Тень

© В. Зайцева, текст, 2026

© Издание на русском языке, оформление издательство «Мангата», ООО «Норгис-пресс», 2026

Плейлист

passmurny – Сердце

baur karbon – Переживем

baur karbon – 50000 секунд

Женя Трофимов & Комната культуры – Все они о тебе

тима ищет свет – потанцуй со мной

Даниил Ким – моменты

Никита Сударь – Худи

Ваня Дмитриенко – Настоящая

МУККА – Днями-ночами

Макс Корж – Крутой чел

КОСМОНАВТОВ НЕТ – ВСПОМИНАЙ

POLINA CHILI – Между нами

MONA – В твоих глазах

Beautiful Boys – Нежная любовь (версия 2021 года)

XOLIDAYBOY – Океаны

Глава 1

Первое сентября. Когда ты первоклашка, все вокруг уверяют, что это – главный праздник: будто бы ты уже большой и смело шагаешь во взрослую жизнь, нагруженный огромным ранцем, а над головой колышутся пышные банты, которые, кажется, больше самой головы.

Только вот эта идеальная картинка была совершенно не про меня. Ранец – да, праздник – допустим, но вот бантов точно не было и быть не могло. В начале августа младший брат умудрился прилепить мне на макушку жвачку. Волосы у меня и так росли мучительно медленно, а те многообещающие пряди, которые наконец-то отросли хотя бы до каре, пришлось безжалостно отстричь. И в первый день осени я шагала в школу с короткой стрижкой: сбоку – почти ежик, а сверху – мягкие, длинноватые волоски, которые все время падали на глаза. До сих пор помню, как раздражающе часто приходилось их приглаживать к основной копне, будто они нарочно испытывали мое терпение.

Но дело было даже не в стрижке и не в отсутствии праздничных бантов. Настоящую ложку дегтя в мой первый школьный день добавило знакомство с одноклассниками. Я вошла в класс, стараясь выглядеть уверенно, и устроилась за второй партой рядом с девочкой. Она сразу же повернулась ко мне, чуть прищурившись, будто пытаясь рассмотреть как можно внимательнее, и протянула руку для знакомства.

– Мирослава, – представилась она, широко улыбаясь, будто мы давние подружки.

– Варя, – ответила я тем же тоном, осторожно пожимая ее ладонь.

– Приятно познакомиться, Ваня, – с искренней радостью протянула она и начала трясти мою руку так энергично, что я уже мысленно прощалась со своей кистью.

– Я Ва-ря, – отчетливо растянула по слогам, надеясь, что теперь-то она услышит.

Она перестала трясти мою руку и вдруг уставилась на меня почти изучающе, будто искала хоть одну подсказку, что могла бы подтвердить ее заблуждение. Но никаких подсказок не было: темно-синие брюки, белая блузка, никаких бантов – да и мой синий рюкзак выглядел самым обычным.

– Ты девочка? – спросила она, расцепив наши руки и посмотрев так подозрительно, словно я только что призналась, что прилетела на тарелке.

Я молча кивнула, переплела пальцы и отвела взгляд в сторону зеленой школьной доски.

– Просто… ты не похожа на девочку, – продолжила Мирослава, все так же рассматривая мой профиль.

Я лишь упрямо переводила взгляд с одного картонного кленового листочка с буквой на другой, читая по слогам слово «праздник».

В этот момент к нашей парте подошел мальчик. Он остановился напротив, и судя по тому, как уверенно держался, было ясно – в этот раз Мирослава не перепутает.

– Как вас зовут? Давайте знакомиться, – предложил он, обводя нас взглядом.

– Мирослава, – так же звонко, как и меня пару минут назад, она поприветствовала одноклассника.

– Варя, – мягко улыбнулась я.

– Варя? – Он приподнял бровь, смотря сверху вниз, словно не верил своим глазам.

«Дурацкий праздник», – прозвучало в моей голове тогда, десять лет назад. И вот сейчас, шагая в школу в первый день нового учебного года, я думала абсолютно то же самое.

Мы с братом вошли в холл на первом этаже. Но едва я успела моргнуть, как Клим уже махнул мне рукой и направился к своей компании. Кто бы мог подумать, что тот самый щуплый, клеящий жвачки на голову сестре гадкий утенок когда-нибудь превратится в статного красавца, за которым будет бегать половина параллели? Видимо, когда в нашей семье раздавали красоту, я стояла в очереди за кислыми мармеладками. Иначе как объяснить тот факт, что за моим младшим братцем увивалась толпа девчонок, а я за десять лет так ни разу ни с кем и не встречалась?

