– Сдаюсь, сдаюсь, m-r Жиро! Верделе ни в чем не уступает другим известным купаниям. Местоположение здесь очень живописно; музыка и буфет превосходны. Общество же, очевидно, состоит из патриархальных семейств, которые являются сюда отдохнуть от дневных трудов и приятно развлечься в смешанном, космополитическом обществе, какое обыкновенно собирается в таких местах, как Трувиль, Биаритц или Остенде.
При первом же звуке этого хорошо ему знакомого голоса, Беранже привскочил на стуле, точно его укусила змея. Он до такой степени потерял присутствие духа, что обернулся и с минуту молча смотрел на жену и на остальное общество, сидевшее в десяти шагах от него.
– Черт возьми! Вот неожиданный и приятный сюрприз! – вскричал он, усилием воли стараясь подавить свое смущение. – А я думал, что вы дома, – прибавил он, вставая и подходя к их обществу.
– Вы знаете, что я не особенная домоседка, а Алиса тоже соскучилась в своем гнезде привидений, – с любезной улыбкой ответила Марион. – Мы тоже не предполагали встретить вас здесь.
– Это чистая случайность! Я приехал сюда по делу, и встретился с моим другом Бертраном, который приехал в концерт с сестрой и невесткой. Он-то и уговорил меня остаться с ним ужинать. Но я сейчас извинюсь перед ними, – с обычным своим апломбом закончил Беранже.
– Нет, нет, зачем! Не оставляйте своих друзей.
– Они найдут вполне естественным, что я оставлю их.
С этими словами Беранже подошел к Бертрану и сказал ему несколько слов, расслышать которые помешала музыка.
Последний же ответил очень громко:
– Без сомнения, мы извиняем тебя.
После этого маркиз пожал ему руку, церемонно раскланялся с дамами и вернулся к жене.
Пока Беранже знакомился с Жиро и пока лакей подавал новый прибор, Мушка не спускала глаз с соседнего стола. Лицо ее покрылось красными пятнами, и злые глаза ее бросали ядовитые взгляды на Алису, даже в эту трудную минуту сохранившую свое спокойствие и достоинство. На мгновение взоры обеих женщин встретились, и в ясных глазах маркизы отразилось такое высокомерие и ледяное презрение, такое нескрываемое отвращение к развратному существу, что, несмотря на весь свой цинизм, Мушка почувствовала, как сердце ее усиленно забилось и как вся кровь прилила к ее накрашенным щекам.
Бертран, отлично понимавший затруднительное положение друга, поспешил окончить ужин, заплатить по счету и увел обеих женщин. Но как только они достаточно удалились от террасы, он разразился неудержимым смехом.
– Нет, это было прелестно! Никогда еще бедный Беранже не попадался так глупо. Держу пари, что этот сюрприз устроила ему госпожа Лаверди! Что за чудная женщина, со своим огненным взглядом и черными, как вороново крыло, волосами! Маркиза же просто очаровательна: это настоящая севрская куколка. Нет, такой соперницей нельзя пренебрегать, если бы только она пожелала соперничать.
С этими словами Бертран лукаво подмигнул дамам.
Мушка закусила губы.
– Я не боюсь соперничества этой куклы! Но как она смела посмотреть на меня так, точно презирает меня!
– Но как же, Мушка! Жены не очень-то долюбливают дам вашего сорта, – насмешливо заметил Бертран.
Мушка задыхалась от гнева.
– Я чувствую себя нехорошо и хочу вернуться домой. Прощайте, господин Бертран! До свидания, Казимира! – сказала она и быстрыми шагами направилась к своей квартире.
