– Да знаю я, – Макс поправил ремень сумки на плече. – За документами пришёл. Не слышал, выдают уже?
– Не интересовался – у меня-то всё в порядке.
– Что, неужели сдал уже?
– Сегодня последний экзамен.
– Ну, удачи тебе.
– Спасибо.
– Ладно, пока. – И Макс зашагал к деканату.
Глава 10
Вернувшись в номер, Альбина подошла к окну. На улице вовсю кипела жизнь. Прохожие, автомобили, общественный транспорт – всё это двигалось в каком-то своём особом порядке, но сейчас ей не было до этого дела. «Когда вернётся Вадим? – беспрестанно думала она. – Да и вернётся ли?»
Вздохнув, Альбина отступила от подоконника и устроилась на диване, обхватив колени руками. Она дожидалась мужа и думала: «А ведь когда-то я так же мучилась от неизвестности и молилась за Вадима».
Тогда, в тысяча девятьсот семнадцатом году, Алю Медведеву с группой выпускниц медсестринских курсов направили в военно-полевой госпиталь. В обязанности девушек входила перевязка ран, уколы обезболивающего на ночь, раздача пищи – и всё это каждый день, без выходных. Жили они там же, в палатах, и спали на отгороженных ширмой койках. На каждую медсестру приходилось по десять-пятнадцать пациентов. Были, правда, ещё и санитары: мужчины носили раненых в операционную и обратно, а женщины мыли полы и меняли бельё.
Учась на курсах, юная Аля и представить себе не могла, что работа окажется настолько тяжелой. В первый же день она набегалась так, что на следующий не смогла подняться – ноги отказались повиноваться. И тогда Майя Уланская, сестра милосердия из той же палаты, спросила:
– Слушай, Алька, а куда так торопишься?
– Как это куда, Май? Раны перевязывать.
– Да не бегай ты так! Всех дел всё равно не переделаешь, а вот свалиться можешь запросто.
– Ну а как же тогда быть?
– Я здесь с весны и уже кое-чему научилась. – Тут Майка наклонилась к Альбине и прошептала: – В общем, когда перевязываешь рану, делай это чуть медленнее, чем можешь. Так будешь задерживаться возле каждого на две-три минуты дольше. Пока сидишь – ноги отдыхают. Поняла?
Альбина кивнула.
– Есть ещё вариант с кормёжкой, – продолжила Майя. – Приносишь еду и предлагаешь покормить бойца. На это, правда, соглашаются не все, но тоже можно использовать. А вот с перевязкой – это дело верное.
На следующий день Альбина попробовала воспользоваться советами Майи и поняла, что та права: мышцы болели уже не так сильно. Впрочем, быстро передвигаться девушка всё равно не могла.
Вскоре Альбина втянулась. Постепенно она запомнила своих подопечных не только по ранам, но и по именам. Теперь юная медсестра старалась подольше побыть возле каждого пациента, поговорить с ним, пока делала перевязку. Некоторых – как правило, тех, у кого были забинтованы руки, – удавалось даже покормить с ложки. Но сама Аля потеряла счёт времени: все дни слились в один нескончаемый день, полный боли, стонов, бреда.
Однажды привезли большую партию раненых. Подойдя к одной из коек, Альбина увидела симпатичного темноволосого мужчину лет тридцати. Он был без сознания и беспрестанно стонал. Аля сняла со спинки кровати дощечку с данными. Запись была на французском, но девушка из дворянской семьи прочла её без труда: «Капитан Вадим Позёмкин. 29 лет. Ранение в правую ногу осколком мины». Альбина откинула одеяло и, сняв окровавленные бинты, пришла в ужас от увиденного.
– Франсуа! – позвала девушка одного из санитаров, когда тот с напарником принесли очередного раненого. – Почему этого человека принесли сюда?
– А куда его должны были нести? Не в мертвецкую же!
– Его должны были отнести в операционную!
– Это не ко мне, мадмуазель! Сортировкой не я занимаюсь. Моё дело – доставить бойца туда, куда скажут.
Сортировка была рутинным делом. Когда привозили раненых, доктора быстро осматривали их и принимали решения. Те, чьи увечья оставляли неплохой шанс выжить, сразу же поступали к хирургам. Их менее счастливые товарищи дожидались, пока закончатся первоочередные операции, и тут уж как повезёт. А тех, чьи раны врач счел не представляющими прямой угрозы для жизни, отправляли в палаты. Этих лечили в самый последний черёд.
– Хорошо, а к кому? К кому мне идти с этим? Скажи мне, и я буду просить, нет, требовать, чтобы этого человека прооперировали как можно скорее. Его нельзя заставлять ждать, иначе он может потерять ногу.
– Ну что ж. Попробуй. Только вряд ли удастся: доктора не любят, когда им указывают. Да, и обработай ему рану, воительница! – И Франсуа с напарником ушли за следующим пациентом.
Альбина промыла рану, забинтовала солдату ногу и решительно направилась в приёмное отделение. Там царил настоящий ад. Раненые стонали и вопили, врачи отдавали приказания, санитары клали раненых на носилки и несли каждого в своём направлении.
– Доктор, – тронула она за рукав одного из врачей.
– Ну чего тебе? – недовольно ответил тот. – Не видишь, я занят!
– Там раненого в палату принесли.
– И что ты хочешь от меня?
– Ему в операционную нужно!
– Это не ко мне.
– А к кому? – Альбина была в отчаянии.
– Вот шеф стоит! – Врач кивнул в сторону начальника. – Иди к нему. Пусть он решает.
Однако главный врач госпиталя заметил, что один из подчинённых отвлёкся от работы, и сам поспешил к месту конфликта.
– В чём дело? Почему вы не на посту, сестра?
– Доктор, там, в палате, раненый, которому срочно операция нужна.
– Как ваша фамилия?
– Медведева, – помертвевшими губами произнесла девушка. – Альбина.
– Ну вот что, Медведева Альбина. Здесь всем операция нужна. И в первую очередь вот им, – тут главный указал на нескольких человек, лежащих на носилках. – Всё, разговор окончен, идите на пост.
В палату она вернулась расстроенная.
– Что, не получилось? – сочувственно спросила Майка.
Альбина покачала головой, пытаясь не расплакаться.
– Он меня даже слушать не стал. Сказал, что операция нужна всем, и попросту меня выставил.
– Ну ничего, не переживай, попробуешь ещё раз. Вон, посмотри лучше, кажется, твой просыпается.
Альбина оглянулась.