Налюбовавшись собой, Спивак-Шмага длинно, вкусно зевает.
СПИВАК-ШМАГА (сквозь зевоту). «А бить не будешь?»
ЗЮКИНА (аплодирует). Браво!
СПИВАК. А вы почему не работаете? (Фроловой.) Займитесь Коринкиной и Миловзоровым. Серафима Андреевна вам поможет.
Зюкина и Фролова проходят на сцену. Жук устраивается возле печки.
СПИВАК. На точку. (Школьников и Бондарь занимают свои места.) Текст!
ШКОЛЬНИКОВ-НЕЗНАМОВ. «Шмага, Шмага, поди сюда!»
Бондарь-Шмага долго, внимательно рассматривает себя в то же зеркало, перед которым охорашивался Спивак-Шмага. Но то, что он видит, никакой гордости у него, судя по всему, не вызывает.
ШКОЛЬНИКОВ-НЕЗНАМОВ. «Поди сюда, говорят тебе!»
БОНДАРЬ-ШМАГА. «А бить не будешь?»
СПИВАК (взрываясь). Да кого вы боитесь?! Вы, фронтовик! Кем вы были?
БОНДАРЬ. Командир разведроты, гвардии капитан.
СПИВАК. Разведроты! Языков небось добывали! И не одного!
БОНДАРЬ. Восемнадцать. На девятнадцатом попали в засаду.
СПИВАК. Восемнадцать! Да за это героя нужно давать!
БОНДАРЬ. Мне и дали.
СПИВАК. И вы, Герой Советского Союза, гвардии капитан, боитесь этого пидора?! Он же для вас – тыловая крыса, сопляк! Ваши боевые друзья сейчас, может быть, ворвались в Берлин!
ЖУК (обеспокоенно). Ефим Григорьевич. Иван Тихонович. Может, пообедаете сначала?
БОНДАРЬ. Я его… не боюсь. Нет. Я их всех…
СПИВАК. В самом деле, давайте прервемся. Чем нас сегодня радует котлопункт 2-го лаготделения?
БОНДАРЬ (Школьникову). Жирные вши. Полстраны засадили – думаете, так и будет? Всегда?
ЖУК (с отчаянием). Баланда стынет!
Привлеченные шумом, со стороны сцены появляются ФРОЛОВА и ЗЮКИНА.
БОНДАРЬ. Думаешь, защитит вас ваша разжиревшая «вохра»? За вышками, рассчитываешь, отсидитесь? Как бы не так. Наши вернутся, они устроят вам берлинскую операцию и сталинградский котел!
Школьников ошеломленно оглядывается, хватается за кобуру. Зюкина испуганно прячется.
ЖУК (заметавшись). Гражданин начальник… Петр Федорович, я… мне… Ключ от чулана дайте, я, это, реквизит возьму, прогоны же начинаем!
Школьников машинально дает ему ключ. Жук исчезает. Зюкина осторожно выглядывает из-за кулис.
БОНДАРЬ. За каждую кровинку, за каждую загубленную жизнь заплатите. За каждую вдовью слезинку, за каждую сиротскую долю! И осиновый кол в ваш скотомогильник вобьем! Чтоб никому никогда неповадно было! Никому! Никогда! (Спиваку.) Нет, я его не боюсь. (Школьникову, с издевкой.) «А бить не будешь?»
Пауза. Бондарь садится к столу, достает из-за голенища валенка алюминиевую ложку и начинает безучастно хлебать баланду.
ШКОЛЬНИКОВ (Спиваку). Скажите, Ефим Григорьевич… И что – действительно все так думают? Вы? И на зонах? И вообще… так?
СПИВАК. Хотелось бы вас утешить. Но боюсь, нечем. Да, так. Или примерно так.
ШКОЛЬНИКОВ. Лариса Юрьевна! Только – честно! Все?
ФРОЛОВА. Конечно, все.
Пауза.
ШКОЛЬНИКОВ. Что же это?.. Что же это такое?.. (Вдруг.) «Я не разбойник, не убийца, во мне кровожадных инстинктов нет; но все-таки я чувствую, как по какой-то покатости, без участия моей воли, я неудержимо влекусь к острогу!..» (Быстро уходит.)
Пауза. Зюкина подходит к Фроловой.
ЗЮКИНА (негромко). Согласна – квиты. Ну – глаз! Бывай, подруга. (Уходит за кулисы, тут же возвращается, сует Фроловой банку тушенки.) Держи. За совет. Стоит. (Скрывается, вновь появляется. Издали кидает Фроловой еще банку.) Теперь – совсем квиты! (Исчезает.)
Входит чем-то ошеломленный ЖУК.
ЖУК (показывая за кулисы). Там!.. Там!..
СПИВАК. Что – там?
ЖУК. Костюмы! Нашлись! У том же чулане!
СПИВАК. Как – нашлись? Все?
ЖУК. Все! А замок обратно целый!.. (Убегает, возвращается с охапкой театральных костюмов.) Все, все, все! Там, там, тарам! (Бросает Спиваку его костюм.) Ваш балахон. (Фроловой.) Ваша халабуда. (Бондарю.) Твой спинжак!
СПИВАК. Завтра и раздали бы.
ЖУК. Никаких завтра! Кажен получает и хочь спи в ём, но чтоб был целый! Завтра! До завтра еще сто раз стырят! (С охапкой оставшихся костюмов проходит на сцену.)
БОНДАРЬ (покончив с баландой). Вкусные и калорийные блюда согласно раскладке готовит кормоцех нашего лаготделения. (Уходит.)
Неожиданно электрический свет гаснет, затем загорается вполнакала.
СПИВАК. А я все думал: чего нам сегодня еще не хватает? Оказывается: чтобы свет вырубили. (Снимает со стены и зажигает «летучую мышь».)
Свет выравнивается. Спивак прикручивает фитиль в лампе, оставляет ее на столе. С интересом рассматривает свой балахон.
СПИВАК. Нашлись… надо же!.. Верно сказано: искусство – оно всегда доходит.