СССР. Таймырская Геофизическая Экспедиция

Присказка Шкутова

На окраине Туруханска несколько лет стояла продбаза нашей экспедиции. Как-то раз я, Шкутов, Лаптанов и еще несколько молодых топографов решили отдохнуть на природе. Купили закуски, водки и расположились на крохотной полянке посреди ельника. Когда пропустили по первой, Шкутов рассказал нам что-то вроде присказки.

«Молодому что нужно? — спросил он и тут же ответил: — Лодка, молодка и охотка!». Мы промолчали. Шкутов продолжил: «Ну а зрелому?». Мы опять промолчали. Тогда он закончил: «Эх вы, знатоки! Зрелому, кроме лодки, нужна еще водка и селедка!». Кто-то поинтересовался: «Тогда что нужно старому?» Шкутов засмеялся: «Старому? Ему нужны квартира, кефир и благоустроенный сортир!» Я тоже спросил: «Ну а тебе что нужно, Николаич?» Шкутов надолго задумался, а потом нерешительно ответил: «Наверное, уже кефир и сортир!» Все захохотали, кроме меня…

Рассказ Вениамина Долгова

В заполярной тундре бурые медведи тоже живут и ложатся в спячку, как и везде. Только размером они меньше таежных.

В конце марта ударила оттепель. Южак принес тучи и два дня совсем по-весеннему поливал землю дождем. Обильный ливень раньше срока поднял медведя из подтопленной берлоги.

Мы впятером ехали по заснеженной тундре, в тракторе Т-100 с расширенными гусеницами. Теснясь в деревянной кабине, как селедки в бочке. Механик-водитель Емелькин сидел по середине - за кочергами, мы с Мишкой Бадретдиновым устроились возле него, отвоевав края широкой седушки. Еще двое парней сели на ящики с инструментом, подпирая дверцы с обеих сторон.

Глядь-поглядь, впереди бурое пятно мельтешит! Подъехали поближе и разглядели, что это медведь снег роет, словно песец мышкует. Заслышав трактор, зверь стал уходить. Только мы не проехали мимо, а увязались за ним... «Если ружья нет, как добычей разжиться? - рассудили ребята. - Гнать и давить!».

Медведь через овраг — мы за ним! Зверь поднялся на голый, выщербленый пургами холм — мы за ним... Погоня так себе, ведь скорость у нашей сотки на пятой передаче была километров двенадцать - в час. Это при том, что Емелькин подачу топлива накрутил. Где-то с час мы его гоняли! Бер уставать начал, не может от нас убежать... Начал метаться из стороны в сторону, но мы не отстаём - в азарт вошли! Орем, свистим, в окошки готовы выпрыгнуть. Николай кочергами дергает и трактор за медведем поворачивает.

Тогда Михайло Потапыч зубы оскалил, взревел и напал! Повис на ватном капоте, которым радиатор двигателя был утеплен и начал взбираться наверх. «Назад! — заорал я Емелькину в ухо. — Иначе он из нас фарш сделает!». Николай по тормозам вдарил и стряхнул медведя на снег. Затем врубил реверс и задним ходом начал вилять. Теперь мы от него драпали! Благо, что мудрый зверь устал и остановился, наслаждаясь трусливым бегством врагов.

Рассказ Юрия Качана

Как-то раз, старший механик Кочумдекской сейсмической партии, широкоплечий, двухметровый детина, он же мастер спорта в тяжелом весе по классической борьбе, с ухмылкой мне говорит: «Гляди, Анатолий, вон сидит Санька Шибеев, наш токарь... Соловьем перед ребятами заливается, а ведь недавно как рыба молчал, три дня хоронился». Я заинтересовался: «Чего так?». Качан усмехнулся: «Косолапого повстречал». Я: «Расскажи!»

Решили мы с Санькой к ягодному ручью сплавать, который выше по течению, с нашей стороны берега в Тунгуску впадает, чтобы выгодно порыбачить. Так как ещё весной, по большой воде, я в нём черноспинников запреметил, да между делом голубики набрать. Поскольку ее там немерянно!

