Её доброта и безрассудство
На улице меня встретил ветер — злой, сырой, пахнущий камнем и далёкой водой. И ступени.
Главный шатёр раскинулся выше, на следующем уступе скалы, и к нему вела узкая каменная лестница, вырубленная прямо в породе. Ступени были разной высоты: одни низкие, другие такие, что приходилось почти подтягивать себя коленом. Края стёрлись, кое-где откололись, и под подошвой похрустывала каменная крошка.
Талис шёл чуть впереди, не оглядываясь, но его рука держала мою мёртвой хваткой — и каждый раз, когда ступень оказывалась слишком высокой, он просто подтягивал меня вверх, одним коротким, экономным движением, словно я весила не больше плаща.
На середине лестницы я позволила себе поднять голову.
Справа обрывался край. Внизу, очень далеко, в сумраке между скалами, белела вода — я не видела её толком, но слышала: ровный, низкий гул, от которого внутри всё сжималось. Слева тянулись палатки, десятки палаток, и возле каждой стоял кто-то в тёмном, и каждый второй смотрел на нас.
Я опустила взгляд обратно под ноги. Так было проще.
Последние ступени дались тяжелее всего. Воздуха снова стало не хватать, сердце колотилось в горле, спина под платьем взмокла. На верхней площадке я на секунду остановилась, чтобы выровнять дыхание, — и Талис, не говоря ни слова, остановился вместе со мной. Стоял и ждал, пока я вдохну. Прикрывал меня собой от чужих глаз.
А потом мы вошли внутрь.
Внутри шатра оказалось огромное пространство, похожее на тот зал совета, в который я попала в прошлый раз. Большинство уже сидело на своих местах. И многие — в компании почти раздетых женщин.
Это и было главное отличие от прошлого собрания. В этот раз было кому отвлекать внимание от меня.
Талис усадил меня на стул рядом с собой, и я принялась разглядывать женщин и неприятных мне существ.
У эльфа на коленях сидела эльфийка с огромной грудью, одетая во фривольное платье. Она льнула к нему всем телом, а он самодовольно её обнимал.
М-да. Однако душа женщины в некоторых случаях находится в груди размера этак пятого-шестого.
На коленях у того, с белыми волосами и розовыми прядями, устроилась золотоволосая девушка — судя по ушам, человек. Одета в тунику, играла с его прядями и серьгой в ухе и явно прекрасно знала, как себя вести с мужчиной. Профессионально знала.
К моему удивлению, Люциус и тот серебряный монстр сидели одни — не привели с собой никого.
Любитель книг читал. Рядом с ним сидела миниатюрная девушка и так же, как и он, листала какую-то книжку. Это выглядело почти мило.
Владыка воздуха сидел расслабленно, а к его плечу привалилась девушка с чёрными как сажа волосами, в кроваво-красном платье. Она не играла, не заигрывала, не улыбалась — ей было скучно. А глядя на то, как он её обнимает, я понимала: ей это не нравится. Она была принудительным украшением.
Любитель ноготков сидел в компании девушки с короткими рыжими волосами и гладил её по голове, как зверька. Словно привёл не человека и не красивую девушку, а собачку.
Был ещё один, кто пришёл один. Тот мужчина, который на прошлом собрании смотрел на меня нейтрально. С крыльями дракона. Он поглядывал на всех этих женщин и вздыхал — будто прекрасно понимал, что это лишь декорация, и сам в подобном не нуждался.
Я посмотрела на Талиса. Он с явной брезгливостью смотрел в сторону входа. Я проследила за его неприязненным взглядом.
В шатёр вошёл странный тип.
Мужчина в кожаной безрукавке, кожаных штанах и высоких ботинках. С волчьими ушами на голове — держу пари, сзади был и хвост. Хищные черты лица, волосы собраны в чёрные дреды.
Он вёл за собой девушку. Такую же, с ушками, только поменьше. Одетую лишь в короткую юбку и кожаный лиф.
Но шокировало другое.
У девушки на шее был ошейник. К ошейнику крепилась цепь-поводок. И за этот поводок держался мужчина — время от времени дёргая, чтобы она поспевала за ним.
Оборотень, кажется. Неприятный тип. И он явно наслаждался тем, что эта девушка несчастна. Она шла с опущенной головой, и на её теле отчётливо виднелись синяки.