Не то чтобы меня это особо беспокоило – просто было не до романтики. С первого класса вместо бантиков и школьных танцев я буквально выпросила у родителей коньки и абонемент на городскую ледовую арену. Они-то думали, что их дочь будет кружиться под музыку, сверкая стразами на платье, и выкручивать пируэты. Но стоило мне впервые надеть коньки, как все пошло не по сценарию. Я уверенно выехала на лед и, цепко переставляя ноги, направилась не к хрупким девочкам у борта, а прямо к грузному мужчине со свистком, который стоял в центре арены.

Ему понравилась моя напористость, и уже через неделю я стояла в очереди на тренировку у хоккейной команды. И вот десять лет я – левый крайний нападающий женской городской сборной.

– Привет, Тень, – произнес Тима – тот самый парень, который тогда, десять лет назад, подошел к нашей с Мирой парте.

Он стоял в дверях класса, улыбаясь так широко, будто мы с ним лучшие друзья. Проходя мимо, я демонстративно закатила глаза, коротко махнула ему в ответ и молча направилась к последней парте у окна. Моей крепости.

– Ну, Тень, как прошло твое лето? – не отставал он, увязавшись за мной, как хвост.

Бросив сумку на пол рядом с партой, я плюхнулась на стул и уставилась на Тиму, смотря прямо в глаза. Наша немая битва в гляделки длилась ровно до тех пор, пока ему в плечо не врезался Вадим. Тима дернулся, отводя взгляд, и в этот же момент я тоже отвернулась и уставилась в окно.

– Ты слышал, что у нас будет новенький? – донесся до моих ушей голос Вадика.

Я внутренне напряглась, но внешне постаралась ничем себя не выдать – просто смотрела в окно, делая вид, что меня это абсолютно не касается. Хотя уши ловили каждое слово.

– Говорят, его выгнали из предыдущей школы за драку и теперь засунули к нам в класс для исправления, – закончил Вадик вполголоса.

И ровно в ту же секунду весь класс синхронно повернул головы к дверям.

В класс вошел парень с небрежно перекинутым через плечо пиджаком. И, честно сказать, выглядел он слишком эффектно, чтобы остаться незамеченным: черные лоферы, серые брюки, свободные на бедрах и зауженные к щиколоткам, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Впечатление такое, будто он пришел не в обычную школу, а на фотосессию для какого-нибудь каталога «Как выглядеть опасно и красиво одновременно».

Но, несмотря на вычурность, наряд парню очень даже шел. Мира, конечно же, заметила это первой. Она буквально подпрыгнула на месте и бросилась к нему знакомиться, опережая всех.

Тима с Вадимом, разумеется, рванули следом. Для них любой новенький – это шанс либо подружиться, либо устроить соревнование в сомнительной крутости.

А я… я облегченно выдохнула. На какое-то время внимание Тимофея Лисовского переключилось с меня на более эффектный объект.

«Потерпи еще три часика», – твердила я себе, усаживаясь удобнее и скользя взглядом по классу. А потом на тренировку, домой – и так еще примерно сто семьдесят пять дней до лета.

Для меня школа давно стала лишь промежуточным звеном между домом и льдом. Здесь я просто существовала: соблюдала расписание и выполняла контрольные. Но стоило мне надеть коньки… все вокруг будто гасло. Мир за пределами арены исчезал, растворяясь в белой дымке дыхания, в скольжении лезвий по льду. Там, на этой холодной площадке шестьдесят на тридцать, я не просто жила – я была собой.

– Извини, тут свободно? – незнакомый голос мягко оторвал меня от размышлений.

Обернувшись, я увидела, как новенький стоял у парты, взявшись рукой за свободный рядом со мной стул.

– Это Тень, – фыркнул Тима, появляясь у него за спиной. – С ней лучше не водись, а то тоже молчанкой заразишься. Или чем похуже.

Новенький, секунду назад смотревший мне в глаза, медленно прищурился и повернул голову к Лисовскому. В воздухе ощутимо повисло напряжение.

