До богатства. 66 уроков о том, с чего начинали великие предприниматели

Предисловие

Деньги — слово, от которого невозможно уйти, слово, вызывающее бурные эмоции, понятие, вызывающее беспомощность.

Для китайцев, проникнутых 5000-летней цивилизацией, деньги, или, иначе говоря, богатство, никогда не были нашей конечной целью. Считать деньги ничтожеством, отбрасывать богатство и почести, как старую обувь, — вот то высшее состояние, к которому стремятся бесчисленные сердца нашего народа. Под влиянием этого мы, даже не считая деньги «источником всех зол», как некоторые категоричные философы, все же часто говорим о них, как будто прикрывая лицо рукой. Словно тот, кто громко воскликнет: «Мне нужны деньги, я люблю деньги!», сразу же понизится на одну ступень в глазах окружающих.

На самом деле в этом нет никакой необходимости. Количество денег и высота личности вовсе не противоречат друг другу. Даже такие высоконравственные люди, как поэт Восточной Цзинь Тао Юаньмин, которых многие считают духовными ориентирами и которые «не склоняли спину ради пяти ду ми», с самого начала не были настроены против денег и не питали ненависти к богатству и почестям. Если бы обстоятельства позволяли им честно и открыто принять деньги и обрести богатство, они, возможно, не стали бы прятаться у подножия отдалённых и изолированных Южных гор, любуясь хризантемами. Для Тао Юаньмина жизнь в деревне была не счастьем, а вынужденностью, печалью.

Но есть и более печальное. Более 2100 лет назад Сыма Цзянь в своём великом произведении «Исторические записи» с грустью заметил:

«Люди в этом мире, если у другого человека денег в десять раз больше, чем у них, они подсознательно начинают кланяться и унижаться, говорить тихо и смиренно; если в сто раз больше — они начинают без причины бояться этого человека, независимо от того, прав он или нет, и абсолютно теряют уверенность в себе; а если еще больше, то они добровольно становятся рабами и слугами, открывая рот словами «господин», «госпожа», а закрывая — «молодой господин», «молодая госпожа»…(«Все люди, записанные в реестре, если богатство другого в десять раз превышает их собственное, то они унижаются перед ним; в сто раз — боятся его; в тысячу раз — становятся его подневольными; в десять тысяч раз — слугами; такова природа вещей.»)

Сыма Цзянь не был литератором, он не мог без причины впадать в уныние. Его теория выдерживает проверку, к тому же в ней заложен горький опыт — он сам оказался в трагической ситуации, когда был вынужден подвергнуться стерилизации только потому, что не смог собрать достаточную сумму залога.

Продолжая прослеживать ход истории, мы обнаруживаем, что даже Конфуций, которого почитают как «святого», никогда не проводил чёткой границы между собой и деньгами. Он однажды сказал: если богатство и высокое положение можно достичь честным путём, то я готов заниматься даже такой работой, как погоня за колесницей; но если для этого приходится «опускаться ниже своего достоинства», то я лучше займусь тем, что мне нравится!(«Если богатство и славу можно обрести, то я готов даже стать кучером; если же их нельзя обрести, то я буду заниматься тем, что мне нравится.»)

Если обратить взор на наше время, то, несмотря на все его недостатки и проблемы, на мое недовольство, твое недовольство, его недовольство… оно, без сомнения, гораздо более прогрессивно и многообещающе, чем эпоха наших предков. Независимо от того, называешь ли ты это стремлением к богатству и почестям, зарабатыванием денег или самореализацией, деньги предоставляют нам гораздо больше возможностей, платформ и перспектив. Вокруг нас и в СМИ бесчисленное количество успешных людей уже давно доказали это.

Просто этот мир не может быть заполнен одними миллионерами. В любое время миллионеры остаются редким явлением, а в обществе неизбежно будет относительное большинство бедных, находящихся на нижних ступенях пирамиды. Жизнь без денег тяжела: сияющие деньги постоянно отражают теплоту и холодность человеческих отношений, изменчивость мира; они всегда раздражают нас в самые уязвимые моменты, всегда приходят не тогда, когда нам этого хочется; они ослепляют многих и гасят страсть у многих. Зависть, ревность, ненависть, пустота, одиночество и холод — всё это без перерыва мучает простых людей, которые с виду выглядят прилично, но на самом деле не выдерживают этого бремени. Из-за отсутствия денег, из-за того, что мы сыты по горло жизнью в бедности, видя богатых людей, мы, в чьих жилах течет кровь и в чьих генах заложено убеждение «беда не в том, что мало, а в том, что неравномерно», испытываем необоснованное раздражение и считаем эти нездоровые мысли и чувства нормальной реакцией на неравномерное распределение богатства в обществе.

