Вначале был значащий звук. Занимательное языкознание. В поисках утраченного языка. Значения отдельных звуков. Археология и алхимия слова
И сами гипотезы, возникающие до появления доказательств, и доказательства, подтверждающие гипотезы, создаются в значительной степени благодаря интуиции, логике, воображению.
Инструменты исследования и интереса автора не чистое языкознание, не просто история, не просто география, не просто религиозные воззрения и философия, а исследование языка на стыке, на пересечении этих областей бытия и знания. И этому не специализированному целостному взгляду на вещи открываются подробности, не замечаемые узкими специалистами.
Признаюсь, я тоже кое о чем догадываюсь с помощью здравого смысла и интуиции.
«А сколько есть разных наук, которые в гораздо большей степени опираются на догадки, чем на знания…» (Мишель Монтень, «Апология Раймунда Сабундского»).
Сотворив Адама, Бог проверил его разумность тем, что предложил дать названия различным предметам. Испытание заключалось в проверке способности Адама давать имена в точном соответствии с их сущностью, т. е. проверил способность постигать сущность вещей. Адам справился с задачей, и первые люди жили в этом смысле в гармонии Рая. Но после вавилонской путаницы тождество между словом и обозначаемой им вещью исказилось, или потерялось совсем. Разбалансировалась связь между смыслом слова, которым вещь обозначается, и сущностью вещи. Из-за несоответствия люди перестали понимать истинный смысл слов и друг друга, исказилось представление о природе вещей.
Не углубляясь в эту тему, приведу примитивные примеры – слова министр (т. е. слуга), буржуа и гражданин (т. е. житель города) и т. д. Например, слова Коляда, Ярило, Лада, Овсень (Таусень) толкуются как имена языческих «богов», а значения слов показали, что это названия времен года, месяцев и названия соответствующих праздников. Славянские названия месяцев и времен года (березень, липец, грудень, студень, лютый, просинец, кресень.) обозначают состояние природы в этот период. А что обозначают латинские названия? Имя «Волос» (Велес), например, значит не волосатый, а светлый, хороший. Как известно, со сменой религий и власти у части понятий знаки (+) и (—) меняются на противоположные. Кроме того, стали изменяться сами слова, в разных группах людей началось распадение единого языка. Вначале это происходило в результате неустойчивости гласных звуков, внедрения их вариантов в устойчивую основу согласных. Новые слова легко образовывались, и при замене или добавлении, хотя бы одного гласного звука. В результате началось несоответствие значения слова и того, что оно обозначало. Люди, называя вещи и явления неправильно, стали их неправильно понимать.
Наверное, именно это имел в виду Пушкин, возможно, повторив мысль Декарта: «Определите истинное значение слов, и вы избавите свет от половины его заблуждений». Ну, половины – не половины, но – хотя бы большой части. Бог ведь хотел, чтобы имя соответствовало сущности. А в современном языке, в этом смысле – хаос. Один из персонажей «Свадьбы в Малиновке» догадался: – Ну, если заговорили о свободе – значит, будут грабить.
С помощью значений звуков можно понять, почему в разных концах земли, в разных языковых семьях оказываются одинаковые гидронимы, а былинное название реки Смородина означает просто «река», любую реку. Можно понять глубокий смысл-первооснову многих слов (огонь, вода, время, север.). Например, звука Р – движение, действие. Этот смысл в основе таких слов как реальность (= действительность, то, что действует, двигается или двигает), от этого значения происходят слова Роял (коРоль, Решающий), Ролик, Река, Роуд, доРога, Рост, Ра-солнце… Надеюсь на выявление скрытых реальностей языка.
В диалоге Платона «Кратил» Сократ и его собеседники пытаются ответить на вопрос «Можно ли понять сущностьвещи по её наименованию?» Осторожный вывод диалога – во многих случаях можно. Тождество между словом и сущностью есть, если верно наименование.
Моё исследование не претендует на строгую научность. Это филология – любовь и интерес к языку, которые, надеюсь, разделят со мной и читатели. «Слава Тебе, Господи, научил словесем Твоим».