Но парень ничего не успел произнести, потому что я бросила Тиме:

– Я – Варя, – отчеканила, не выдержав. – Или в твоей оперативной памяти это не помещается? А, да… забыла. Там же всего один гигабайт, и тот занят таблицей умножения и паролем от школьного вай-фая.

– Тень, ты ничего не попутала? – Вадик вступился за Тимофея, который стоял, открывая и закрывая рот, пытаясь подобрать слова.

– Ва-ря, – подчеркнула я, глядя ему прямо в глаза.

– На два предложения больше, чем обычно, – раздался приближающийся бархатный голос. – Сегодня точно звезда упадет.

Надеюсь, тебе на голову.

Мира остановилась напротив моего стола, не обращая на меня ни малейшего внимания, будто я была прозрачной. Ее взгляд был сосредоточен только на новеньком.

– Ты правда хочешь сесть с Тен… с Варей? – спросила она с таким пренебрежением, и я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Тут же свободно, Варя? – Новенький специально выделил мое имя, повернувшись ко мне. Его глаза были холодного голубого оттенка, и смотрел он так, будто проверял мою реакцию.

– Да.

– Тогда я буду сидеть здесь. – С этими словами он повесил на спинку стула пиджак и занял место, которое уже лет пять как пустовало.

Едва он устроился, как нечаянно задел меня коленом. Я моментально выпрямилась, будто меня дернули за ниточку, и сжала кулаки, хотя до этого руки спокойно лежали на столе.

Мира и Тима переглянулись, явственно перекидываясь какими-то молчаливыми комментариями. Но их немой диалог оборвал звонок.

Лисовский прожигал меня глазами, пока плелся к своей последней парте у стены. Мира, бросив новенькому ободряющее: «До встречи», важно направилась к первой парте в моем ряду. Я тихо выдохнула, будто впереди не урок, а испытание, которое нужно пережить, чтобы добраться до конца дня.

– А у вас миленько, – вполголоса усмехнулся новенький.

Я метнула на него косой взгляд, но промолчала. Просто открыла тетрадь, решив, что игнорирование – лучший вариант выживания. Хуже первого сентября могут быть только уроки первого сентября. Какой-то садизм. Если уж праздник, то он должен быть полноценным.

Я попыталась сосредоточиться на словах Дарины Игоревны, но что-то острое впилось в мое предплечье так неожиданно, что я вскрикнула.

– Варя? – Голос классной руководительницы разлетелся по классу, и все двадцать три пары глаз уставились на меня. – Ты хотела что-то сказать?

– Нет, – ответила я слишком громко и устремила убийственный взгляд на новенького.

Но на его лице не было ни капли раскаяния или смущения. Наоборот, он ухмылялся, крутя в пальцах ручку. Ту самую, которой, похоже, меня и ткнул.

– Тогда продолжаем, – произнесла Дарина Игоревна, делая вид, что ничего странного не произошло. Она повернулась к доске, где, написанная мелом, уже красовалась тема урока: «Повторение. А.Н. Островский „Гроза“».

– Ты что себе позволяешь? – тихо, но предельно жестко прошипела я, убедившись, что на нас никто не смотрит.

– Ну, ты меня игнорировала, – так же шепотом ответил он и совершенно невинно пожал плечами. – Я и решил привлечь твое внимание.

Он повернул голову и снова улыбнулся так, будто наше знакомство шло идеально.

– Меня, кстати, Давид Герасимов зовут.

И протянул ладонь.

Я, сама не понимая зачем, вложила свою руку в его. И тут же почувствовала теплую волну, прокатившуюся по коже.

– Ого, – вырвалось у меня. И, чтобы не выглядеть полной идиоткой, быстро добавила: – Впервые встречаю человека с таким именем.

– Приятно быть у тебя первым, – ответил он без малейшей паузы.

Мои брови взлетели на лоб, а глаза пересохли оттого, насколько широко я их распахнула. И только после того, как мозг наконец переварил услышанное, я заметила, что мы все еще держимся за руки. Я резко отдернула свою, будто обожглась, и схватила первое, что попалось в пенале. К счастью, это оказалась ручка.

За оставшееся время урока мы не обменялись ни словом. Но странное ощущение, словно что-то новое и опасное тихо проникло в мою зону комфорта, не отпускало до самого звонка на перемену.