По взгляду Талиса и по лицам нескольких других мужчин я поняла: это была далеко не норма.
— Микаэль! Ты ничего не перепутал? — Низкий, грубый голос принадлежал дракону. — Привёл на последнее собрание перед коронацией рабыню?!
— Вам можно, а мне нельзя? — усмехнулся тот и опустился на стул. Девушку на колени он не посадил. — Посиди у ног. Хочу иметь возможность кого-нибудь пнуть под столом.
— Мы не приводили рабынь! Фаворитки живут в шелках, как и девушки из публичных домов. Если она сядет на пол у твоих ног, то пинать тебя я не стану. Я утоплю тебя в какой-нибудь луже, а потом сожгу твой труп в пламени дракона.
— Поддерживаю. Если у оборотней осталось такое рабство, это не значит, что мы станем это терпеть, — отозвался любитель ноготков.
Я внимательно его рассмотрела. На вид человек. Вьющиеся малиновые волосы убраны в низкий хвост, черты лица острые, губы пухлые, одет во всё чёрное, на руках много колец, на шее — украшения. Если бы я не знала, что он не человек, на Земле приняла бы его за неформала.
— Ой, ну ты-то не начинай. — Микаэль закатил глаза. — Править собираешься на новой земле, а ведёшь себя не как король, а как тряпка.
— На новой земле нет рабства. А когда оно было, никто не притаскивал людей на собрания на поводке. Отправь девушку в палатку. Здесь она сидеть не будет.
— Талис, ну ты-то поддержи меня. У дроу же ещё остались отголоски рабства. Вон, у тебя человечка под боком сидит, с твоей меткой. Приватизировал — и ничего, все стерпели.
— Не передёргивай. — Голос Талиса был холодным и ровным. — Люди с Истинной Земли — собственность короны, на чьи земли они попали. Это прописано в законах.
— Отправь девушку в палатку! — Это был уже Люциус.
— Совсем нет в вас духа садизма и желания унижать, — вздохнул оборотень. — Иди в палатку, рабыня. Ночью отработаешь. Всё веселье испортили.
Он пнул её по ноге. Я видела, как она стиснула зубы и поджала губы от боли. А потом поднялась и пошла к выходу из шатра, держа в руке цепь от собственного ошейника.
Господи. Не дай бог попасть в лапы этому оборотню. На его фоне остальные казались не такими уж мерзкими.
И мне жить рядом со всем этим балаганом несколько дней.
Надеюсь, у палаток есть звукоизоляция.
Глава 24. Скука.
Совет оказался невыносимо скучным.
Я честно пыталась вслушиваться в разговор — первые полчаса, может, минут сорок. Пыталась уловить логику, запомнить имена, понять, кто кому и что должен. А потом сдалась, потому что поняла: обсуждают они исключительно политику. Границы, спорные территории, мирные договоры, пошлины на торговых путях, какие-то давние долги крови, срок давности по которым, кажется, никого не волновал. Голоса сливались в ровный гул, как лекция по статистике в душной аудитории.
Я, как и остальные женщины в шатре, была здесь не больше чем декорацией. Красивой подставкой под чужой статус. Вроде вышитой подушки или серебряного кувшина — приятно, что есть, но мнения у него не спрашивают.
Талис гладил моё колено под столом. Медленно, задумчиво, почти рассеянно — будто успокаивал не меня, а себя. Ему явно это нравилось: чувствовать, что я рядом, живая и тёплая, под ладонью. Остальные обращались со своими спутницами примерно так же — как с чем-то, что можно обнять, погладить, усадить поближе или вовсе не замечать по полдня. Кто-то перебирал волосы своей девушки, не отрывая взгляда от карты на столе. Кто-то просто держал за запястье, как держат поводок.
Откровенно говоря, было тоскливо до зубовного скрежета. Хотелось вернуться в палатку и просто поваляться, уткнувшись лицом в меха. Хотя бы для того, чтобы не видеть все эти лица. Но такой возможности мне никто не предоставил — ни Талис, ни обстоятельства. И поэтому я оказалась там, где оказалась: на мягкой подушке возле будущего правителя, с ровной спиной и вежливым выражением лица.
