговор: Фын небось только и ждет случая придраться. Ответь ему, он снова нальется злостью, а там и до расправы недалеко.

– Молчишь? – усмехнулся китаец. – Молись своим богам. Вон видишь горку? – Он показал плетью вперед. – Пока не дойдем до нее, можешь молиться, а потом я займусь тобой. Выбирай, бок-гуй: легкая и быстрая смерть за горой или долгие мучения через пару часов. Но тогда уж не взыщи – придется с тобой повозиться!

Руднев упорно молчал. Эх, если бы не связанные руки!..

Врезал бы он этой сволочи, стащил бы с лошади, отобрал наган… А там бы перестрелял солдат и в седло… Скакать, скакать, пока у старой клячи хватит сил…

Александр зло скрипнул зубами – размечтался, дурак! Действительность была горькой: слова Фына не пустые угрозы. Такие, как он, любят покуражиться над побежденным противником.

Бандит засмеялся и огрел русского плетью.

– Получи задаток, проклятая черепаха!

Саша знал, что «черепаха» у китайцев ругательное слово, но в его положении придется стерпеть. Ударить обидчика ногой? Глупо, потом изобьют так, что не сможешь идти, или вообще пристрелят. Надо тянуть время: вдруг все же представится возможность бежать?

Другие пленники шагали покорно, словно стадо, гонимое на убой. Фын меж тем вошел в раж и начал раздавать удары плетью направо и налево, кривя в ухмылке тонкие губы. Китайцы испуганно втягивали головы в плечи, но ни один не вскрикнул от боли.

Внезапно впереди послышался непонятный стрекочущий звук, тревожный, таящий неясную угрозу. Фын перестал размахивать плетью и привстал на стременах. Звук нарастал, и вскоре в небе показался биплан. Покружив над горой, он спикировал, раздалась частая дробь пулемета.

Руднев до рези в глазах вглядывался в самолет – чей он, есть ли на нем опознавательные знаки?

Между тем «этажерка», набирая высоту, задрала нос, завалилась на правое крыло и сделала разворот. Новое пике и вновь – трескучая дробь пулемета.

«Кого он обстреливает? – недоумевал Александр. – Вокруг – ни жилья, ни войсковых соединений. Или обнаружил части противника на марше и решил атаковать? Чей же это биплан?.. Японский, что ли?.. Ведь у китайцев только пехота, даже конницы нет, а уж про авиацию и говорить нечего. Впрочем, у некоторых генералов в регулярных частях, кажется, есть самолеты…»

Маленькая колонна остановилась. Все, задрав головы, смотрели в яркое, безоблачное небо, где носился биплан. Но вот он повернул и полетел над дорогой, с каждой секундой приближаясь и увеличиваясь в размерах. Рудневу даже показалось, что сквозь серебристый круг бешено вращающегося пропеллера и защитный козырек из плексиглаза он видит сидящего в кабине летчика в больших очках-«консервах», закрывающих половину лица.

Поняв, что сейчас произойдет, он метнулся в сторону и скатился в неглубокий кювет. Фын соскочил с лошади и бросился к кустам на обочине, петляя, как уходящий от разъяренных гончих заяц. Рокот мотора усилился, черная тень на мгновение закрыла солнце, и по дороге хлестнула пулеметная очередь.

Руднев вжался в раскаленные пыльные камни. Слиться бы с ними, стать маленьким, незаметным!.. Ухо напряженно ловило доносившиеся сверху звуки: где биплан?.. Удаляется?.. Возвращается?.. Господи, спаси и помилуй!

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 19 >>