Конечно, в обществе есть паразиты, безжалостные коммерсанты и коварные интриганы, а некоторые из наших соотечественников, первыми разбогатевших, становятся всё более безнравственными — например, спекулянты на рынке недвижимости. Но разве мы не должны признать: большинство богатых людей избавились от ярлыка бедности благодаря своим усилиям и уму? Или, если вам так больше нравится, можно сказать, что в них нет ничего особенного, просто им повезло, они все просто смелые и дерзкие, а у глупых людей своя удача. Люди часто делят современную молодежь на «детей богачей» и «детей бедняков», но на самом деле, сколько дней китайцы уже наелись досыта? Не нужно уходить далеко в прошлое — когда-то все мы были детьми бедняков. Сегодняшние богатые в своё время были настолько бедны, что молодые люди, не знавшие нищеты, даже представить себе этого не могут. Так что с этого момента будьте смелее, старайтесь больше, будьте гибче и выносливее — и ваше будущее станет столь же невообразимым. А если посмотреть с другой стороны, какая польза от жалоб и ненависти к богатым? Если в кармане нет денег, то их и не будет.

В общем, как писатель, происходящий из далеко не богатой семьи и пока не сломленный жизнью, я обязательно постараюсь передать вам как можно больше позитивной энергии! На самом деле, я не обладаю глубокими знаниями и не могу писать что-то слишком сложное, я могу только подбодрить вас, чтобы вы с хорошим настроем шли по пути к богатству. Но я верю, что этого вполне достаточно.

Урок первый Все они когда-то были бедными

1. До окончания старшей школы я ни разу не носил рубашки

Генеральный директор Huawei Жэнь Чжэнфэй в статье «Мои отец и мать» писал:

«В подростковом возрасте, когда я жил с родителями, самым ярким воспоминанием остался тот тяжёлый период, когда мы переживали три года стихийных бедствий. Сегодня, когда я об этом вспоминаю, всё как будто перед глазами. Нас было семеро братьев и сестёр, вместе с родителями — девять человек. Мы жили исключительно на скромную зарплату родителей, других источников дохода не было. Жизнь и без того была очень тяжелой, а дети с каждым днем росли, одежда становилась все короче, к тому же всем нужно было учиться — расходы были огромны. Каждый семестр за обучение каждого из нас нужно было платить по 2–3 юаня, и когда наступало время оплаты, мама каждый раз впадала в отчаяние. По сравнению с семьями, которым с трудом удавалось покрыть основные жизненные нужды за счет зарплаты, у нашей семьи было гораздо тяжелее. Я часто видел, как в конце месяца мама ходила по соседям, прося одолжить 3–5 юаней, чтобы пережить голодные дни, и зачастую, обойдя несколько домов, так и не получала ничего. До самого окончания старшей школы я ни разу не носил рубашки. Один одноклассник, увидев, что в такую жаркую погоду я хожу в толстой куртке, посоветовал мне попросить у мамы рубашку, но я не осмелился — я знал, что это невозможно. Когда я поступил в университет, мама подарила мне сразу две рубашки, и мне 정말 хотелось плакать, потому что, если у меня будет рубашка, моим младшим братьям и сестрам станет ещё тяжелее. В то время в нашей семье 2–3 человека делили одно одеяло, а под изношенным простынем лежала солома. Когда во время «Культурной революции» бунтовщики проводили обыск в нашем доме, они думали, что семья высокопоставленного интеллигента, директора профессионально-технического училища, должна быть невероятно богатой, но в итоге были просто ошеломлены. Уехать в университет, взяв с собой одеяло, было ещё сложнее, потому что в то время действовали нормы на ткани и хлопок: в самый скудный год каждому выдавали всего 0 5 метров ткани. У нас не было простыни, и мама подобрала несколько старых, выброшенных выпускниками, простыней, зашила их, выстирала — и эта простыня сопровождала меня в Чунцине на протяжении пяти лет моей студенческой жизни.