Мне интересно то, чем я занимаюсь, потому и назвал свою книгу «Занимательным языкознанием», с благодарностью вспоминая книги Якова Перельмана по физике, механике, оптике, геометрии, доставлявшие мне в детстве удовольствие и знания.
На основании концепции Звук-Значение (Зв-Зн) привожу свои этимологические версии. Иногда удаётся примирить прямо противоположные версии самих официальных учёных.
Нетрадиционные представления о словах, их возникновении позволяют по-иному увидеть смыслы имён, названий, религиозных представлений, исторических событий, явлений природы, жизни и т. д. Позволяют по-иному взглянуть на живой и нормированный, литературный язык, правописание и т. п… Убеждают не смотреть высокомерно, с презрением, насмешкой и враждой на тех, чья речь отличается от нормативной с её искусственными правилами.
Не сомневаюсь, что некоторые положения, изложенные в книге, были давно открыты. Эти знания забывались или специально предавались забвению. Если уничтожались летописи, архивы, чистились и горели целые библиотеки – значит, это было кому-то нужно. Хотя бы из тщеславия или корпоративной меркантильности. Попробуйте отыскать в рядовых библиотеках книги, или рассказы об исследованиях языка и истории даже таких известных людей как Николай Марр, Николай Морозов, Егор Иванович Классен, Ломоносов, Татищев.
Предвижу упрёк в незнании языков и частые ссылки на греческие и латинские слова при сравнениях и анализах. Эти языки сильно повлияли на многие европейские языки и говоры. Но, поскольку мной использовались в основном так называемые базовые слова, их использование без знания самих языков правомерно.
Признáю ли наличие ошибок?
Легко!
И с благодарностью. Но и критикам желаю признать, что бесчисленное количество соответствий при толковании смысла слов по значениям звуков не могут быть простыми случайными совпадениями.
Гипотеза о звуках-значениях ненаучна, но она работает.
Для научного доказательства гипотезы надо считать вероятности, доказывать статистически, используя большие массивы данных из многих языков. Это могут сделать только профессионалы, они определят, что считать и как считать. Надо иметь в виду не просто базовые слова и прямые смыслы, но и метафорические и смысловые наслоения и наращения тысячелетий.
Такой проект – собрание, обработка и анализ – под силу только большому институту, или институтам, м.б. международным.
Надеюсь, мне не подадут чашу с цикутой и не сожгут на костре за развращение молодёжи.
«…тот, кто изобличит меня в невежестве, ничуть меня этим не обидит… какое либо самодовольство мне чуждо.»(М. Монтень, «О книгах»).
Не раз приходилось встречать взрослых людей, в чьи головы не добавилось ни одной мысли, кроме тех, которые получили в школе, в газетах и ТВ. Люди неохотно отказываются от общепринятого. Кувшин наполнен, и его объём больше не принимает ни капли.
Поскольку непривычное усваивается и осознаётся трудно, то я сознательно повторяюсь в нужных местах. Кроме того, если возникают недоумения о том, как автор производит замены звуков при расшифровке смыслов, следует обращаться к разделу «В помощь читателю».
Мне нравится тост инакомыслящих в «советское» время: – «…Так выпьем за успех нашего безнадёжного дела!»
Согласен на Шнобелевскую премию.
Начало звукового языка
Никто не станет отрицать, что мозг воспринимает разные звуки по разному и по иному реагирует на них. Иначе мы не смогли бы их различать. Но для осознания значений отдельных звуков, вошедших в систему звукового языка общения, надо эти значения определить и доказать.
Собственно, начала звукового языка как такового не было.
Известно, что многие животные используют звуковые сигналы, чтобы сообщать сородичам об опасности или еде.
Шимпанзе используют до 30-ти звуковых сигналов. Причём при появлении, допустим, тигра они издают один определённый крик-сигнал, а при появлении орла – другой. Т. е. по сути, они выкрикивают видовые имена своих врагов. Если их крик перевести на русский язык, то при появлении тигра они кричат: – Тигр, тигр! А при появлении орла: – Орёл, орёл!..
Так же, как и у других животных, у приматов, предчеловеков, уже был целый набор значащих звуков – «опасность», «не подходи», «нельзя», «отдай», «тут есть пища», «иди за мной» и пр. Почему бы не предположить, предположить, а ещё лучше утверждать, что в период перехода от предчеловека к человеку разумному звуковых сигналов, знаков, было ещё больше, чем у шимпанзе. А ведь у шимпанзе звуков-знаков было почти столько, сколько букв в современных алфавитах.
Это и был строительный материал для составления слов?
Начальный человек, уже не животное, но ещё и не человек разумный, уже обозначал предметы, явления и выражал свои мысли, чувства, побуждения – с помощью отдельных звуков. Какими же звуками он это делал? Наверно, т. е. наверняка, их подсказали его природные ощущения природные условия и характер самих звуков. В сознании эти звуки приобрели устойчивые значения. Явление общечеловеческое. Некоторые отличия были связаны с особенностями условий обитания.
Это был язык, состоящий не из слов, а из отдельных значимых звуков. С развитием сознания и усложнением быта для новоприобретённых, более сложных понятий потребовалось увеличивать число значимых звуков, а потом и составлять из 2–3-х отдельных звуков их сочетания. Первые морфемы-корни.
Сочетания согласных с гласными становились основами слоговой речи. Постепенно возникли сложные конструкции, которые мы называем словами. О том, что основы слов морфемы и сами слова складывались из отдельных значимых звуков, свидетельствуют многочисленные факты.
Нередко случается, что людям с трудом удаётся передать словами свои мысли и ощущения. А то и совсем не удаётся. Часто жест, взгляд, даже молчание «говорят» больше, чем слово.
Некоторые мыслители утверждали, что в механизме мышления слова не играют никакой роли. В основе мышления и идей лежат психические интуитивные знаковые элементы и образы. Слова и прочие условные обозначения подыскиваются потом, на второй стадии.
Интуитивное, не вербальное, мышление глубже, чем поверхностное на уровне слов. Слова отстают от мыслей. Следовательно, бессловесный начальный человек уже мыслил до того, как научился составлять слова.
В основе любой формы общения были главные жизненные потребности. Это безопасность. Это добывание еды и объекты, предметы, события, действия, связанные с пищей. Это продолжение рода и всё, что с этим связано. И это природные условия, объекты и явления.
Искать следы значимых звуков следует в выражении первых, главных жизненных потребностей, примитивных эмоциях страха и удовольствия.
Первые люди пользовались разными способами общения. Отдельными звуками (криком, шипением…), соответствующими позами, жестами, танцами, взглядами, касаниями, они умели выражать такие понятия, как предупреждения, намерения, эмоции. Кроме того, пользовались визуальными знаками – надломленной веткой, процарапанной корой, чертами на песке, сложенными камнями.
Чтобы понять, как возник язык, надо обязательно определить, ЧТО человек хотел выразить звуком и КАК он мог это сделать. Почему звуковой способ стал преобладающим среди других способов общения – жест, взгляд, мимика, касание?
Все способы, помимо звукового, по своей природе были ограничены местом, временем и потенциалом. Преимущества звукового общения очевидно. Звук «работает» на расстоянии, вне поля зрения (в т. ч. в темноте), и моментально. Общающиеся имеют возможность одновременно свободно совершать любые движения и действия. Кроме того, звуковой способ имеет возможность легко наращивать количество звуков-значений.
Удивительно, почему возникновением слов официальная наука, по сути, отказывается заниматься. Впрочем – дело безнадёжное и рискованное в их стабильно оплачиваемом положении.
Общепринятая схема возникновения письменности, не языка (с 4–3 тысячелетий до н. э., как утверждают), такова:
– сначала пиктограммы, т. е. рисунки-предметы и целые сообщения,
– потом идеограммы, т. е. знаки-слова (рисунки и иероглифы),
– затем слоговое письмо (сочетания звуков),
– затем звуковое письмо, знаки-звуки.
Такая схема предполагает, что рисовавшие пиктограммы не только мыслили, но уже, сразу, умели произносить целые слова и предложения. А это вызывает сомнение, ведь мысли возникают раньше слов и предложений.
Гораздо более правдоподобно то, что язык жестов, криков и язык примитивных рисунков – отдельных значимых звуковых знаков, использовался раньше, чем рисунки и слова. Например, жест – это знак, который легко превратить в рисунок (черту, угол, крест и т. д.). Жест, сопровождаемый звуком и превращённый в знак – становился одновременно и знаком звука с определённым значением. Жест = знак = звук. Т. е. многие идеограмммы предшествовали пиктограммам и изначально были знаками не только понятий, но и звуков, обозначавших эти понятия.
Таким образом, вероятней всего рисунки и знаки-иероглифы отражали не звучащие слова, а отдельные звуки-понятия, звуки-действия, звуки-предметы, звуки-ситуации, звуки-эмоции. Они-то впоследствии и составили сначала простые сочетания, а потом и сложные слова. Возможно, некоторые сочетания имели форму слогов.
Первоначальные язык и письменность были не вербальные, не словесные. Письменность начинается с… как говаривали когда-то, с ознаменования, со звука-знака (знамени). Последовательность такая: от звука-знака к сочетанию звуков-знаков (корню-морфеме), от сочетания – к слову, от слова – к предложению:
– понятие – примитивный рисунок-знак отдельного звука,
– новое понятие – сочетание рисунков-звуков, морфема, возможно слог,
– сочетание понятий – рисунок-сообщение, предложение.
Конечно, развитие языка гораздо сложней и разнообразней всяких схем потому, что этапы часто происходили не последовательно, а параллельно.
Напоминаю, у шимпанзе было примерно столько же звуков-значений, сколько букв в современных алфавитах.
Первоначально голосовой аппарат человека был почти так же не развит. Некоторые лингвисты считают, что вначале были гласные У, И, полугласный W, об этом свидетельствует строение черепа.
Конечно, не обошлось без подражания животным и примитивного однозвучного пения: мя-я-я, бе-е-е, пи-и-и, р-р-р-р, т-т-т, ж-ж-ж…
Примеры значимых звуков в современном языке: А? Ась? – не слышу, повтори. Ау – я здесь, где ты? О! – удовольствие, восхищение. Ой – испуг, больно, неожиданность. Ох – тяжело, плохо. У – удивление. Бр – неприятно, брезгливо. Цоканье – осуждение, упрёк. Ну! – поторапливайся. Фу-у! – плохо пахнет, не нравится. Ш-ш-ш – тише!
Значения имеют даже звуки аллитераты, так называют звуки, для обозначения которых нет букв – храп, вздох, свист, смех, скрип и пр. Храп – значит, человек спит, вздох – значит, печаль или усталость, смех – значит, весело, радостно, свист – это по ситуации. Аллитераты-то аллитераты, но буквами обозначаются. Хр-хр-хр, ах, ох, ха-ха-ха, хи-хи-хи.
Эти звуки непроизвольные. В какой-то период люди догадались, что можно издавать произвольные звуки и придавать им определённые значения, звукоподражательные морфемы, а на их основе и звукоподражательные слова. Как не вспомнить слова дорогого Ивана Александровича Бодуэна де Куртенэ: «Звук это мысленный образ, единица языка». Слово СВИСТ возникло из реального свиста, оно само тоже свистит. Слова шопот и страшно родились из звука Ш. Слова, рык, рычание – из звука Р, где звук К перешёл в звук Ч, оставаясь той же самой фонемой. Слово крик уж очень сильно напоминает навязчивое КР вороны.
Небезызвестный Иван Александрович Хлестаков описал быстрое движение чиновника и его пишущего пера: «А там уже чиновник для письма, этакая крыса, пером только – тр… тр… пошёл писать.» (См. в главе «Значение звуков» сочетание ТР – основу множества слов со значением движения и всяческих Транспортировок).
Одному человеку не под силу проанализировать хотя бы какую-то часть известных идеограмм, соотнося их со значимыми звуками. Но вот несколько попавшихся мне примеров, совпадающих с моим толкованием значений звуков. Египетский знак воды озвучивался как Н, двор и брюхо с сосцами и хвостом – Х (жизнь). Сравните с английским хауз, хат, русским хата. Склон горы и подставка под сосуд – Г (земля, поверхность). Плетёное сиденье – П (плоскость, площадь). Корзина с ручкой – К (носитель).
Китайский иероглиф Му (мать) соответствует Ма, иероглиф Фу (отец) – П (звуки Ф↔П, папа, падрэ), Фу+Му (родители) – ФэМили, иероглиф ДоНг (двигатель) – ДН (сущность движения). См. Значение звуков.
Мне легко представить такие картинки. Предчеловек после холодной страшной ночи радостно указывает на восходящее солнце, с облегчением бессознательно издаёт долгий негромкий, но самый отчётливый звук Х-Р-Р-Р-Р-Р… – СВЕТ, СОЛНЦЕ. И чертит палкой на земле круг – хор (гр.).
Вид быстрого сверкающего потока реки тоже извлекает из жаждущего горла невольное Р-Р-Р-Р-Р… После многократного повторения возникает значение звука Р – ДВИЖЕНИЕ чего-то.
Глядя вверх на летящие облака, на птиц, трудно сразу начать с резкого звука, и он непроизвольно добавляет к звуку Р что-то похожее на Х-А – Х-А-Р-Р-Р-Р… За этим звуком закрепляется значение ВЕРХ (АРХ). Потом АР приобретает значение НЕБО, ВОЗДУХ.
С древних времён делались попытки объяснить происхождение звуковой речи. С тех пор было выдвинуто немало различных гипотез, но ни одна из них не считается убедительной.
Гераклит Эфесский полагал, что первые звуки правильно отражали вещи, т. е. соответствовали их природе. Демокрит, наоборот, считал первоначальный язык результатом только договора, согласия называть вещи единообразно. (Заметим – основные смысловые звуки по-русски называются согласными).
Договор не следует понимать слишком буквально. Большую роль играло подражание. Мы же знаем, как приклеиваются и быстро распространяются модные словечки. То же самое было и со звуками.
На мой взгляд, вариантом согласия, соглашения было и есть подражание речи других людей – мода на слова.
Мнение Сократа подобно мнению Гераклита – прежде чем давать правильные имена, надо было познать суть вещей. Этому соответствует и рассказ Библии о проверке Богом разума Адама, правильные ли он даёт имена, т. е. познаёт ли суть вещей. Иными словами – называть вещи надо было не абы как, а в соответствии с природой этих вещей.
В дальнейшем были созданы несколько гипотез на основе эмоционального восприятия вещей – по их вредности или полезности; по признакам и качествам предметов, воспринимаемых органами чувств. Эти ощущения передавались соответствующими звуками. Звук Р отражал силу, энергию (рык), звук И – нечто узкое, тонкое, звук Л – гладкое, ровное, тихое (ласка). Такие гипотезы выдвигали Лукреций, Лейбниц, Вунд (19 в.).
Существуют и другие предположения происхождения языка – из языка жестов, из звукоподражания, теория междометий, теория компенсации тонами недостатка фонем, теории, связанные с физиологией голосового аппарата. Все гипотезы одновременно вполне соответствуют концепции звук-значение.
Помимо того лингвисты спорят о том, что было раньше – существительное или глагол (курица или яйцо)? Был ли один очаг возникновения языка или их было несколько – моногенез или полигенез?
Каждый настаивает на своём, «у каждого своя забота, своя заначка».
Но ни одна гипотеза не принята современными учёными как убедительное и достаточное основание для возникновения языка. И с этим легко согласиться, если рассматривать гипотезы обособленно. Но вероятней всего события и обстоятельства, которыми обосновывают разные гипотезы, и многое другое, происходили не последовательно, как на интеллектуальных схемах, а, как это бывает в реальности – одновременно, параллельно, во взаимодействии, с взаимовлиянием, с дополнениями и усилениями.
А это совсем не то, что одна причина. Целостное, целомудренное результирующее влияние способно дать качественно совсем иной результат. Следует сказать, вообще в реальности любое событие является составляющей воздействия нескольких факторов., составляющей разнонаправленных векторов.
Один кабинетный учёный предупреждал Тура Хейердала, что папирус его лодки Ра сгниёт, не пройдёт и месяца, как сгнил пучок папируса, положенный учёным в ванну для опыта. Но Хейердал понимал разницу между опытом в стоячей воде ванны и океаном.
Все вышеназванные гипотезы не противоречат другдругу, возникновение языка стало возможно благодаря совокупности природных свойств звуков, эмоциональных ощущений, участия значимых жестов, мимики, договора. И чего-то ещё и ещё неизвестного.
Искать одну единственную причину бессмысленно. Но пока получается, как в притче о слепых мудрецах, щупавших разные части слона и по форме частей объяснявших, что собой представляет слон.
Глагол и существительное возникли одновременно.
В сложной и разнообразной природе не может быть одного единственного ключа, который бы открывал все запоры, все тайны. Если какой-то ключик Зв-Зн может отпереть хотя бы какое-то количество слов, это тоже увеличивает понимание устройства звукового языка.
В 1979 году в Ярославле вышла книга профессионального лингвиста Константина Яковлева «О тайнах русского слова». В первой части книги была убедительно развита и усилена гипотеза о звукоподражании. К. Яковлев вплотную подошёл к идее о значениях звуков и их определении. Не хватало одного смелого шага против общепринятого представления? Может быть, не хватило времени? Книга издана посмертно.
Был ли очаг зарождения языка один или их было несколько? Если сообщества предчеловеческих существ жили в одинаковых климатических условиях, то и природные значимые звуки должны были соответствовать этим условиям. Если в разных – то несколько отличаться.
Сейчас у разноязычных удалённых народов значения жестов в основном одинаковые, по естеству. Почему бы первым значимым звукам не быть одинаковыми? Или похожими?
Гипотеза Звук-Значение может помочь решать проблемы моно-полигенеза праязыка, родства или независимого возникновения языков…
В разных языковых семьях значения отдельных звуков частично сходны – от природы, но по той же причине частично отличаются.
Начальный человек, как ребёнок, экспериментировал, играл звуками, составлял звуковые конструкции, реализовывал различные знаковые возможности.
Рассуждения о том, какой язык лежит в основе того или иного корня, слова или топонима – бессмысленны. В основе – общий природный праязык отдельных значимых звуков. Они получили значение естественно, от восприятия человеком их природного содержания. Подобно тому, как определённая длина волны спектра воспринимается глазами определённым цветом.
Мы предполагаем, что часть слов, аналогично звучащих и значащих одно и то же в разных языках, могли образовываться независимо друг от друга.
Первые отдельные попытки использования звуков были похожи на так называемый «телеграфный стиль». Звуки работали без грамматических значений. Не было предложений, склонений, спряжений, приставок, окончаний – только указания на предметы, желания, явления.
Поскольку количество значимых звуков ограничено и быстро исчерпалось, а потребность обозначать всё большее число предметов, действий, эмоций, приказаний и прочего возрастала, то это вынуждало находить новые возможности для увеличения звуковых знаков.
Сначала простые естественные первозвуки расщепляли на варианты, меняя высоту, долготу, мягкость, твёрдость, способы извлечения, придавая им другие значения. Таким образом, корневой звук раскладывался на разные смысловые значения.
На каких-то этапах звуки приобретали вторичные, третичные значения – по аналогии, по свойствам и функциям. Звук Р-движение стал означать и солнце, и воду, звук Л – и воду и жизнь. Потом оба звука связались с понятием Бога-Творца.
Но с развитием сознания, усовершенствованием и усложнением образа жизни, абстрактных понятий – звуков всё равно не хватало. Стали включать в один и тот же звук два-три значения, понятных из контекста, ситуации, использовать то, что теперь называется омонимами (по сути, многозначность, как в изолирующих языках). Помимо того стали соединять звуки в простейшие сочетания. Это значительно увеличило возможности использования звукового языка. Комбинации отдельных примитивных звуков-значений в этом гипотетическом языке начали отражать сложные понятия.
Сочетания звуков были зародышами слогов и морфем. Затем стали соединять сочетания в более сложные конструкции. Для удобства произношения прокладывали между сочетаниями разные гласные, что ещё значительней увеличивало число значений. Так было положено начало словообразованию.
Попробуем представить наглядно метаморфозы-мутации.