Я поспешила в туалет, надеясь, что умывание прохладной водой хотя бы чуть-чуть поможет справиться со смятением. К моему облегчению, в небольшом помещении я оказалась одна. Открыв кран, я подставила под струю пальцы и наблюдала, как вода стекает по ним прозрачными дорожками. Прохлада сразу пробралась внутрь, разогнав напряжение. Холод всегда действовал на меня успокаивающе, связываясь с привычным чувством контроля на льду, где я чувствовала себя уверенно и спокойно.

Но стоило мне сделать еще один глубокий вдох, как послышался приближающийся девичий смех. Я тут же закрыла воду, вытерла руки о джинсы и почти бегом бросилась к самой дальней кабинке. Лишь запершись там, я наконец позволила себе выдохнуть.

Не успела я прислониться к двери, как в туалет ворвались девочки, что-то громко обсуждая и смеясь.

– И почему он вдруг решил сесть с Тенью? – раздалось слишком отчетливо.

Я мгновенно прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя случайным звуком, и пятилась до тех пор, пока не уперлась лопатками в холодную плитку. В этот же момент пятка предательски задела пластиковую корзину. Звук вышел громче, чем хотелось бы.

Я замерла, уже мысленно прокручивая варианты побега из страны после такого позора. Но, к счастью, вода в раковине, которую пустили девочки, продолжала шуметь, и они, видимо, ничего не услышали.

– Понятия не имею, – отозвался до боли знакомый голос. – В любом случае она не помеха. Вы видели, как он одет? – с почти трепетным интересом добавила Мира. – Такие, как он, не для таких, как она.

– Ты видела, как она смотрела на него?

– Пусть смотрит. Главное, чтобы руками не трогала, – холодно отрезала Мира, и девочки разразились смехом.

Меня не задело сказанное Мирой. Я уже давно научилась просто не обращать на нее внимания, особенно после того дня, когда мы с ней познакомились. Вот только до сих пор не понимала, за что она на меня так взъелась.

Звонок на урок спас меня. Выждав пару секунд, чтобы девочки успели отойти, я осторожно вышла из кабинки, потом из туалета… И тут же врезалась в чью-то твердую грудь.

– Ну и долго же ты, – произнес Тима, положив руки мне на плечи.

Его глубокие карие глаза смотрели прямо на меня – они успели свести с ума половину девчонок в параллели.

К счастью, я к ним была равнодушна.

– Чего тебе, Лисовский? – Я попыталась отстраниться, но он только крепче сжал мои плечи.

– Значит, у меня мозг крошечный? – приподнял он бровь, нарочно изображая обиду.

– Заметь, это ты сказал, а не я, – выпалила первое, что пришло в голову.

– Ты сегодня разговорчивее обычного, – задумчиво протянул Тима. – Неужто флюиды новенького на тебя так повлияли? – Его усмешка была колючей, неприятной.

– А тебе вообще какое дело до меня? – Я снова попыталась вывернуться, и на этот раз он все-таки отпустил.

Я машинально потерла правое плечо – оно всегда болело сильнее после любых резких движений. В этот момент я уловила, как Тима смотрит именно на мою руку. Его лицо смягчилось, и на секунду мне даже почудилось что-то похожее на… сожаление? Да нет, бред какой-то. И я оказалась права: через миг он снова натянул свою привычную язвительную улыбку.

– Может, я ревную, – сказал он и сделал шаг почти вплотную ко мне.

– Ты чего? – Я попятилась, пока спиной не уперлась в деревянную дверь женского туалета.

Отлично, я в ловушке.

– Я… – начал он, наклоняясь чуть ближе.

– Варь! – раздался бас, эхом отлетая от стен.

Тима резко обернулся.

В нашу сторону уверенно шел Давид. Даже издалека он выглядел так, будто занимал собой весь коридор. Хотя был всего на пару сантиметров выше меня – а для девушки мои сто семьдесят пять и так считались внушительными. Широкие плечи и спокойная, собранная походка делали Давида визуально более крупным… и грозным.

– Я как раз искал тебя, – сказал он, будто Тима стоял тут просто как декорация. И подмигнул мне – уверенно, словно мы были знакомы намного дольше часа.

Лисовский медленно повернулся ко мне, и по выражению его лица было очевидно: настроение у него стремительно падает. Он сделал шаг назад, затем столкнулся взглядом с Давидом и сунул руки в карманы брюк.

– Новенький, – протянул Тима с ядовитой вежливостью, – нехорошо опаздывать на уроки в первый же день.