Замкнув за собой дверь на ключ, она дала волю своей ярости. Шляпа, накидка, перчатки – все полетело по разным направлениям. Затем, заливаясь слезами, Мушка упала на ковер, рвала на себе волосы и проклинала Алису. Она всячески бранила эту презренную идиотку, которую Беранже вовсе не любит и едва только терпит, и возненавидит ее, когда узнает, как она оскорбила его обожаемую Мушку. Впрочем, нет! Он тоже негодяй! Он бросил ее, не подав ей даже руки, точно стыдился ее общества. О! Он дорого заплатит ей за это! Она заставит его развестись. Она хочеть быть маркизой и будет ею, так как у нее украли это положение. Что она за несчастная! Ее не понимают и только оскорбляют. Ее упрекают даже за ее любовь, как будто это какое-нибудь преступление.
И снова начинались крики и лились ручьи слез. Наконец, истощенная этим припадком гнева, Мушка крепко заснула.
Веселый и беззаботный внешне, но внутренне взбешенный, Беранже ужинал в своей новой компании. Он достаточно хорошо знал свою дорогую Мушку и понимал, что примирение с нею обойдется ему недешево. В отношении Алисы его положение также было далеко не из приятных. Несмотря на апломб, с которым он окружил нежным вниманием молодую женщину, маркиз чувствовал, что никогда еще Алиса не была так сильно оскорблена. В первый раз еще ее большие стальные глаза так холодно и пытливо смотрели на него. Она даже не скрывала, что ей было все известно, и что она знала настоящую цену его любезному вниманию. Затем молодая женщина отвернулась от мужа и стала продолжать разговор с Гюнтером.
По окончании ужина дамы объявили, что желают ехать домой. Пока Гюнтер ходил распорядиться насчет экипажей, Жиро, немного отставший с Беранже, вполголоса заметил:
– Однако, у господина Бертрана хорошая невестка!.. Ха! ха! ха!.. Я и не знал, что «La joie des garcon»[7 - La joie des garcon (франц.) – радость для холостяков.] вышла замуж с тех пор, как я ее потерял из вида.
– Бертран – мой товарищ по коллегии. Семейство же его я очень мало знаю, – холодно ответил маркиз, так как ему показалось, что к их разговору прислушиваются Алиса и Марион. – Кажется, я слышал, что ее звали Лажуа д'Арсон, но такой смешной каламбур я слышу в первый раз.
Беранже нанял карету и отправился с женой прямо на виллу. Переезд был совершен в глубоком молчании. Алиса забилась в угол экипажа и закрыла глаза. Маркиз курил с остервенением и нервно кусал свои усы. Когда они приехали домой, он объявил, что ему нужно писать письмо и ушел в свой кабинет. Алиса же удалилась в спальню. Надев пеньюар и причесавшись на ночь, она отпустила камеристку.
Ей хотелось остаться одной и разобраться во всем, что она почувствовала сегодня. Гневное раздражение, поддерживавшее ее целый день, сразу упало и сменилось полным отчаянием. Откуда она возьмет силы долго выносить такую ненормальную жизнь, оскорбительную для ее женского достоинства? Она горько сожалела, что уступила Марион и согласилась с нею ехать.
Разве она не шпионила в некотором роде за Беранже и не заставила его ради себя бросить любовницу? При одной мысли об этом в ней восставала вся ее гордость. Ни за что на свете она не хотела делить мужа с куртизанкой и оспаривала его у нее. Тысячу и тысячу раз лучше совсем отказаться от него!
Углубившись в свои думы, Алиса не заметила, как приподнялась портьера и на пороге появился слегка смущенный Беранже. Молодая женщина действительно была прекрасна. Целый хаос разнородных мыслей отражался на ее ясном и подвижном лице, придавая ему совершенно новое для него выражение.
В одно мгновение ока маркиз очутился около нее, обнял рукой ее талию и пробормотал, прижимая к своей груди:
– Алиса, дорогая моя, выслушай меня! Обстоятельства говорят против меня, но я сейчас все объясню тебе.
– Нет, нет, оставь меня, – сказала молодая женщина, стараясь высвободиться из его объятий.
