СТАРИК ЗНОБИШИН. То в первом, ясное дело. На втором не палят. И на третьем. Нигде!
Стук в дверь.
ВЕНГЕРОВ. Кажется, нам сегодня дадут поработать! Войдите!
На пороге появляется ГАНШИН. Ему около сорока, внешне зауряден, с портфелем. Дежурная преграждает ему дорогу.
ДЕЖУРНАЯ. Туда нельзя, гражданин!
ГАНШИН. Мне разрешили войти.
ДЕЖУРНАЯ. А я вам говорю – нельзя!
ГАНШИН. Вы назвали меня гражданином, а сами лишаете простейшего права воспользоваться приглашением. Нелогично, девушка!
ДЕЖУРНАЯ. «Право», «право»! Тоже мне прокурор. Закройте дверь!
ЗОЯ. А это и есть прокурор. Входите, Вячеслав Николаевич.
ДЕЖУРНАЯ. Прокурор?
ГАНШИН. Прокурор.
ДЕЖУРНАЯ. Ой! (Исчезает.)
ГАНШИН. Я хотел бы видеть товарища Климова.
ВЕНГЕРОВ. Я не могу его заменить?
ГАНШИН. Он вам ничего не передавал?
ВЕНГЕРОВ. Нет.
ГАНШИН. Тогда я, если позволите, подожду.
СТАРИК ЗНОБИШИН. За мной будете.
ВЕНГЕРОВ (Зое). Давайте заканчивать. (Диктует.) Повышение температуры взрывателей до плюс восемнадцати градусов в подземном складе рудника…»
Зоя печатает.
ВЕНГЕРОВ. «…вызвало необратимые изменения в составе гремучей смеси… что и явилось конкретной причиной взрыва». Точка.
Короткий стук в дверь. Появляется ШМЕЛЕВ.
ШМЕЛЕВ. Анатолий Сергеевич Дроздов и сопровождающие его лица.
ДРОЗДОВ (входит). Добрый день. (Подозрительно смотрит на Шмелева.)
ВЕНГЕРОВ, Где же сопровождающие его лица?
ШМЕЛЕВ. К вашим услугам. Инженер Шмелев.
ВЕНГЕРОВ. Шмелев… знакомая фамилия.
ДРОЗДОВ. Мой заместитель. Бывший. Приказом министра понижен в должности за похищение из Мурманского порта шведского горного оборудования на семнадцать миллионов рублей золотом.
ВЕНГЕРОВ. А, помню. Того, что было расписано «Печенганикелю». Оборудование, конечно, не вернули?
ДРОЗДОВ. Не успели, навигация кончилась. Но оплатили сразу же, до копейки.
ВЕНГЕРОВ. Значит, вы и есть тот самый Шмелев? Лихо вы ту комбинацию провернули.
СТАРИК ЗНОБИШИН. Обратно не палят! (Дроздову.) Не палят? Или я уже совсем оглохший?
ДРОЗДОВ. С одиннадцати ноль-ноль проходка прекращена во всех забоях. (Передает Венгерову большой коричневый конверт.) Юрий Иванович заказал срочные анализы. Прошу извинить за вторжение.
(Ганшину.) Мне сказали, что вы здесь.
ГАНШИН. Я всегда говорю, куда ухожу.
ДРОЗДОВ. Без четверти одиннадцать диспетчер «Маяка» принял вашу телефонограмму с запрещением использовать взрыватели Д-35.
ГАНЩИН. Это не означало запрещения проходки.
ДРОЗДОВ. Означало. Взрывателями других типов мы давно не пользуемся. Их нет.
ГАНШИН. Как я понял из телефонного звонка эксперта Климова, Д-35 показали при испытаниях большой процент отказов и неустойчивую детонацию. Я счел своим долгом принять меры.
ДРОЗДОВ. Разве акт экспертизы уже подписан?
ВЕНГЕРОВ. Нет. Пока все это – личная инициатива эксперта Климова.
Не замеченный присутствующими, в номере появляется КЛИМОВ. Он в шинели с майорскими погонами, в фуражке с черным околышем. Некоторое время молча стоит в прихожей, неприязненно наблюдая за происходящим, затем начинает медленно раздеваться.
ДРОЗДОВ. Вячеслав Николаевич, действия прокуратуры не могут основываться на личном мнении одного эксперта. Я даю приказ продолжить проходку. (Идет к телефону.)
ГАНШИН. У вас есть мое предписание. Как с ним поступить – ваше дело. Вы уверены, что до того момента, когда акт будет подписан, ничего не случится?
ДРОЗДОВ. Это первый случай с начала проходки!
ГАНШИН. И последний? Тогда звоните. Но если случится… Анатолий Сергеевич, я даю вам честное слово коммуниста, что добьюсь для вас обвинительного приговора по всей строгости закона. И приказ, который вы сейчас хотите отдать, будет отягощающим вину обстоятельством.
ДРОЗДОВ (в трубку). Диспетчерскую «Маяка»!
ЗОЯ (предостерегающе). Анатолий!
ШМЕЛЕВ. Она права.