– Думаю, опоздания плохо отражаются не только на новеньких, – Давид особенно выделил последнее слово, будто намекал Тиме не называть его так, – но и на тех, кто здесь уже давно.

Я продолжала неподвижно стоять, прижавшись спиной к двери, и наблюдать за диалогом двух парней. За десять лет обучения в школе я ни разу не получала столько внимания, сколько свалилось на меня сегодня. И ладно если бы я что-то выдающееся сделала – не знаю, мисс школы выиграла, например. Но я просто вела себя как и всегда… Или нет? Не как всегда… Я ведь вспылила, решила высказаться, чего обычно не делала, привыкшая просто не слушать, когда Тима открывал рот. Но после появления Давида кто-то словно щелкнул невидимым выключателем – и я перестала быть тенью.

– Ва-а-арь. – Голос вырвал меня из мыслей, и, сфокусировав взгляд, я увидела перед собой две протянутые ладони одноклассников.

Я совершенно потеряла нить их диалога и не имела ни малейшего понятия, о чем они договорились… если вообще о чем-то договорились. Но оба смотрели на меня так, будто я сейчас должна решить судьбу мира. Хотя бы на ближайшие пять минут.

– Что? – выдавила я настолько хрипло и тихо, что сама едва себя услышала.

– Покажешь, где класс? – спросил Давид мягко, почти вежливо. Он сделал шаг вперед, но тут же уткнулся в спину Тимы, который встал между нами, преграждая ему путь и обзор на меня.

– Вот же пиявка, – процедил Лисовский себе под нос. Но когда он встретился со мной взглядом, уголок его губ предательски дернулся, вырисовывая слабую, почти невидимую улыбку. – Варь, пошли в класс. А этот пусть идет за нами.

Варь? Не могла вспомнить ни одного случая за десять лет, когда Тимофей Лисовский называл меня по имени.

Что им вообще от меня надо? Достали!

Собрав остатки решительности, я подняла руку и коснулась ладони Тимы. Его лицо озарила довольная, почти победная улыбка. Еще секунда, и он бы, наверное, объявил себя чемпионом сегодняшнего дня.

Но я схватила его за руку… и так же резко оттолкнула в сторону.

Тима отшатнулся, ошарашенно распахнув глаза. Давид тихо усмехнулся, явно ожидая, что теперь я выберу его. Он стоял с протянутой ладонью, наверняка уверенный, что теперь-то у него преимущество. И с ним я повторила то же самое: схватила за руку и отпихнула в другую сторону.

Не оглядываясь, я развернулась и быстро зашагала к кабинету. Сердце стучало так громко, что я слышала его в ушах. Молилась только об одном: чтобы ноги не заплелись и я не растянулась посреди коридора. Хотя, случись подобное, может, тогда все это безумие быстрее бы закончилось.

Оказавшись у нужной двери, я постучала три раза и приоткрыла ее.

– Извините за опоздание, можно пройти на свое место? – произнесла я на автомате, стараясь не встречаться взглядом с учителем математики.

– Конечно. Проходи, Варя, – мягко ответил Михаил Сергеевич.

Он был понимающим учителем, одним из немногих в школе, которого ученики не просто уважали, а любили. Молодой, спокойный, всегда вставал на сторону ученика. Педагоги из старшего поколения ворчали, что он нас «балует», но, по моему мнению, в них говорила банальная зависть и нежелание признавать, что мир меняется и подходы к детям тоже.

Я сделала всего пару шагов к своей парте, когда за спиной вновь раздался стук, а следом – легкий порыв воздуха, всколыхнувший кончик моей косы.

– Извините, – раздраженно бросил Тима.

– За опоздание, – спокойно добавил Давид.

– Показывал новенькому дорогу, – добавил Лисовский тоном героя, совершившего подвиг.

Я не оборачивалась и шла дальше, но укол недоброго взгляда в затылок почувствовала мгновенно. Парни точно не могли так на меня смотреть. Михаил Сергеевич уже успел отправить их отвечать к доске, потому что они нарушили святое правило: если опоздал больше чем на семь минут, будь добр ответить на вопросы по теме урока за каждую лишнюю минуту.

Я чуть повернула голову и наткнулась на взгляд Мирославы Герц – холодный, будто своим присутствием испортила ей первое сентября. От этого взгляда внутри все неприятно сжалось, но я лишь опустила глаза и ускорила шаг к своей парте, мысленно умоляя день закончиться как можно скорее.

