СПИВАК. Понял, понял! И забудьте об этом. Со вторым – сложней. Мурова не любят, никто. А вы – больно уж свой. Даже мне в парных сценах трудно держать дистанцию.
ЖУК. Однако, держите. Я же чую.
СПИВАК. Между нами: я представляю, что это вы в свое время написали на меня донос. Своим аккуратным, красивым почерком.
ЖУК. Да Бог с вами, Ефим Григорьевич! Я вас знаю-то с год всего!
СПИВАК. Вы не услышали. Я сказал: представляю. (Школьникову.) С вами и со Шмагой тоже нужно разобраться, что-то там не то. Все, друзья мои, за работу! (Уходит.)
ЗЮКИНА. Покурить бы. (Жуку.) У кого бы стрельнуть?
ШКОЛЬНИКОВ (выкладывает на стол пачку «Казбека»). Угощайтесь.
ЗЮКИНА. Неужели закурили?
ШКОЛЬНИКОВ. Пока нет. Считайте, что это доппаек. Только курите где-нибудь в другом месте.
ЗЮКИНА. А вы – репетируете?
ШКОЛЬНИКОВ. Вроде того.
ЗЮКИНА. Уходим, уходим. (Берет для себя и Жука папиросы.)
ЗЮКИНА и ЖУК выходят. В продолжение следующей сцены Зюкина то и дело мелькает в кулисах. Ее явно интересует то, что происходит в гримерке.
ШКОЛЬНИКОВ (достает из папки заполненный бланк, читает). Фролова Лариса Юрьевна, тридцати пяти лет, место рождения Москва, урожденная Рейн. Я заранее подготовил вопросы. Все правильно?
ФРОЛОВА. Да.
ШКОЛЬНИКОВ. Осуждена 24 июля 1940 года Особым совещанием по статье 58-ЧСИР на пять лет.
ФРОЛОВА. Да.
ШКОЛЬНИКОВ. Вплоть до ареста работала актрисой в театре Сундукова.
ФРОЛОВА. Да.
ШКОЛЬНИКОВ. Имеет сына двенадцати лет, который в настоящее время находится в специнтернате в Тюменской области.
ФРОЛОВА. Он еще там?
ШКОЛЬНИКОВ. Будьте внимательней. Я прочитал: в настоящее время. С отцом, Рейном Ю.И., работающим заместителем наркома…
ФРОЛОВА. Он уже замнаркома?
ШКОЛЬНИКОВ. Лариса Юрьевна, вопросы задаю я.
ФРОЛОВА. Извините.
ШКОЛЬНИКОВ. …родственных отношений не поддерживает и в переписке не состоит.
ФРОЛОВА. Да. Он от меня отказался.
ШКОЛЬНИКОВ. Почему?
ФРОЛОВА. Потому что я не отказалась от мужа. Можно закурить?
ШКОЛЬНИКОВ. Курите.
Фролова закуривает. Входит СПИВАК.
СПИВАК. Мужчина курит, женщина пишет – контора. Женщина курит, мужчина пишет – допрос. (На укоризненный взгляд Школьникова.) Опять забылся? Полный склероз. (Проходит на сцену, где продолжается репетиция.)
ШКОЛЬНИКОВ. Ваш муж, Фролов А.Д., по профессии художник, был осужден 10 марта 1940 года по статье 58-КРТД за контрреволюционную террористическую деятельность.
ФРОЛОВА. Да.
ШКОЛЬНИКОВ. Вам сообщили приговор Особого совещания?
ФРОЛОВА. Да. Десять лет без права переписки. Это допрос?
ШКОЛЬНИКОВ. После ареста и осуждения мужа формальную родственную связь с ним вы не прервали и своим правом расторгнуть брак не воспользовались.
ФРОЛОВА. Да.
ШКОЛЬНИКОВ. Почему? Вы его очень любили?
ФРОЛОВА. Когда-то любила. Было в нем что-то. Он не думал о куске хлеба, никогда не знал, есть ли у него деньги. Мне это нравилось. А в последние годы… Если бы его не забрали, мы бы разошлись.
ШКОЛЬНИКОВ. Это – очень важно. Вы собирались разойтись с мужем, потому что осуждали его деятельность? Вы не замешаны, это доказано. Но вы могли о ней догадываться.
ФРОЛОВА. Да какая там деятельность! Бред свинячий.
ШКОЛЬНИКОВ. Вы… не доверяете органам?
ФРОЛОВА. Конечно, не доверяю.
ШКОЛЬНИКОВ. Вы… вы хотите сказать, что не верите в правильность приговора?
ФРОЛОВА. Конечно, не верю. Легче доказать, что я заслана с Луны.
ШКОЛЬНИКОВ. Знаете, а на это похоже. Только не засланы, а свалились.
ФРОЛОВА. И это ближе к правде, чем то, что он террорист. Контрреволюционный террорист! Господи! Да он был кто угодно: бабник, трепло, гений, бездарный мазила, пьяница. Но только не террорист. Ни к какой деятельности он вообще не был способен. Нашли террориста!.. Да сядьте вы, Петр Федорович, что вы бегаете?
ШКОЛЬНИКОВ. А чем же, по-вашему, вызван т а к о й приговор? Вы ведь знаете, что э т о значит?
ФРОЛОВА. Сначала не знала. Потом объяснили. В Бутырке. Значит, не подписал. (Школьников молчит.) Ну, не заложил никого. (Школьников молчит.) Я уж не знаю, как вам и объяснить. Виновным себя не признал. Подписал бы всё, получил бы десятку. Как все нормальные люди. Это мне тоже потом объяснили.