Оценить:
 Рейтинг: 4.67

Дважды возрожденный

Год написания книги
2002
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 15 >>
На страницу:
7 из 15
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Из Башни раздается тарахтенье дизеля, и сразу же вспыхивают прожекторы на бастионах и Башне. В принципе, видно и без них, но со светом веселей, да и твари свет в глаза не очень-то полюбляют. Молодец Мичман, догадался в свое время заказать импортный дизель-генератор и несколько тонн соляры.

А вот и гости.

На зубастом фоне гор появляется первая волна наступающих. Сегодня у нас солянка… На штурм идут разносортные твари. В первых рядах резво гарцуют тушканчики, браво размахивая длинными хвостами. За ними медленно перебирают восьмью колоноподобными ногами слоники, названные так за длинные чешуйчатые хобота, торчащие из морд, и плюющиеся кожаными капсулами с ведро величиной, набитыми личинками. Это самый опасный противник. Его обязательно уничтожить, пока не подберется на расстояние плевка. Иначе все… Кожаные капсулы будут лететь с завидной частотой как минометные мины. Ударяясь о камни, кожистая оболочка лопается, выплескивая на свободу прожорливых личинок, прогрызающих бронежилет вместе с содержимым за пару секунд. Третьей линией двигаются медлительные языки – куски плоти, напоминающие амебу, длиной метров в пять. С ними проще всего. Был бы огнемет. Огоньку эти твари не любят, это не слоники которых защищает костяная бугристая броня. Слонику нужен хороший гранатомет, никак не меньше. На языки же ничего кроме огня толком не действует. Их колышущееся желеобразное тело с легкостью затягивает полуметровые раны без особого ущерба.

Язык, разорванный пополам взрывом, уже через несколько минут превращается в две самостоятельные особи, каждая в половину меньше оригинала. Я где-то читал, что подобные организмы называются простейшими и размножаются методом деления. Выходит, что разрывая их на части, мы способствуем расширению их популяции.

Волна тварей неумолимо приближается.

Интересно, какого черта они лезут сюда? Как медом намазано… Вроде и тупые твари, сплошные инстинкты вместо мозгов, а собираются, вот как сейчас, разномастные и прут как танки. В периодичности нападений нет никакой системы… Впрочем, это не единственный вопрос, не имеющий ответа. Малыш, еще в начале предположил, что животными кто-то управляет. Может оно так и есть…

– Приготовиться! – скомандовал Мичман, устроившись на жесткой седушке пушки. Он будет вести общее руководство боем. От него, как командира, во многом будет зависеть исход сражения. Все мы, будем периодически поглядывать на него, как бы ища поддержки в трудную минуту. Я точно знаю, что стоит ему показать свой страх, прячущийся где-то в глубине под тельняшкой, и Цитадель падет. Падет, лишенная своего главного оружия – коллективной отваги, морским узлом завязанной на харизме одного человека.

– Еще немного, и слоники окажутся на расстоянии плевка. Пора начинать, – нервничает под боком Стас и разглядывает первую мишень в оптический прицел.

У каждого из нас своя специализация. Каждый будет заниматься отведенным ему типом тварей в своем секторе. Так будет длиться до тех пор, пока твари не окажутся у самых стен… Тогда начнется форменная свалка. Каждый будет палить во все, что шевелиться…

Поправляю сползший на лоб стальной горшок шлема. Грубый брезентовый ремешок уже успел растереть подбородок, и теперь тот раздражающе чешется. Терпеть не могу этот груз на голове, но желание сохранить его содержимое в целости все же сильнее.

– Поехали!

В ответ на эти слова Цитадель отвечает шквалом огня. С двух бастионов длинными очередями бьют спаренные пушки, прореживая густой расческой ряды нападающих. Сквозь их прерывчатый гул слышу забористый мат Мотора. Он стоит, широко расставив ноги, и тяжелый пулемет пляшет у него в руках, извергая свинец. Лента, набитая разрывными, как змея обивает его ноги, и шевелиться укорачиваясь при каждой очереди. Патроны мы не экономим. Запасов, хранящихся в арсенале, хватит лет на десять… Слева глухо ухает карабин. Стас стреляет редко. Но я точно знаю, что каждый выстрел, это очередной труп тушканчика на Пустоши.

Приклад при каждом выстреле больно бьет в плечо. Я пока стреляю обычными патронами. Для гранатомета еще время не пришло.