Сели мы в лодку, запустили мотор и поплыли. Впереди Пират расположился, Санькин пёс, любитель вкусной еды и водных катаний...

Доплыли быстро, лодку возле берега привязали. Взяли с собой ведра, удочки и пошли вверх по ручью. Дело житейское, захотелось мне по нужде - сел я в кустах, только приноровился - бежит Пират, следом - Санька! Оба назад, мимо меня! Кричу: «Вы куда?». Только Санька меня не заметил и затерялся в кустах, нелепо размахивая ведерком с удочкой. Гляжу, а мне навстречу бер шпарит, только влево наискосок, чтобы побыстрее беглецов сцапать. Беда! Что делать?

Огляделся вокруг. Заприметил лежавшее бревнышко и не застегивая штанов, метнулся к нему, поднял над головой и выкрикнул зычно: «Куда прешь, паскуда?!» Медведь испуганно затормозил, из-под лап веером разлетелась галька! Поглядел он на меня зло, недовольно рявкнул и скрылся в тайге.

После этой встречи не до рыбалки стало.

Я застегнул штаны и вернулся к реке. Глядь, а Санька в лодке сидит и стартерную рукоятку дёргает. Только двигатель завести не выходит. Голова пирата из носового люка торчит, уши прижаты. Как он туда поместился?! Проем мал, немногим больше двадцати сантиметров! Пришлось вытащить.

На мои окрики Санька не реагирует, молчит, трясется и дёргает... Не замечает, что лодка тросом к замытому бревну привязана. Пришлось ее отвязать, оттеснить Санька от двигателя, завестись с подсосом и приехать назад. Не раз пытался разговорить, но бесполезно! Три дня он молчал, а теперь гляди-ка - разговорился! Хорошо, что заикой не стал.

Рыбалка и воздушная охота

Основываясь на личном опыте, я смею утверждать, что самые отчаянные браконьеры в мире, это пилоты Туринского авиаотряда! С ними мне приходилось летать в качестве штурмана аэрозондовой партии, в начале семидесятых. Как думаете, кто меня приучил к азартной рыбалке с тройником и обманкой? Да, это они - местные вертолетчики! Потом я начал рыбачить самостоятельно, часто пропадая на мелких, таежных речушках. Вот как все начиналось...

Когда пилоты пролетали над речным плесом, то безошибочно определяли, где именно стоит таймень, в каком количестве и каких размеров. Высадив наш сейсмический отряд на размотку очередной косы для вертикального зондирования, вертолет улетал на соседние горы, где простаивал в безопасности два-три часа, в ожидании взрывов.

Сперва я оставался с сейсмическим отрядом, показывая новичкам как растягивать косы - кабели с пиками сейсмоприемников, соединять тротаиловые шашки с детонирующими шнурами и бурить вертикальные шпуры - налегая на мотобуры. Прошла неделя. Я решил исправить ошибки высот в штурманских картах и остался в пилотской кабине. Более того, мне захотелось узнать, из-за какой настоящей причины экипаж начал задерживаться с вылетом, радируя о поломках. Так как у меня сложилось стойкое впечатление, что их ежедневные доклады несостоятельны.

После высадки рабочих, выгрузки сейсмостанции с косами и аккумуляторами, винтокрылая машина поднялась в воздух и за несколько минут достиг речушки Таймуры. Пилоты вышли на берег и расчехлили спиннинги. Началась рыбалка.

Трое летунов начали забрасывать блесны и искусственную мышь в приглянувшийся с воздуха плес, и довольно скоро наловили с десяток крупных тайменей, после чего бортмеханик Вася авторитетно заявил, что в этом затоне крупняка больше нет. Экипаж доверчиво смотал лески. Перелетая с места на место, они ловили стоящих в потоке речных хищников: на блесну вперемешку с тайменем шел крупный ленок.

После спиннингов наступила очередь японских, телескопических удочек, к которым пилоты прикрепляли леску с обманкой из пушистого, разноцветного пера. Подходящим считалось перо из петушиной грудины, оно хорошо маскировало средний тройник. Пилоты забредали во впадающие в Таймуру боковые притоки и подсекали рыбу как искушённые рыбаки, раз за разом ловко вытаскивая увесистых черноспинников. Прямо на мелководье, из бурлящей воды! Я только диву давался.

Смех, азартные выкрики… Два часа пролетели незаметно. Когда раздался отдаленный раскат первого взрыва, я подошел к командиру экипажа и выразительно посмотрел на часы. Мотнув головой в сторону второго пилота, тот равнодушно сказал: «Гляди сам... Алексей-то на дальнем затоне, не докричаться». Как быть?! Я перешагнул валуны, схватил бортмеханика за шиворот и потащил на берег. «Дай еще порыбачить! - взмолился Василий. - Ну хоть десять минут, будь человеком!».

Ребята не вырывались, ведь я был в полтора раза тяжелее, намного сильнее и выше, но гнули свое... Когда я отправился за вторым пилотом, Василий сбежал! Потом я привел командира и пошел на дальний затон. Алексей проявил понимание и пришел сам... Исчез командир! Так продолжалось около часа, пока я не обложил всех трехэтажным матом. После этого летуны сдались. Мы быстро взлетели и через пять минут сели возле сейсмиков, готовых к погрузке.

За ненадобностью на профиле, я начал оставаться в кабине. Через неделю, добираясь до зажатого в скалах особенно привлекательного плеса Таймуры, наши асы провели вертолет через глубокое ущелье, настолько узкое и извилистое, что мне через блистер казалось - ещё немного, и шасси зацепится за уступ... Чуть ниже, и сверкающий полукруг лопастей рассыпется, налетев на вершины! Конечно, раньше мне тоже случалось промышлять лосося и стрелять диких оленей, однако я даже представить не мог, что можно быть настолько отчаянным рыбаком или охотником, как пилоты Туринского авиаотряда.

На следующий день пилоты заметили на горном склоне медведя. «Добудем мишку, братцы!» — заорал Вася. Настолько громко, что даже я расслышал, невзирая на грохот вертолетного двигателя. Командир что-то пробормотать в ларингофон. Вася бросился к левой грузовой створке и открыл десантный проем, затем достал из верхней ниши завернутую в брезент вертикалку. Второй пилот вытащил одностволку.

Сгорая от любопытства, я тоже оказался в хвосте. «Стрелять на косогоре не будем... Вокруг лиственница. Сесть негде. — начал разъяснять Василий. — Загоним медведя наверх и шарахнем на лайде дуплетом!». Я привычно взирал на эвенкийский ландшафт. Плоские вершины гор были покрыты озерами, травой и кустарником.

Медведь стремительно поднялся наверх и пересёк лайду наискосок. В это время Ми-4 завис над горой, но для прицельного огня запоздал - беглец ринулся вниз. Выходит, что за считанные минуты зверь перемахнул гору под километр и затерялся в тайге... Крепкий - сердце не подвело!

Ары-Мас и Таймырский заповедник

В конце декабря 1972 г. мы планомерно проводили разбивку профилей, в ходе чего постепенно подошли к реке Новой, через которую и переправились с целью выйти на старый сейсмический зонд, как того требовало техническое задание. Перед форсированием реки нам попался хилый лиственный лесок, деревья в котором росли довольно редко, а их вершины едва достигали пяти метров в высоту при толщине стволов не более чем в десять сантиметров. Для того чтобы пройти на вездеходах сквозь этот чахлый лесок, нам даже просека не понадобилась. Только потом я узнал, что этот мелкий лес в урочище Ары-Мас является самым северным в мире.

В конце февраля 1973 г. меня вызвали в Дудинку, где, даже не дав зайти домой, сразу доставили в контору. По прибытии я постучал в дверь главного геолога ТГЭ Дмитрия Борисовича Тальвирского — черноволосого еврея, крупного и статного мужика, к которому я относился с большим уважением. Наши мужики поговаривали между собой, что во времена Великой Отечественной войны он был полковым разведчиком и не раз брал в плен германского языка. В начале осени, еще перед началом полевого сезона, Тальвирский одолжил мне пятизарядную «Тозовку», а к настоящему моменту, успешно защитив диссертацию, стал доктором минералогических наук.

«Привет, Тарасов! — главный геолог сразу от двери взял быка за рога. — И как прикажешь с тобой поступить? Сразу отправить в тюрьму или все-таки сначала поговорим?» Пребывая в полнейшем недоумении по поводу такой неласковой встречи, я ответил: «За что же, Дмитрий Борисович?», на что Тальвирский строго поведал: «За то, что ты пробил просеку в самом северном в мире лесу! В журнале “Вокруг света” вышла большая разгромная статья о том, что некие безответственные люди уничтожили порядочный кусок этого леса». После этого Дмитрий Борисович замолк и выжидающе поглядел на меня, в то время как мне действительно стало страшно.

«Я работал согласно условиям технического задания, в котором четко прописано, на какой сейсмический зонд и где именно нужно выходить профилем. В задании приводятся точные координаты этого зонда и направление», — ответил я, раскрывая свой портфель и доставая оттуда техническое задание с картой, на которой простым карандашом были проставлены отметки о местоположении и направлении профиля.

Изучив мои бумаги, главный геолог спросил: «А кто подписал техническое задание?», на что я ответил: «Вы, Дмитрий Борисович, а также Нина Котт». После этих моих слов Тальвирский громко захохотал: «Хитер, жук! Ну а теперь давай спокойно сядем вдвоем и вместе придумаем, как нам с тобой отвести от экспедиции обвинение в вандализме».

Разложив на рабочем столе карту и техническое задание, я показал карандашную нитку нанесенного профиля и сказал: «Дмитрий Борисович, посмотрите! Профиль на карте проходит в двух миллиметрах от закрашенного зеленым цветом урочища Ары-Мас. Это карта километрового масштаба, а значит, на местности профиль проходит в двухстах метрах от него».

«А как оно там на самом деле, если послать вертолет и посмотреть?» — спросил главный геолог. «На местности урочище Ары-Мас значительно больше, чем обозначено на карте», — со знанием дела твердо ответил ему я. Тальвирский подумал немного и снова засмеялся: «Ладно, поступим так. Сейчас сделаешь на кальке увеличенную и подробную выкопировку карты с нанесением урочища и профиля. Потом иди домой и отдыхай, а завтра прямо с утра чтобы сидел как штык и ждал меня в кабинете. Прежде чем улечу в Москву, для тебя будет задание!»

Утром я направился в контору и первым делом зашел в топографический отдел, в котором в это время было довольно безлюдно по сравнению с летним сезоном. Кроме Малявко, в кабинетах отдела сидели только Валентина Тимофеевна Маршалова и Маргарита Дмитриевна Константинова — жена нашего Владимира Ильича, заменившая уехавшую Адрову. Малявко с порога весело встретил меня: «Как себя чувствуешь, ужасный северный варвар? Почитай, что о тебе пишут!» — произнес он, протягивая мне злополучный номер того самого журнала «Вокруг света». Я ответил ему в расстроенных чувствах: «Не хочу, Иосиф Владимирович. Меня уже главный просветил во всех подробностях», на что Малявко спросил: «Ну и как?»

«Чего “как”, Иосиф Владимирович? Я работал по техническому заданию, которое вообще-то было подписано самим Дмитрием Борисовичем. Ведь там не лес, а какие-то будылины торчат! Почему меня никто не предупредил заранее об этом Ары-Масе? Я бы тогда за километр его обошел!» — в сердцах ответил я. Малявко фыркнул: «Да потому и не предупредили, что никто ничего не знал. Там ведь на самом верху, в Москве, на одного доктора дендрологических наук приходится по пять деревьев, а на кандидата — по одному. Вот ты посбивал деревья и тем самым сколько ученых оставил без работы, а?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.