Баллада о рыцаре маниакально-депрессивного образа. Рождение психоза

– Нет, на работе я не пью. Я теперь вообще, знаете ли, не пью. Три дня как ни капельки. Точка, – ответил Цуаф, заподозрив неладное.

«Подсиживают, падлы! Хотят подловить… но только зачем им это?» – подумал Цуаф.

– Как знаете, Иван Георгиевич, а я выпью. Вы, надеюсь, не против?

Цуаф пожал плечами. Фистов достал из внутреннего кармана пиджака стеклянную фляжку водки и сделал несколько глотков из горлышка.

– Х-ху, – выдохнул Фистов, закручивая крышечку и убирая фляжку обратно в карман.

Цуаф поморщился, последние дни он на дух не переносил водку, и он, большой любитель этого дела, сам себе удивлялся.

– Может быть, все-таки… – начал Фистов.

– Нет, – отрезал Цуаф, – я не пью.

Доктор полистал несколько медицинских карт, но ему это быстро наскучило. Небрежным движением он отбросил одну, а затем и вторую карту на край стола и стал смотреть в окно. Окно выходило на западную сторону, так что в кабинете было еще не так жарко, но доктор уже чувствовал себя неважно, от слабости на лбу стала появляться испарина.

«Такая жара, а он в костюме – вот же чудак! – подумал Цуаф, глядя на Фистова. – В костюме, да еще в каком! В малиновом! На дворе 2001 год! Всё, кончились малиновые пиджаки».

– Ну и что же, что кончились? – спросил Фистов.

Цуаф вздрогнул, он не сразу понял, что подумал он это вслух.

– Да ничего. Просто жарко сегодня, голова не работает.

– Да, жарко, жарко, – согласился Фистов.

В дверь постучали.

– Войдите, – крикнул Цуаф.

В приоткрытую дверь просунулась голова-одуванчик.

– Здрассьте, Иван Георгич, это я, – с неуверенной улыбкой сказала старушка в серой шерстяной жилетке на пуговицах.

– Здравствуйте, Антонина Прокофьевна, пройдите в процедурную.

– А Гавхар? Что-то ее совсем не видно.

– Она уволилась, у нас новая… новый… у нас, в общем, теперь медбрат, – ответил Цуаф. – Да, медбрат, – повторил он и посмотрел на Фистова, который не без интереса разглядывал свои тяжелые, с мощными каблуками, черные высокие ботинки… было в них что-то ковбойское…

– Уколы-то делать приходилось? – обратился он к Фистову.

– Очень жаль, хорошая была медсестра, – сказала Антонина Прокофьевна. Цуаф пропустил мимо ушей.

– Приходилось или нет? – не отступал доктор.

У Цуафа были подозрения насчет этого новоявленного медбрата, доктор подозревал в нем ревизора. На доктора уже неоднократно поступали жалобы за его пьянство в рабочее время. Но пока, слава богу, увольнение ему не грозило – некем заменить. К тому же он, доктор Цуаф, был единственным во всей поликлинике, за исключением главврача, у кого была степень кандидата медицинских наук. В дозапойные времена Иван Георгиевич Цуаф подавал надежды…