Братьев Талиса, как и его сестры, в шатре видно не было. Из этого я сделала простой вывод: собрание предназначалось исключительно для потенциальных правителей, а не для тех, кто прибыл с ними. Для тех, кто просто сопровождение. И, судя по тому, как Талис держался — ровно, холодно, не отводя взгляда ни от кого из присутствующих, — у меня возникло стойкое ощущение, что все эти чужие хищники за столом казались ему меньшим злом, чем его собственные братья. Хотя, казалось бы, это были его родственники. Кровь. Семья.
Семья у него, конечно, была та ещё.
Если честно, вместо того чтобы отсиживать здесь задницу, я бы с куда большим удовольствием поболтала с Рэми. Сестра Талиса была, пожалуй, единственным по-настоящему светлым пятном в этой поездке — живая, любопытная, болтливая, и, что самое ценное, выкладывающая информацию целыми вёдрами, стоило только задать правильный вопрос. Возможно, я бы узнала что-то ещё об этом месте, о традициях, о том, чего мне стоит бояться на самом деле. А не сидела бы, пялясь по сторонам и считая узоры на ковре. Мне казалось, ещё немного — и я усну прямо за столом, уткнувшись лбом в столешницу. Настолько всё было занудно.
Зевнуть хотелось отчаянно. Я давила это желание в себе, стискивая зубы до боли в челюсти, потому что прекрасно понимала: лишнее движение здесь может обернуться проблемой. На меня то и дело бросал взгляды оборотень — тот самый, что приехал без пары. И ещё странный беловолосый дракон. Остальным я была глубоко безразлична, и слава всем богам этого мира.
Ну и, пожалуй, периодически я ловила взгляды Люция. Но Люций смотрел иначе — он просто пытался понять, что творится у меня в голове. Он хотел помочь, я это знала наверняка. Его руки то и дело сжимались в кулаки под столом, пальцы белели на костяшках, но… Кажется, он тоже не представлял, что со всем этим делать.
Мы с Талисом попали в патовую ситуацию. Фигуры расставлены, ходов нет, а партию признавать ничьей никто не собирается. И, видимо, вариантов вернуть меня обратно пока просто не существовало — хотя и Люцию, и Талису до зубовной боли хотелось, чтобы я сейчас мирно сидела дома, на Земле, и не отсвечивала в шатре, полном тех, кому человеческая женщина кажется забавной игрушкой.
За тот год, что я была знакома с Люцием, он приходил ко мне регулярно. Развлекал разговорами, пока Талиса не было дома, рассказывал о титанах, об их внутренних дрязгах, о том, как скоро состоится коронация. Мы сдружились — своеобразно, на подколах и взаимных шпильках, но искренне. Он был добрый, тёплый, с хорошим чувством юмора. С ним можно было поговорить по душам. Или просто посидеть и выпить, не объясняя, почему тебе паршиво. Талис меня к нему не ревновал — да и незачем было: мы с Люцием всегда держали дистанцию, и оба это понимали. Поэтому эта дружба была чем-то хорошим, светлым, и мой мужчина просто одобрительно кивал, когда я в очередной раз сообщала, что к нам на огонёк заглянет титан.
Мы даже Новый год однажды встретили вместе. Для меня — праздник, для них — просто ещё одна ночь, потому что в этом мире подобное не принято. Я, Талис и Люций обменялись подарками, перепробовали все новогодние закуски, которые я смогла вспомнить и воспроизвести, даже попытались помочь с готовкой — и были с позором изгнаны из кухни, потому что от двоих мужиков на четырёх квадратных метрах пользы меньше, чем от табуретки. Проводили старый год, выпили под куранты, к глубокой ночи набрались так, что мир приобрёл приятную мягкость, и уснули кто где. Точнее, я уснула в объятиях Талиса, а Люция утром обнаружила на ковре возле кровати — с похмельем и видом человека, пережившего небольшую локальную войну. Сама я при этом проснулась на кровати, в горячих руках, и ещё минут десять не хотела открывать глаза.
Обидно было до слёз, что и эта дружба сейчас мне ничем помочь не могла.
Моя каторга закончилась часа через четыре. К тому моменту несчастный оборотень, сидевший напротив, успел мысленно снять с меня всю одежду, повалить на кровать и приступить к своему грязному делу — судя по взгляду, как минимум дважды. Хорошо, что происходило это исключительно в его воображении, а не в реальности. Но глаза его буквально кричали об этом, и Талис это прекрасно видел. Ему это категорически не нравилось — я чувствовала, как напрягаются мышцы его руки у меня на талии. Сказать он ничего не мог: это ведь были просто взгляды, а за взгляды в приличном обществе горло не рвут. Внимание дракона его тоже напрягало, но куда меньше. Видимо, к беловолосому у мужчин вопросов не возникало.
Наконец все, довольные собой, потянулись из шатра наружу и начали спускаться по тропе. Девушки шли следом за мужчинами, я — за Талисом, стараясь не поскользнуться на камнях. Всё было спокойно.
Внизу, на поляне, уже накрыли большой стол. Место украсили со вкусом: разбросали огромные подушки, расстелили ковры, натянули над головой широкий тент. Кажется, работала какая-то магия, ограждающая от холода — на высоте должно было пробирать до костей, а здесь стояло почти летнее тепло. Такой пир и такие условия не удивляли. Всё-таки будущие правители, а не бродячие наёмники.
За столом оказались и те, кто сопровождал гостей. Как я поняла, охрана и слуги сидели отдельно, чуть в стороне, у своих костров. А родственники и особо приближённые лица — здесь. Талис усадил меня рядом с собой, на большую подушку. Тут же, с другой стороны, пристроилась Рэми, бросив на брата донельзя довольный взгляд: наконец-то освободился.
Все расселись. Я обвела взглядом собравшихся и сразу поняла: мужчины решили отвести душу. Ну, значит, надо готовиться к худшему. Казалось, стоит им как следует выпить — и они тут же поволокут своих барышень по палаткам. Собственно, именно за этим девушек сюда и притащили, так что удивляться нечему. Большинство из них уже сидели прямо на коленях у своих мужчин и кормили их с рук. Со стороны это выглядело почти романтично — если не читать подтекст всего происходящего.
Талис положил руку мне на талию и притянул ближе. Я молча прижалась к его боку и уставилась на еду. Он налил вина — себе и мне. А когда Рэми с самым невинным видом потянулась к кувшину, он без замаха хлопнул её по пальцам.
— Сестрёнка, ты ничего не перепутала? Я напомню, тебе только семнадцать. Даже на Земле в этом возрасте ещё нельзя пить, не говоря уже о наших законах. Вот сок пей. Вино не трогай.
Я улыбнулась в бокал. Надо же, какая забота.
Хотя её возраст меня удивил — я думала, ей больше. Но это многое объясняло: и то, как трепетно Талис её опекал, и то, почему она была настолько болтливой. По меркам этого мира она, наверное, считалась совсем младенцем. И при этом всё-таки оказалась здесь. Почему? Вопрос хороший. Возможно, Талис просто боялся оставлять её во дворце наедине с братьями. Возможно, она сама напросилась и выгрызла себе это право. Ответа у меня не было, да и спрашивать не особо хотелось — только лишнее внимание привлекать.
— Брат, ну опять? Я решила, что ты мне разрешишь выпить. Ну, а так хочу попробовать вино.
— Вырастешь — обязательно попробуешь. Сам лично тебе выставлю несколько бутылок из погребов. А пока — расти большой и пей сок.
Рэми с видом оскорблённой невинности отпила из своего стакана. Я принюхалась к бокалу: пахло чем-то цветочным, медовым. Вино было белым, почти прозрачным. Я сделала глоток. Сладкое — и очень крепкое. По градусу это скорее коньяк или виски, чем вино. Но меня таким не прошибёшь. Пила я в своё время немало, и печень реагировала на алкоголь философски.
Рэми подёргала меня за рукав.
— Может, не будешь пить? Это сносит с ног даже дроу и эльфиек, а ты человек. — Она с опаской покосилась на мой бокал.
— Меня не снесёт. Спасибо за беспокойство.
Разговоров за столом почти не было. Я разглядывала окружающих с чистым, почти научным любопытством, изучая повадки будущих правителей. Зрелище, скажем так, не из приятных — особенно с учётом того, что некоторые уже готовы были принять этот стол за постель.
Но всё же до любовных утех прямо за едой дело не дошло. Через час, когда часть гостей начала разбредаться по палаткам, Талис кивнул сестре — и она тут же потащила меня за руку в сторону костра. Явно чтобы посидеть и поболтать подальше от всего этого.
Я пошла охотно. Было скучно, хотелось либо поговорить с кем-то живым, либо просто выдохнуть. Да и покурить тоже. Закурить за столом казалось мне слишком грубой ошибкой, поэтому я рассчитывала отвести душу у огня.
Мы устроились возле пламени. Видимо, барьер доставал и сюда — было тепло, а не холодно, хотя Рэми всё равно прихватила две подушки, и я с удовольствием пристроила на мягкое свою многострадальную попу.
И тут до меня дошло.
Сигареты. Они остались в тех штанах, которые Талис развеял одним движением руки. Курить было нечего. Я растерянно всплеснула руками. Полное, сокрушительное фиаско — я совершенно об этом забыла.
— Твою мать… — прошипела я тихо.
Рэми посмотрела на меня странно, а потом вдруг покопалась в маленькой сумке на поясе, которую я у неё и раньше замечала.
— Тебе Талис просил отдать. — Она протянула мне пачку сигарет и зажигалку.
Любимый, ты моё спасение. У меня уши в трубочку заворачиваются от нехватки никотина, я уже готова продавать душу за одну затяжку.
Курение — яд и зло. Особенно когда сигареты нельзя и негде курить больше пяти часов подряд.
— Оп, моё спасение. — Я прикурила и с наслаждением выдохнула дым в сторону от девочки.
— Это сигареты, да? На новой земле тоже курят, но там они пахнут чистым табаком, а тут чем-то другим. Дашь попробовать? — На меня посмотрели с такой надеждой, что стало почти неловко.
— При всём моём хорошем отношении — нет. Не нужны тебе вредные привычки, маленькая. Да и вредные привычки на то и вредные, что они жизнь не облегчают. Лучше не начинай.
— Говоришь как Талис. Вечно мне всё нельзя и я маленькая.
— Почему нельзя? Можно. Можешь почитать книгу, заняться спортом или что-нибудь поизучать. — Я улыбнулась.
Ну троль я. И ничего не могу с этим поделать.
— Дай сигарету. — Она попыталась отобрать у меня наполовину скуренную сигарету, но я извернулась и перехватила её руку.
— Не дам, вредно, успокойся.
— Гляжу, тут явно веселее, чем за столом.
Я подняла голову. Это был тот самый мужчина. Тот самый дракон, что весь вечер странно на меня смотрел.
— А вам, кажется, скучно без увеселительной программы в виде девушки, — не удержалась я от язвительного комментария и тут же прикусила язык.
Забыла, кто передо мной и где я нахожусь. Моя тролльская натура и привычный стиль общения пробивались наружу, и удержать себя я не успевала.
— Я дракон, у нас не принято держать гарем и заводить фавориток. А ты, кажется, куда более строптивая, чем выглядишь. Угостишь сигареткой?
Я молча протянула пачку. Он вытащил одну и прикурил от пламени, вспыхнувшего прямо на кончике его пальца.
Удобненько.
— А мне нельзя. Вырасту — начну пить, курить и уйду из дворца, — сообщила Рэми с видом мученицы.
Рэми, какой же ты ещё ребёнок. Я в четырнадцать точно так же кричала отцу. Потом отпустило, повзрослела.
Девочка гордо поднялась и зашагала обратно к столу. Ей в спину дракон бросил:
— Путешествия — это хорошо. Главное, к оборотням не захаживай.
Он опустился на землю в метре от меня — не ближе, подчёркнуто корректно.
— Как тебе вид? Красивый закат?
Я посмотрела на небо. И правда — кроваво-розовый, разлитый по полнеба закат. Внизу было слышно, как колышется вода. Красивый вид, ничего не скажешь: горы, закат, сигареты, костёр, романтика. Только рядом беловолосый сомнительный дракон, а неподалёку — подросток с горячим желанием пуститься во все тяжкие.
— Красиво. Почему вы решили начать разговор со мной?
— Скучно стало. Сидеть одному в палатке слишком тоскливо. А тут живое общение с девушкой. Да и давай начистоту: я соблюдаю дистанцию, и даже если появится Талис, проблем не будет. Я уважаю чужое право собственности, проблемы с короной мне не нужны. Давай просто представим, что мы знакомые, которые сели поговорить без задней мысли.
— Скучно, значит. Ну тогда, может, расскажешь, что это за место?
— Древнее место. Когда-то самые первые правители здесь заключили первый союз и мирный договор, это было множество тысячелетий назад. Тогда внизу не было даже реки — там шёл торговый путь, и ходили караваны. Время прошло, горы чуть осыпались, дорогу размыли наводнения, а традиция собираться здесь перед коронациями осталась. Это вкратце.
— Значит, символ мира. Логично.
— Я удовлетворил твоё любопытство, удовлетвори и ты моё. Как твоё имя?
— Анис.
— Красивое имя для человека. Хочу спросить: ты всё же с истинной Земли, судя по ауре и отсутствию следов какой-либо магии, кроме странного осадка, но он, скорее всего, от метки. На Земле много красивых женщин?
— С Земли, — согласилась я. — Смотря что для вас красивая женщина.
— Красивая? Я дракон, для нас красота в том, что девушка выглядит плодовитой и может зачать и родить.
А прямо сказать — не судьба? Хотя это было скорее предположение, чем оценка.
— То есть, с широкими бёдрами или хорошими формами?
— Да, просто не знал, как корректнее сказать, чтобы не было грубо. Женщины в этом мире в большинстве своём стройные и не вызывают интереса. Вот и хотел узнать — может, стоит с Землёй позже удачу попытать.
— Земля тебя порадует в этом смысле. Если поискать, таких немало. Есть даже модели, которые показывают одежду для девушек с формами.
— Ох, кажется, я слишком давно не был на Земле, если всё дошло до подобного. Спасибо, Анис. Теперь я точно знаю, что мне стоит посетить истинную Землю.
Я усмехнулась и стряхнула пепел в костёр. Разговор, как ни странно, выходил почти приятным — впервые за весь этот бесконечный день кто-то говорил со мной как с собеседником, а не как с предметом интерьера.
И в этот момент ко мне прибежала Рэми. Запыхавшаяся, бледная, с глазами по пять копеек.
— Анис, там Талис… он с ума сошёл, он в карты сел играть и играет не на деньги, а на тебя.
Я застыла.
Что он делает? На кого он играет?! Ах ты кобель! Да я тебя кастрирую тупым ножом со стола, и меня ещё оправдают!
Глава 25.План побега.
За одну секунду мой мозг успел выдать десяток версий того, из-за чего это могло случиться.
Я рванула к столу настолько быстро, насколько позволяло дурацкое длинное платье, на ходу перебирая в голове все маты, которые знала сама, и половину тех, которым меня успели научить в этом мире. И почему-то именно в этот момент в голову лезли совсем не добрые мысли. Картинки из учебников истории: инквизиция, дыба, испанский сапог, щипцы, раскалённое железо. Я живо представила, как проверяю весь этот арсенал на собственном мужчине — и, надо сказать, фантазия шла на удивление бодро и в деталях.
За столом действительно сидели двое.
Талис и Люций.
Ой, придурки. Ой, придурки же. А предупредить меня, естественно, никто не мог. Я уже успела похоронить себя дважды, придумать три сценария мести и один побег, а они…
От сердца отлегло так резко, что я едва не села на землю прямо там, где стояла. Выдохнула. Медленно, через нос, стараясь не выдать себя.
Но если играют эти двое — значит, они что-то придумали. Потому что Люций, сколько я его знаю, не притронется ко мне как к женщине никогда и ни при каких обстоятельствах. Я интересовала его исключительно как друг и собеседник. Даже платонические отношения со мной ему были неинтересны — он честно и прямо об этом однажды сказал, и я тогда даже слегка обиделась, а потом поняла, что это лучший комплимент в моей жизни.
Дружба. Только дружба. Хорошая, крепкая, прочная дружба. Без подтекста, без второго дна, без пошлых намёков. Что меня не могло не радовать — особенно сейчас.
Вокруг стола собрались все неприятные мне личности. Все до единой, будто по списку.
Они смотрели с азартом. Кто-то делал ставки — я слышала звон монет и короткие, деловитые реплики. Я обвела взглядом собравшихся и мысленно отметила: если бы мой любимый играл не с Люцием, я бы уже лезла душить. Душить всерьёз, обеими руками, со всей силой, которая у меня есть, и плевать на последствия. Но я прекрасно понимала, что сейчас все мои эмоции можно прочесть у меня на лице, как по открытой книге. А лицо у меня, к сожалению, всегда было честнее, чем мне хотелось бы.