ГАНШИН. Я об этом и говорю. Вам будет легче получить их, пока забои простаивают. Как только вы разрешите проходку… Боюсь, после этого вряд ли вы услышите такие признания, как сегодня. Даже от друзей.
КЛИМОВ. Таких признаний я и не хочу слышать. Особенно от друзей.
ГАНШИН. Буду рад поздравить вас с успешным завершением дела. Пока же могу сказать, что мне очень интересно познакомиться с вами. (Представляясь.) Советник юстиции Ганшин.
КЛИМОВ. Инженер-майор Климов.
Обмениваются рукопожатием.
КЛИМОВ (задерживая руку прокурора). Почему все врут?
ГАНШИН. Все? Это сложный вопрос.
КЛИМОВ. Проходчики, бригадир, взрывник?
ГАНШИН. Это одна часть вопроса.
КЛИМОВ. Начальник строительства?
ГАНШИН. Это другая часть вопроса.
КЛИМОВ. Бывший директор комбината?
ГАНШИН. Вы имеете в виду Владимира Андреевича? Это третья часть вопроса.
КЛИМОВ (занимает «прокурорское» место). Советник юстиции Ганшин, вы привлекаетесь в качестве свидетеля…
ГАНШИН. Я предполагаю… всего лишь предполагаю, что одна из причин – пенсии вдовам. По существующему законодательству семьям погибших на производстве назначаются пенсии в определенных размерах. Если же человек погиб из-за нарушения им самим правил техники безопасности и это доказано, пенсии соответственно уменьшается.
КЛИМОВ. Намного?
ГАНШИН. Намного.
Из-за окна доносится автомобильный гудок.
ГАНШИН. Вас ждут.
Климов и Ганшин уходят. Некоторое время в гостиной никого нет. Потом из алькова появляется ПРИЕЗЖИЙ. Останавливается у окна, смотрит на главную улицу. Быстро темнеет. Приезжий подходит к телефону. Решившись, набирает номер.
ПРИЕЗЖИЙ. Квартира Степановых? Можно Веру Голубеву?
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Я слушаю… Алло!.. Говорите же!.. Алло!.. Алло!.. Алло!..
IV
Поздний вечер того же дня. В гостиной горит настольная лампа. За пишущей машинкой КЛИМОВ. Сверяясь с записями, печатает, двумя пальцами, но довольно бойко. Стеклянная дверь спальни освещается, в гостиную выходит ВЕНГЕРОВ. Он в пижаме.
КЛИМОВ. Я вас разбудил? Извините. Я думал, вы еще на поминках… (Продолжая печатать.) Ну и как там было?
ВЕНГЕРОВ. О чем вы, собственно, хотите спросить? Было мне весело? Или интересно?.. Не пора ли нам, Юрий Иванович, объясниться?
КЛИМОВ. Секунду! (Допечатал фразу.) Можете прочитать.
ВЕНГЕРОВ. Да я и так представляю, что вы там написали.
КЛИМОВ. Правду о том, как и почему произошел взрыв.
ВЕНГЕРОВ. Все-таки вам следовало пойти на поминки… Четверо детей, старший студент, младший первоклассник… специальности никакой, а держалась вдова хорошо… Правду… А вы когда-нибудь задумывались, что это такое – правда?
КЛИМОВ. Знаете, Владимир Андреевич, лет пятнадцать назад я с удовольствием поговорил бы на эту тему. Что такое правда, как она соотносится со справедливостью, насколько справедлив или несправедлив существующий порядок пенсионного обеспечения. Армия научила меня видеть границы моих возможностей и обязанностей. Мне предписано принять участие в экспертизе. Я это сделал. Причины взрыва установлены, оформлены в виде акта – вот он. Прошу вас ознакомиться и поставить свою подпись.
ВЕНГЕРОВ. А если я не согласен с вашими выводами?
КЛИМОВ. Речь может идти лишь о том, есть ли у вас факты, опровергающие мои выводы.
ВЕНГЕРОВ. Вас, следовательно, не волнует, как ваши выводы скажутся на семьях погибших? На интересах дела, которым живет весь город? На судьбах ваших друзей?
КЛИМОВ. Очень волнует. Поэтому я не имею права вдаваться в рассуждения на общие темы.
ВЕНГЕРОВ. Хотел бы я знать, Юрий Иванович, что вы сейчас думаете обо мне! Особенно в свете моего намерения помешать вам выполнить свой долг.
КЛИМОВ (взял со стола конверт, извлек листок, читает). «Венгерову тоже не верьте, ему выгодно все замять. В свое время, став директором комбината, он добился постановления Совмина о строительстве города. Город строился, а рудная база истощалась. Настолько, что встал вопрос о консервации производства. Открытие богатой руды на «Маяке» дало ему возможность уйти на повышение, а нынешнее руководство комбината вынуждено расхлебывать то, что он заварил. Лихорадочная поспешность строительства рудника – она и способствовала несчастному случаю…»
ВЕНГЕРОВ. Поздравляю. Вот вы и нашли основного виновника. Можно взглянуть? (Взял листок, пробежал взглядом.) Вот, значит, как это выглядит со стороны!
КЛИМОВ. А на самом деле не так?
ВЕНГЕРОВ. Об этом я сейчас и думаю… Да нет, так… Сдавались дома, один за другим, а мы ночами считали, на сколько еще хватит руды – на год или больше? И, конечно же, «Маяк» был спасением…
КЛИМОВ. А зачем нужно было вообще начинать строительство города?
ВЕНГЕРОВ. А куда было селить молодежь? Десять тысяч приехало из Москвы в первый год. И по шесть-семь – в последующие. В бараки? В балки?.. И в конце концов: «Маяк» есть, руды на десятилетия… Соблазнительно, конечно, сказать сейчас, что я всегда верил в будущее этого края. Верил или не верил, а деньги на геологию отпускали, поиски всячески форсировали… Но я о другом. Весной у меня всегда бессонница. И вот лежал сейчас, думал. Как ни храбрись, а жизнь уже позади. И что в остатке? Да только и есть – этот вот город… Да, этот город, и больше нет ничего… Вас, надо полагать, такие мысли еще не одолевают?
КЛИМОВ. Извините, Владимир Андреевич, но сами-то вы согласны, что правда – в моем варианте акта?
ВЕНГЕРОВ. Возможно. Только какое это имеет значение?
КЛИМОВ. То есть? Если правда не будет вскрыта, все останется как было!
ВЕНГЕРОВ. А все и останется как было. Ну, нараздают «строгачей», снимут вашего друга Дроздова… А жаль, он дельный руководитель. И все вернется на круги своя. Потому что рудник нужно пустить как можно быстрей. И нет другого способа форсировать проходку, чем деньги. Большие деньги… Есть и моральный аспект. По традиции семьям погибшим улучшают жилищные условия, дают пособия. Но главное – пенсии. Это давняя, правильная традиция. Человек, который спускается под землю, должен быть уверен: если с ним что-нибудь случится, его семья не будет знать нужды.
КЛИМОВ. Да нет же! Наоборот! Человек, который спускается под землю, должен быть уверен, что с ним ничего не случится! Разве не так?
ВЕНГЕРОВ (подошел к столу, взял листок). «Так обстоят дела. Вы, похоже, порядочный человек, но правды вам не добиться. Так что не стоит тратить нервы. Подписывайте то, что вам подсунут, и возвращайтесь в Москву. Ваш доброжелатель…» По-моему, этот человек вас хорошо знает. Во всяком случае, он предугадал вашу реакцию. Или даже спровоцировал.
КЛИМОВ. Какова же она?
ВЕНГЕРОВ. Вы завелись. Кругом враги. Зажимают правду. Да никто ее не зажимает! Вам что важно: чтобы все знали правду или чтобы она была зафиксирована в этих бумажках? Так ее и так все знают. Погибших не вернуть. А людям здесь жить. И вся жизнь их связана с тем, как быстро рудник войдет в строй. Всё: жилье, транспорт, снабжение, соцкультбыт. Допустим, подпишу я ваш акт. И сразу проходка останется без людей…