Мичман называет эту какофонию музыкой войны. Ему нравиться. Это как говориться на любителя. Я рад бы этого никогда не слышать. Я больше обычную музыку люблю.

Над головой рассерженными пчелами роятся трассеры. Это Малыш плодит их из пулемета на Башне. Он что-то кричит, подбадривая себя, но часто бьющие пушки заглушают его голос.

Встретив сопротивление, твари увеличивают скорость вместо того, чтобы как обычно замедлить ход или отступить. Тушканчики как ненормальные прыгают из стороны в сторону, уклоняясь от огня. Слоники плотнее сдвинули пластины панцирей на головах, и медленно но уверенно продвигаются вперед, не спеша передвигая попарно восемь толстых лап.

Эх, жаль, мы ракетную установку не заказали. А так пока с ними разбираются только пушки с бастионов. Я вижу, что иногда снаряды рикошетом отскакивают от брони слонов и взрываются в стороне.

Вот и пришла пора гранатомета. Задираю ствол повыше и начинаю без остановки выпуливать осколочники.

Первая серия, прочертив в ночном воздухе пологие кривые, ложится между тушканчиками и слонами. Нет. Так не годится. Хвостатых и без меня уделают… Сейчас моя задача – слоны, тем более что они уже слишком близко. Задранные вверх хоботы выплевывают поблескивающие в свете луны кожистые капсулы. К счастью пока они до стен не долетают, а разбиваются о камни Пустоши.

Загоняю новую обойму гранат… Серия выстрелов… Пять гранат ложатся точно на спины любителей поплевать. Один из них останавливается, медленно заваливаясь на бок, и начинает хаотически дергать лапами, пытаясь дотянуться до рваного пролома в бронированном боку. Взрывом пластины панциря вывернуло почти наизнанку, и теперь они торчат в разные стороны, окаймляя пульсирующую плоть раны. Еще обойма… Теперь уже пять фугасов ложатся практически в одну точку – на спину крупному слону идущему во главе шеренги сородичей. С радостью смотрю на разлетающиеся в стороны куски брони и внутренностей.

Из меня получился бы не плохой мясник, если бы я, конечно, не был таким брезгливым. Но думаю, еще пару месяцев в этом мире и о моей брезгливости можно будет забыть.

На мгновение отрываю взгляд от бойни на Пустоши и осматриваю стены. Мичман как бы слился со своей скорострелкой. Он сейчас обрабатывает левый фланг. Судя по количеству развороченных панцирей и оторванных лап, дела у него идут очень даже не плохо. Стволы пушки уже алого цвета от частых выстрелов. Главное, чтоб не заклинила. Слишком уж интенсивно сегодня прут зверюшки… Волна за волной.

На правом фланге дела похуже. И тварей побольше и трупов поменьше. Из Мишки такой артиллерист как из дерьма пуля. Его с Мичманом не сравнить. Как бы подтверждая мою мысль, очередь из его пушки вспарывает камни метрах в десяти он первой линии наступающих.

– Мазила! – вырывается у меня в его адрес.

Оценив обстановку поворачиваю ствол правее и отправляю несколько обойм на помощь Мишке. Он, увидев незапланированные взрывы в своем секторе, поворачивается и показывает мне кулак.

– Ребенок, блин! – пренебрежительно бросаю в его сторону, зная, что он все равно не услышит.

В тусклом свете луны и прожекторов поле боя выглядит кошмарно. Горы развороченной плоти, по которым ползут новые и новые ряды тварей. От хаотических прыжков тушканчиков уже рябит в глазах. Пустошь до самых гор заполнена живым колышущимся морем наступающих животных.

Чвак!

В метре от меня падает кожистая капсула. Оболочка лопается, и на свободу вырываются прожорливые личинки величиной с палец. Они начинают расползаться в стороны в поисках пищи. Отпрыгиваю в сторону, чтобы не стать их ужином. Непослушные руки пытаются отстегнуть с пояса термогранату. Пока я суетился, Аня развернула в мою сторону станковый огнемет и полоснула по расползающимся личинкам веером пламени, прогудевшим почти у моих ног. Мгновенно вспыхивая, личинки сгорают, оставляя после себя лишь сморщенные комочки.

