КОНВОЙНЫЙ. Ну. Сколько?
ЗЮКИНА. Три.
КОНВОЙНЫЙ. Да у тебя она что – золотая?! Одну!
ЗЮКИНА. За одну на зоне ищи. Две.
КОНВОЙНЫЙ. Когда?
ЗЮКИНА. Сговоримся…
ШКОЛЬНИКОВ. Успокойтесь, Лариса Юрьевна, все будет хорошо. Все будет очень хорошо! Это же замечательно, что вы с нами! Да принесите же, черт возьми, воды!
Зюкина выходит в гримерку, наливает в кружку воду, подает Школьникову.
ШКОЛЬНИКОВ. Пейте, Лариса Юрьевна.
КОНВОЙНЫЙ (Бондарю). Слышь, артист… а эта вот постановка, что вы разучиваете, она про чего?
БОНДАРЬ. Как тебе сказать… Молодой человек обманул девицу благородного происхождения и женился на другой…
КОНВОЙНЫЙ. Такое в жизни бывает.
БОНДАРЬ. И сказал ей, что ее ребенок умер.
КОНВОЙНЫЙ. А он не умер?
БОНДАРЬ. А он не умер.
КОНВОЙНЫЙ. Нагнул, значит? Вот сучий потрох!
БОНДАРЬ. Она стала знаменитой актрисой, через семнадцать лет приехала в родной город и узнала, что сын жив. Они встретились… Вот, собственно, и весь сюжет комедии Островского «Без вины виноватые».
КОНВОЙНЫЙ (подумав). Жалостливая история. Народ это любит.
ШКОЛЬНИКОВ. Ну, успокоились?.. Все в порядке?..
На сцене появляется ЖУК. Он в растерянности вертит перед глазами ключ, изумленно хлопает себя по бокам.
СПИВАК. Что с вами, Николай Тихонович?
ЖУК. Там… это… Костюмы стырили! А замок целый!
СПИВАК. Как – стырили?!. Все?
ЖУК. Все.
Пауза.
БОНДАРЬ (Конвойному). А это вот у нас на театре называется знаешь как?
КОНВОЙНЫЙ. Это и у нас так же называется: амбец!
БОНДАРЬ. Нет, любезный: антракт!..
Действие второе
Картина третья
Перед премьерой
Та же гримерка, но сцены не видно. Сцена и зал лагерного клуба отделены от гримерки тонкой перегородкой. Из-за нее доносятся голоса Зюкиной и Жука, на сцене идет репетиция пролога – объяснение Мурова и Отрадиной.
В глубине – забор с тройным рядом колючки, внутренняя часть лагерной вахты. Там топчется КОНВОЙНЫЙ, с винтовкой на плече, подняв воротник тулупа и постукивая нога о ногу. Со скрипом раскачивается жестяной фонарь. Порывы ветра, срывается снег. Странный, божественно-праздничный свет холодного полярного полдня.
В гримуборную входит БОНДАРЬ. В руках у него – рулон ватмана. Это афиша. На ней значится:
Третья Норильская городская олимпиада искусств 5 апреля 1945 года
Премьера
А.Н.Островский
«БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЕ»
Комедия
Драмколлектив 2-го лаготделения
Постановщик Спивак
Полюбовавшись афишей, Бондарь прибивает ее к заднику, пристукивая по гвоздикам донцем жестяной кружки. Врывается разъяренный СПИВАК.
СПИВАК. Что за грохот, какого черта?!. Иван Тихонович! Мы же работаем!
БОНДАРЬ. Извините: все, все. Вот – смотрите. На зонах уже повесили. Народ очень интересуется.
СПИВАК. Пятого? Ни черта не успеем! Коринкиной нет, Миловзорова нет, костюмов нет! Фроловой-то почему нет? Как я могу без Аннушки прогонять пролог? Бардак какой-то, а не театр!
БОНДАРЬ. Это не театр, Ефим Григорьевич. Это лагерь.
СПИВАК. Где Лариса Юрьевна?
БОНДАРЬ. Вертухай сказал: вышла с бригадой на ТЭЦ. Они там котлованы кайлят.
СПИВАК. Как – с бригадой?! Ее же освободили от общих! Приказом – Школьников же сказал! Бардак это, а не лагерь! Сам-то он где?
БОНДАРЬ. За ней уехал. Вертухаю навставлял: вам было приказано доставить зэка Фролову, а не узнать, где она. С час, как уехал. Насчет Коринкиной и Миловзорова он договорился. Из третьего лаготделения пригонят, у них театр уже месяца три, как распался. Вы их видели, сказали, что подойдут.