Глава 2

Прошла уже неделя с начала учебы, и, казалось, все забыли о злосчастном первом сентября. Мира с девочками по-прежнему не обращали на меня ни малейшего внимания, разве что сверлили взглядами каждый раз, когда я проходила мимо.

Но стоило в коридоре появиться Давиду, как они, будто по щелчку пальцев, превращались из шумных гиен в статных львиц.

Из необычного было только одно – Тим стал вести себя заметно тише. Привыкшая к его постоянным подколам и бесконечным придиркам, я отчетливо ощущала, как уменьшилась концентрация Лисовского в моей жизни. Он словно стал осторожнее, держал дистанцию и лишний раз даже не пытался заговорить со мной.

Может, стоило дать ему отпор еще тогда, в самом начале? Вдруг тогда мои школьные годы были бы куда спокойнее… или хотя бы приятнее?

Но Вселенная любит держать все в равновесии, поэтому если присутствие Тимы в моей жизни сошло на нет, то другого парня, наоборот, стало больше. Давид при любой удобной возможности пытался завести со мной разговор. Уже на второй день знакомства я обозначила границы: на уроках – разговоры только по теме занятия. И он воспринял мои слова буквально. Стоило прозвенеть звонку на перемену, как Давид тут же обрушивал на меня поток личных вопросов, пытаясь компенсировать молчание за весь урок.

В школе я привыкла быть в тени и теперь неожиданно ощутила на себе внимание, к которому оказалась не готова. На переменах, когда мы проходили по коридору вместе, многие оборачивались нам вслед, кто-то откровенно шептался, и от этого у меня внутри все сжималось. Наша парта, которая раньше была моим тихим островком, стала превращаться в маленький центр притяжения: возле нее все чаще появлялись одноклассники, желающие поговорить с Давидом – и со мной заодно.

Чтобы не утонуть в чужих взглядах и вопросах, я на каждой перемене старалась найти хоть какое-то уединенное место, где можно было просто спокойно дышать.

– Что ты знаешь о новеньком? – внезапно спросил меня брат, который всю дорогу до школы шел молча.

– О Давиде? – уточнила я, повернувшись к нему и пытаясь понять, откуда вдруг такой интерес.

– Да-да, о нем, – пробубнил Клим, нервно поигрывая молнией на своей куртке.

Я изумленно выгнула бровь, не понимая, к чему он клонит.

– Ничего не знаю. Мы практически не общаемся. – Я засунула руки в карманы куртки и пнула носком фиолетового резинового сапога камушек на дороге.

– Да ладно? – усмехнулся Клим, теперь пристально глядя на меня. – А в школе говорят, что вы встречаетесь.

От неожиданности я промахнулась мимо камня и вместо него пнула кусок асфальта, отчего носок сапога неприятно соскользнул по битуму. Тело подалось вперед, и я уже приготовилась встретиться с землей носом, но Клим успел схватить меня за локоть и удержал.

– Ты на коньках передвигаешься лучше, чем на своих двоих, – пробормотал он, помогая мне восстановить равновесие. – Все в порядке? – спросил уже более обеспокоенно.

Я кивнула, хотя слова никак не укладывались в голове.

– Мы н-не встречаемся, – выдавила я, чуть заикаясь.

– Ясно, – коротко бросил он.

– А кто говорит, ну… что мы встречаемся? – взволнованно спросила я, нервно заламывая пальцы.

Клим взглянул на меня внимательно, задержав взгляд на моих руках, которые я все еще нервно теребила, и молча предложил локоть. Я с благодарностью зацепилась за него, ощущая привычное спокойствие рядом с братом. До школы оставалось каких-то десять минут ходьбы, и я точно знала: как только мы подойдем к воротам, он аккуратно оттянет руку, делая вид, что ничего этого не было. Но его редкие проявления заботы я ценила больше, чем Клим мог предположить.

– Девчонки болтают, кто же еще, – усмехнулся он. – Парням обычно такое не интересно.

– Почему тогда ты спрашиваешь? – покосившись на него и едва заметно улыбнувшись, уточнила я.

– Потому что о нем все болтают…

– Это ранит твое самолюбие? – не упустила я шанса поддеть его, и Клим театрально закатил глаза.