Машу ей рукой. Мол, спасибо. Она с улыбкой отмахивается и разворачивает свое грозное оружие в направлении надвигающихся тварей. Сейчас начинается ее сеанс. Языки безнаказанно прошли сквозь полосу артогня и уже добрались до стен. Желая ей помочь, отправляю вниз пару термогранат. Они падают прямо на спины языков, уже доползших до подножия стен, и вспыхивают ярко-белым светом, прожигая желеобразных существ насквозь.

Капсулы бьются о стены все чаще и чаще. Еще чуть-чуть и нам придется ох как туго. Теперь кроме стрельбы мы занимаемся еще и маневрированием, стараясь не попасть под летящие капсулы и не наступить на вечно голодных личинок. Хорошо, что летят они медленно. Можно хоть успеть отпрыгнуть, а потом пригреть десантников огоньком.

Руки уже онемели от постоянных рывков гранатомета. Я работаю как машина. Обойму вставить. Затвором загнать первую гранату в ствол. Выбрать угол наклона. Пять раз нажать на курок.

Вот теперь начинается полная свалка. Взрывы снарядов ложатся уже почти у самых стен. Это Мичман и Миша пытаются уничтожить хотя бы первую волну, накатывающуюся на каменные стены Цитадели. Я даже не смотрю куда стреляю. Учитывая количество животных и их плотность промазать невозможно.

Давлю каблуком сапога подобравшуюся к ноге личинку. На темно-зеленых камнях остается желтое пятно. Даже такую мелочь надо делать со знанием специфики врага. Наступишь личинке на хвост, она мигом вывернется и проделает дыру в ботинке. Это в лучшем случае… Если же успеть раздавить голову с бритвенными челюстями быстрым движением, то можно безнаказанно отправить червячка на тот свет.

В последний раз, плюнув огнем замолкает левая пушка. Теперь в этой какофонии, как будто не хватает одного басового инструмента. Мичман шустро прыгает с бастиона на стену и укрывается за парапетом от летящих в его сторону кожистых снарядов. Поскальзываясь на обрывках лопнувших капсул, он подбегает и устраивается рядом.

– Дело дрянь! – орет он, стараясь перекричать многоголосый хор стволов и рев животных. – Пушка заклинила!

– Что делать? – хриплю я. Наверное, во время боя я кричал, сам не замечая этого, вот и охрип.

– Отступаем в Башню. Стены мы не продержим.

Как бы в подтверждение его слов, размахивая хвостом, на стену выкарабкивается тушканчик. Он цепляется передними короткими лапами за край, неуклюже подтягивая туловище.

Дожидаюсь, пока над краем покажется торс, и нажимаю курок гранатомета. Близкий взрыв бьет по перепонкам и нас с головы до ног забрызгивает кровью. Туловище тушканчика, разорванное пополам, падает вниз, на шевелящиеся спины языков.

Черт! И почему эти твари не жрут друг друга? Неужели мы для них такой деликатес?

Над головой Мичмана вспыхивает ярко-синий факел, отбрасывая причудливые дрожащие тени – сигнал к отступлению. Не прекращая огня мы спускаемся со стен и двигаемся к входу в Башню. Малыш поливает стены огнем, прикрывая наше вынужденное отступление.

Выстраиваемся в ряд у Башни. Восемь человек. Плечом к плечу. Слева от меня Мичман, справа Рита. Кто бы сейчас сказал, что это девушка из высшего света. Пятнистый комбинезон забрызган какой-то дрянью, на правом бедре топорщится подсумок с одиноко выглядывающей обоймой. В руках легкий пистолет-пулемет. Нахмуренное лицо в крови.

– Ранена?

– Нет. Упала, когда сюда бежала, – отмахивается она.

Теперь нам чуть проще. Капсулы сюда не долетают. Наши противники в основном языки и каким-то образом взобравшиеся на стену Цитадели тушканчики.

Никогда не думал, что они еще и по стенам ползать умеют.

Так мы держимся еще минут десять. Языки уже сжигаем практически у своих ног. Они беззвучно корчатся пожираемые беспощадным пламенем. На еще дымящиеся обмякшие туши лезет следующий строй им подобным. И так повторяется несколько раз.

– Смотри, – толкает меня Рита.

Ее глаза широко открыты, а перепачканное кровью лицо перекошено страхом. Взгляд в указанном направлении приводит мое лицо в аналогичное состояние.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 15 >>
На страницу:
7 из 15

Другие электронные книги автора Виктор Борисович Мурич

Другие аудиокниги автора Виктор Борисович Мурич