«В нашей семье тогда при каждом приёме пищи действовала строгая система распределения еды — система нормирования, сдерживающая аппетиты всех, чтобы гарантировать выживание каждого. Если бы не это, один или два из моих младших братьев и сестёр не дожили бы до сегодняшнего дня. Я по-настоящему понимаю, что значит «выжить».

«Когда я учился в выпускном классе и готовился к вступительным экзаменам, иногда, повторяя уроки дома, я так сильно голодал, что смешивал рисовые отруби с овощами и жарил на сковороде. Папа несколько раз заставал меня за этим и очень переживал. На самом деле в то время мы были настолько бедны, что у нас не было даже шкафа, который можно было бы запереть на ключ. Зерно хранилось в глиняных кувшинах, и я не смел просто взять горсть, иначе один или два из моих младших братьев и сестер не дожили бы до сегодняшнего дня. В последние три месяца мама часто утром давала мне маленький кукурузный лепешек, чтобы я мог спокойно готовиться к экзаменам. То, что я поступил в университет, во многом благодаря этим маленьким лепешкам… Эти маленькие кукурузные лепешки были выклянёны у родителей и младших братьев и сестёр, и я не знаю, как отплатить им за это.

«В 1967 году, когда в Чунцине шли ожесточённые вооружённые столкновения, я ехал домой, прицепившись к поезду. Поскольку у меня не было билета, меня избили в поезде члены шанхайской «команды мятежников». Я сказал, что готов доплатить за билет, но они не согласились и силой вытолкнули меня из поезда. Меня избили и сотрудники вокзала. Добираясь домой, я не осмелился сойти прямо в городе, где работали родители, а сошёл на предыдущей станции Цинтайпо и прошёл пешком более десяти ли до дома. Вернувшись домой глубокой ночью, родители, увидев меня, не успели даже проявить сочувствие, а сразу же велели мне уехать ранним утром, опасаясь, что, если об этом узнают, это может повлечь за собой неприятности и повлиять на мою будущую карьеру. Отец снял со себя пару старых кожаных туфель и отдал их мне. На следующее утро я уехал. Перед отъездом отец сказал мне несколько слов: «Помни: знание — это сила. Даже если другие не учатся, ты должен учиться, не следуй за толпой». ««Когда у тебя появится возможность, помогай младшим братьям и сестрам». Неся на себе эту тяжёлую ответственность, я в условиях Чунцина, где вокруг свистели пули и разрывались снаряды, дважды проработал от корки до корки сборник задач по высшей математике Фань Инчуаня, изучил много логики и философии, а также самостоятельно освоил три иностранных языка, достигнув к тому времени уровня, позволявшего читать университетские учебники…В те годы я носил отцовские кожаные туфли, не задумываясь о том, что отец тогда выполнял тяжёлую физическую работу — в грязи и воде, в холоде и сырости, — и ему эти туфли были нужнее, чем мне. Сейчас, вспоминая об этом, я чувствую, что был слишком эгоистичен.

«В октябре 1976 года Центральный комитет одним махом разгромил „Четвёрку“, и мы обрели свободу и освобождение. Я вдруг стал „выскочкой“, удостоенной награды. Во время „Культурной революции“, как бы я ни старался, все возможности проявить себя и получить награды оставались для меня недоступными. В коллективе, которым я руководил, солдаты почти каждый год массово получали награды третьей и второй степени, а также коллективные награды второй степени, но только я, как руководитель, ни разу не был отмечен. Я уже привык к спокойной жизни, в которой я не заслуживал наград, и именно это сформировало мой сегодняшний психологический настрой, при котором я не стремлюсь к почестям. После разгрома «четвёрки» жизнь перевернулась с ног на голову: поскольку я дважды восполнял пробелы в государственной сфере и имел технические изобретения, отвечавшие потребностям того времени, я внезапно стал «передовым бойцом, заслуженным деятелем»… Награды от вооружённых сил и местных властей обрушились на меня лавиной. Но я так и не смог проникнуться этим, и многие награды за меня забирали другие, а я затем раздавал их всем.