Слезы повисли на ее длинных ресницах, между тем, как во взгляде попеременно отражались грусть, гнев и упрек.
– Алиса! Клянусь тебе, ты вообразила больше, чем…
– Тсс!.. Замолчи, Беранже! Ты ничего не можешь сказать мне, кроме лжи. Если же я услышу правду от тебя самого, я вынуждена буду тотчас же бежать. Я бы должна была сделать это и сейчас, так как я совершенно лишняя в твоей жизни.
– Что ты говоришь! Клянусь тебе, я люблю тебя!.. И никогда – слышишь ли – никогда я не позволю тебе оставить меня.
Маркиз покрыл, ее поцелуями, клялся, лгал, уверял в своей любви, так что наконец, разбитая и утомленная, Алиса опустила голову и перестала протестовать. Видя страшное утомление жены, маркиз выказал большое беспокойство, заставил ее принять успокоительные капли и сидел с нею, пока она не заснула. Тем не менее, Беранже не был доволен. Он хорошо понял, что молчание молодой женщины было не более, как покорность своей судьбе, а вовсе не прощение, идущее от сердца.
Глава V
На следующее утро маркиза ждала новая неприятность. Он получил от дяди письмо, в котором тот извещал, что окончив курс лечения в Карлсбаде, он рассчитывает быть дней через восемь в Верделе и привезет с собой инженера и архитектора, так как ему очень хочется еще осенью начать разборку развалин, чтобы уже в следующем году можно было бы приступить к постройке завода.
Взбешенный Беранже бросил письмо в ящик стола. Приезд барона, конечно, стеснит его в любовных сношениях с Мушкой. Если же разборка развалин задержит дядю до конца осени, то он окажется пленником до своего возвращения в Париж. Однако делать было нечего. Наследство дяди стоило небольшой неприятности. Поэтому Беранже решил немедленно же отправиться к своей любовнице, чтобы уговориться с ней относительно предосторожностей, какие необходимо будет предпринять в будущем, чтобы скрыть их отношения от наблюдательного взора старого барона. Итак, тотчас же после завтрака маркиз под предлогом прогулки уехал к своей Мушке. Та еще отдыхала после бешеного припадка ярости и приказала никого не принимать. Но Беранже не принадлежал к числу людей, способных подчиниться такому распоряжению. Оттолкнув камеристку, которая не хотела его впустить, он без всякого стеснения вошел в спальню, где Мушка читала, лежа на диване, в полном неглиже.
При виде маркиза новый приступ ярости овладел куртизанкой.
– Негодяй! Подлец!.. Ты поставил меня в смешное положение и заплатил за мою любовь тем, что отрекся от меня перед своей маркизой! – прорычала она, бросая ему в голову книгу, которую читала.
Затем за книгой в маркиза полетели туфли, веер, флакон – одним словом, все, что только попадало ей под руку.
– Неблагодарное чудовище! Ты опозорил меня перед Бертраном и Казимирой!.. Ты отнял у меня их уважение!.. Убирайся вон!.. Чтобы я больше никогда не видала тебя!.. – кричала она пронзительным голосом.
Атака эта была так неожиданна, что Беранже с минуту стоял пораженный, машинально закрываясь руками от этих импровизированных метательных снарядов. Но вдруг лицо его вспыхнуло.
Подбежав к дивану, он грубо схватил Мушку за руку и крикнул отрывистым голосом:
– Прекратишь ли ты этот скандал и свои вопли! Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать твои глупости!.. Понимаешь!.. Я не шучу!..
С этими словами он грубо встряхнул ее.
Мушка вскрикнула и, заливаясь слезами, упала на кушетку. Она стонала и уверяла, что он сломал ей руку. Маркиз же присел к столу и стал флегматично перелистывать какой-то журнал. Когда он, наконец, убедился, что его любовница начала понемногу успокаиваться, он отложил в сторону журнал и дружески сказал: