года классного руководства я как-то ни разу не замечала такой его особой
заинтересованности…
И тогда я отнял свою руку от маминой, встал и медленно, четко зачитал вслух две
заранее подготовленные записки. И сказал в завершение, что я просто разыграл девочек, потому что мне надоели их приставания.
В классе поднялся страшный шум. Обескураженные жалобщики, стали кричать, что я возвожу гнусную напраслину на их благородных дочек и потребовали записки для
сличения почерков. Я отдал их Елизавете Андреевне, она внимательно ознакомилась с
ними, грустно покачала головой и передала притихшим родителям.
Опьяненный неожиданным успехом, я показал всем принесенную коллекцию и
предложил почитать вслух письма других девочек.
– Не делай это! – прошептала мне мама, но меня уже понесло. Я тут же зачитал еще
несколько записок и остановился только тогда, когда родители остальных девочек стали
кричать:
– Хватит! Достаточно! Пора прекратить это безобразие! У него их целая куча – так
мы будем сидеть здесь до самой ночи, что ли?!
– Почему хватит? – заволновались родители, уже выслушавшие записки своих
любвеобильных чад, – пусть читает дальше, времени у нас достаточно! Когда он читал о
наших – вы смеялись, теперь хотим посмеяться мы!
14
– Прекрати! – жестко сказала мне мать, забрала из моих рук шкатулку, высыпала
содержимое на парту и стала быстро рвать маленькие бумажки в клетку и линеечку.
На обратном пути мама не хотела со мной говорить. Отвечала односложно и думала о
чем-то своем. Я понял, что сделал что-то не так и уже дома, стыдясь, через силу сказал:
– Они же сами виноваты, что мне еще оставалось делать?
На что мама мне так и не ответила. На следующий день мне в классе объявили
бойкот. И мальчики, и девочки перестали со мной говорить. Я тяжело переживал это и
ничего не говорил маме. Прошло немало времени, прежде чем стараниями Елизаветы
Андреевны эта история ушла в небытие.
А потом пришли другие времена, когда меня, кроме девочек, ничто другое не
интересовало. Интересно бы сейчас, когда мне за 70, перечитать те наивные записки…
Даже не верится, что это было со мною.
==============
ПОМИДОРНЫЙ КОРОЛЬ
Заведующий сырьевой площадкой Херсонского консервного комбината (в
прошлом – консервного завода им. Сталина) Мэ?йер Григорьевич Орлов, в просторечье –
Майо?р Григорьевич, был на гигантском предприятии личностью заметной. Толстый
старик с огромным животом сидел безвылазно в диспетчерской будке с большими
окнами, возвышающейся над безграничной асфальтированной площадкой с беспрерывно
бегущим конвейером, где разгружались одновременно десятки автомобилей и барж, доставлявших на переработку сырье со всей области.
Осенью комбинат был буквально завален помидорами. Они были везде: у
конвейера и на подъездных путях; тихо плескались в зеленовато-мутных волнах грузового
водного ковша – небольшой акватории с выходом в Днепр, куда причаливали баржи под
разгрузку; покрывали пушистым кровавым ковром огромную территорию, размером с
небольшой западно-европейский городок. Осенью здесь повсюду доминировал красный
цвет.
За сутки на комбинате перерабатывались тысячи тонн сырья, выпускался миллион
условных банок готовой продукции. Так что, добрых полтора месяца тут правил только
один бог и царь – сеньор Помидор!
Прекрасная дешевая томат-паста, вкуснейшие соленья и моченья расходились
отсюда по всему бывшему Советскому Союзу. А каким успехом на кубинских авиалиниях
– помнится ли еще кому-нибудь наша тогдашняя пылкая дружба с этой далекой