«Перейдя на гражданскую службу, я не мог приспособиться к рыночной экономике и не умел ею управлять. Сначала я работал менеджером в одной электронной компании, но потерпел неудачу и даже был обманут. Позже, не найдя другого места работы, я был вынужден основать компанию «Хуавей». Первые годы существования «Хуавей» прошли в чрезвычайно тяжелых и лишенных удобств условиях. В то время родители и племянник жили со мной в маленькой комнате площадью чуть больше десяти квадратных метров, а готовили еду на балконе. Они везде беспокоились обо мне и жили очень экономно. Они откладывали деньги, говоря, что это для того, чтобы помочь мне в будущем (по словам сестры, за два месяца до смерти мать еще говорила ей, что у нее есть несколько десятков тысяч юаней, которые она откладывает, чтобы помочь брату, ведь ему не может вечно везти).Когда мать попала под машину, у неё с собой было всего несколько десятков юаней, и она не имела при себе никаких документов, поэтому её доставили в скорую помощь как «неизвестную». Только во время обеда сестра и её муж заметили, что она не вернулась, и, разыскав её повсюду, узнали, что она попала в аварию. Как же жалко родительское сердце — насколько чист дух матери).В то время в Гуандуне продавали рыбу и креветок, и мёртвые экземпляры были очень дешевыми. Родители специально покупали мёртвую рыбу и мёртвых креветок, говоря, что они даже свежее, чем на материке! Вечером она выходила за продуктами и арбузами, потому что нераспроданные овощи продавались дешевле…»

·Пословицы о богатстве·

Не бойтесь несправедливости мира, бойтесь психологического дисбаланса.

Знание — это Бо Ло, а Бо Ло — это ты сам.

·········2. Если есть мертвая рыба, я точно не куплю живую

Основатель «New Oriental» Юй Миньхун считается «самым богатым учителем во всем Китае». На стене его кабинета висит увеличенная фотография: на заросшем сорняками участке стоят два полуразрушенных, готовых рухнуть дома с черепичной крышей. Это родная деревня Юй Миньхуна в уезде Цзяньинь провинции Цзянсу.

В 1978 году Юй Миньхун впервые провалил вступительные экзамены в университет. Дома он кормил свиней, возделывал землю и водил трактор. В это время он осознал, что не может всю жизнь возделывать землю и быть крестьянином, поэтому решил начать всё сначала. Но и на следующий год, сдав экзамены вновь, он по-прежнему не поступил. В том же году в уезде организовали курсы по иностранным языкам, и, поступив на них, Юй Миньхун почувствовал себя как в раю: теперь он мог целый день посвящать учебе и читать при свете лампы.

В 1980 году Юй Миньхун наконец поступил на факультет западных языков Пекинского университета. Позже он написал в своём блоге: «…Твоё нынешнее положение не определяет твое будущее. В Китае есть старая поговорка: „Нож не заточится, если его не точить; человек не станет полезным, если его не закалить“». Во время учебы в Пекинском университете я испытал особенно много ударов судьбы. Прежде всего, это было неравенство в социальном положении: среди моих однокурсников были сыновья министров и дочери университетских профессоров, а я был сыном крестьянина, который поступил в Пекинский университет только с третьей попытки, придя туда в одежде с большими заплатками и с носилками на плечах.

Наш учитель физкультуры на уроках никогда не называл меня по имени, а всегда обращался к тому «с большими заплатками»: «Сделай это движение…»Ты понимаешь, что никогда не сможешь догнать их по уровню жизни: даже если бы они остановились и всю жизнь ничего не делали, у них всё равно было бы больше, чем у тебя. Например, на первом курсе университета сына того министра каждую пятницу забирал домой водитель на «Мерседесе 280». Представь, в то время мы не могли себе позволить даже велосипед, а он ездил на «Мерседесе 280» — какое это было ощущение. Ты чувствовал, что твоя жизнь практически закончилась. Но мы должны помнить одну истину: жизнь всегда движется вперёд, нам предстоит пройти весь этот путь, и единственное, что ты можешь сделать, — это упорно идти вперёд. Поэтому я очень горжусь тем, что, будучи сыном крестьянина, я поступил в Пекинский университет и в конце концов дошёл до того, что есть сегодня».

У Юй Миньхуна есть известная фраза: «Этот мир озаряет не солнечный свет, а улыбки девушек». Однажды в своей речи он с присущим ему юмором пошутил: «В то время в нашем классе было 50 учеников — ровно по 25 мальчиков и девочек. Сначала я был очень взволнован, услышав это число, но не ожидал, что ни одна из девушек в нашем классе даже не взглянет на меня как следует. В 2001 году у нас состоялась встреча всего класса, и все съехались со всех концов света. Оглянувшись назад, все вдруг обнаружили: как же тот довольно ничтожный, плохо говорящий на мандаринском, никому не известный парень из нашего класса стал самым выдающимся из всех? В этот момент девушки из класса с энтузиазмом подошли ко мне, пожали мне руку и пожалели, что тогда не сделали первый шаг…»

Юй Миньхун с умилением заметил: «…Кто же не хочет быть богатым? Раньше я каждый день мечтал о богатстве. Когда я учился в Пекинском университете и жил с женой, не имея средств даже на покупку живой рыбы, невозможно было не думать о деньгах. Самое большое изменение в жизни — это не то, что у меня стало не 1 миллион, а 10 миллионов юаней, а то, что на рынке я стал покупать не мертвую рыбу, а живую (потому что, когда я ещё ничтожеством был, я готовил еду, а моя жена работала в более отдалённом месте, и когда она возвращалась с работы, было уже семь часов вечера. Я вырос у реки, а моя жена — у моря, поэтому мы оба любим рыбу). В то время живая рыба на продуктовом рынке стоила 5 юаней за цзинь, а мертвая — всего 1 юань за цзинь, так что я, конечно же, покупал только мертвую рыбу, а не живую».

Позже в Китае разгорелся бум на обучение за границей, и, глядя на то, как однокурсники один за другим уезжают за границу, у Юй Миньхуна тоже зародилась мысль об обучении за границей. Однако из-за невысокой успеваемости в учебе и ужесточения политики США в отношении китайских студентов его мечта об обучении за границей в конечном итоге развеялась, а вместе с ней ушли четыре года жизни и все сбережения. Чтобы заработать на жизнь и в будущем самостоятельно оплатить обучение за границей, он начал подрабатывать преподавателем. Спустя некоторое время он собрал нескольких однокурсников и, используя репутацию университета, самовольно организовал курсы подготовки. Когда об этом стало известно руководству университета, он подвергся громкому и несправедливому наказанию.«Пекинский университет дал мне пинок. Тогда я был полон обиды, а сейчас — полн благодарности», — вспоминает Юй Миньхун. «Если бы я продолжал просто прозябать, то сейчас, возможно, был бы доцентом на факультете английского языка Пекинского университета».

Спустя два года после ухода из Пекинского университета Юй Миньхун открыл свой собственный учебный центр в маленьком домике площадью 10 квадратных метров, в котором дуло и протекала крыша. Известный журналист и писатель Лу Юэган в книге «Восточная карета» так описывает Юй Миньхуна и его «Новый Восток»: он арендовал домик в Второй начальной школе Чжунгуаньцзуня под класс, поставил снаружи стол и стул — и «Учебный центр английского языка Университета Востока» был официально открыт. В первый день пришли двое студентов. Увидев такую громкую вывеску «Отдел подготовки по английскому языку Университета Востока», но обнаружив там только супругов Юй Миньхун, потрепанный стол, потрепанный стул и потрепанный домик, а в реестре записей — ни одной записи и ни души, студенты были полны сомнений. Увидев это, Юй Миньхун поспешил «продать» себя, словно уличный шарлатан: благодаря своему красноречию он уговорил обоих студентов оставить деньги. Супруги только-только начали радоваться, как студенты вернулись. Им стало не по себе, и они потребовали вернуть деньги…

Юй Миньхун рассказал, что изначально он основал «Новый Восток» лишь для того, чтобы выжить и зарабатывать каждый день хоть немного денег. Как мужчина, которому скоро исполнится тридцать лет — возраст, когда человек должен «стоять на ногах», — он не мог себе позволить даже купить любимую книгу, не мог купить жене приличное платье, у всей семьи не было крыши над головой, о «пустых стенах» и речи не было, и ему самому казалось, что ему стыдно жить на этом свете. Юй Миньхун сказал: «Я и не думал, что «Новый Восток» сможет вырасти с 13 учащихся до 1,75 миллиона. На самом деле об этом не обязательно задумываться — просто нужно упорно идти вперёд».

·Мудрые слова о богатстве·

Жизнь неравноправна, и ты должен к этому приспосабливаться.

Сначала измени судьбу, а потом улучшай жизнь.

·········3. Чтобы мама больше не продавала кровь

Детство г-на Чэнь Хуайдэ, председателя совета директоров компании «Юэлан Интернэшнл Электрон Коммерс», пришлось на период «десятилетней катастрофы». Когда ему было 4 года, его отца обвинили в том, что он «реакционный интеллектуал», и посадили в тюрьму на целых восемь лет. Вся тяжесть содержания семьи из пяти человек легла на плечи матери. Эта великая женщина, чтобы дети могли наесться досыта, снова и снова, несмотря на слабое здоровье, тащилась в больницу, чтобы сдавать кровь. Маленький Чэнь Хуайдэ видел это и страдал от боли в сердце. Слёзы на глазах он поклялся: когда вырастет, обязательно заработает много денег, чтобы маме больше не приходилось сдавать кровь.

Несмотря на это, голод для маленького Чэнь Хуайдэ оставался обычным явлением. В самый тяжёлый период он не ел ни крупицы в течение четырёх дней и четырёх ночей. Повзрослев, он даже бродил по вокзалам и автостанциям в поисках остатков еды.

Бедность часто сопровождается унижениями. В первый день в школе Чэнь Хуайдэ был избит до крови несколькими одноклассниками из «благополучных семей». Из-за связи с отцом его учеба вскоре была вынужденно прервана… Те дни, о которых не хочется вспоминать, навсегда запечатлелись в памяти Чэнь Хуайдэ и сформировали его характер — неукротимый и не склонный легко сдаваться.

В 1984 году Чэнь Хуайдэ, имея при себе 400 юаней, с трудом накопленных семьёй, переступил порог Шэньчжэньского университета; после оформления документов о зачислении и покупки талонов на питание у него осталось всего 50 юаней. Поскольку в средней школе он часто помогал родителям ходить по улицам и продавать сельскохозяйственную продукцию, Чэнь Хуайдэ сразу же заметил возможность для бизнеса: однажды, проходя мимо фотоателье рядом с кампусом, он случайно услышал, как один из однокурсников говорил, что проявка и печать одной фотографии стоят 5 юаней 5 фэней, и ему вдруг вспомнилось, что в его родном городе Гуанчжоу проявка и печать одной фотографии стоят всего 2 юаня 2 фэня. Разве разница в 3 юаня 3 фэна не была отличной возможностью для бизнеса? Он предложил владельцу фотоателье: «Каждую пятницу я буду отвозить ваши фотопленки в Гуанчжоу на проявку, а в воскресенье привозить обратно готовые фотографии. Вам нужно будет платить мне всего 3 юаня 5 фэнов за каждую фотографию». Владелец просчитал: ему не нужно было ничего делать самому, а чистая прибыль составляла 2 цзяо за каждую фотографию — почему бы и нет? Они сразу же договорились. Впоследствии Чэнь Хуайдэ связался с фотолабораторией, которую открыл отец одного из его одноклассников, и расширил свой бизнес. В результате уже в первый месяц он заработал более 8000 юаней!

В дальнейшем Чэнь Хуайдэ продолжал заниматься своим «бизнесом по проявке и печати», одновременно присматриваясь за другими возможностями для заработка. Однажды он заметил, что торговец, оптом продававший электронные часы в одном из торговых центров, при распаковке товара всегда выбрасывал бракованные экземпляры. Он поднял один из них, принес домой и, изучив его, обнаружил, что большинство этих так называемых бракованных часов на самом деле можно было починить. Тогда он обратился к продавцу и выразил желание выкупить эти бракованные часы. В итоге он купил 50 000 бракованных часов по цене 1 юань 5 фэней за штуку, а затем мобилизовал всех однокурсников, чтобы те в свободное время занимались их ремонтом. Под руководством Чэнь Хуайдэ студенты могли починить один часы всего за несколько минут. На этой сделке Чэнь Хуайдэ заработал несколько сотен тысяч юаней.

Вскоре Чэнь Хуайдэ обратил внимание на два полузаброшенных торговых центра на территории кампуса. Набравшись смелости, он обратился к ректору с просьбой взять их в аренду, предлагая платить университету 3000 юаней в месяц. Ректор уже давно слышал о его подвигах и разрешил ему «попробовать». Это «попробовать» оказалось удачным: в том же году Чэнь Хуайдэ получил чистую прибыль в несколько миллионов юаней. Затем он открыл компанию по оказанию услуг студентам и неуклонно расширял и укреплял её. К моменту окончания университета он уже владел активами на сумму более 60 миллионов юаней!