Диктофон у калечащей я забрал, поднёс к устам своим пересохшим и отчеканил (для статьи и заяв в инстанции слова мои бесполезны — факт сей вынужден признать с прискорбием, — но менять правила игры не буду и ударю спичем так, на всякий случай — авось пригодится):
— По утверждениям ваших, Ад Борисовна, зарубежных коллег, вялотекущей шизофрении не существует в природе! Это не я, это Америка, Европа, Запад утверждают! (Перед визитом в Н. прошёл медицинский ликбез — покопался в Интере, и, поди ж ты, пригодилось!) Равно как и то, что эту так называемую болезнь придумал в СССР во времена «оттепели»162, чтобы расправляться с диссидентами и прочими инакомыслящими, главный психиатр страны. Дескать, при тиране оппозиционеры сидели в лагерях, а при «оттепели», застое, далее по списку перестройке и «социализме с человеческим лицом», их принудительно «исцеляли»! Точнее, калечили нейролептиками в психушках! Да, да, полагаю, если бы главного психиатра СССР с недельку «полечили» бы, к примеру, как Николая, в вашей психушке, диагноз «вялотекущая шизофрения» можно было бы поставить и самому академику! Извинились, кстати, ваши коллеги перед… — и я перечислил звонкие имена художников-поэтов и прочих могучих творцов, во времена оно163 вялотекущей меченых, а ныне глобально известных-именитых, парочку даже Нобелевками наградили. Ну и метнул в спаханное-удобренное перл знаковый: — Да-а-а, живы, живы в вашей системе традиции карательной психиатрии!
Увы, для Адки пафос мой вольнодумный — дробина для динозавра, вышла калечащая из-за стола, халат белый скинула, в шкаф аккуратно повесила, ухмыльнулась, продекламировала:
— В Международной классификации болезней №10164 — в России действует с 1999 года — вялотекущая шизофрения, пусть и под слегка изменённым названием — латентная — присутствует. Хотя что вялотекущая, что латентная, разницы никакой! (На мгновение исказился фейс злобой лютой — явил Адкину сущность, театральщиной прикрытую.) В общем, молодой человек, все претензии — к министерству здравоохранения, то есть к правительству России! Ну а уж после этого к нам, провинциальным грешникам! Ну а мы, идя навстречу законным требованиям родственников Николая, запись в истории болезни поправим и — так уж и быть! — запишем: латентная!
И рукой на выход указала:
— Прошу!
— Последняя деталь, — скучным слогом обронил я, достал цифровик, открыл фото (Ники в обмоченной больничной робе), показал Адке, дал мерзавке пять секунд на осознание очевидного (такой компромат ссылками на «западные протоколы» не побьёшь!):
— Ад Борисовна, подобный уход за пациентом ни ВОЗ, ни правительство России, ни минздрав не приветствуют!
— Вы правы, — тут же согласилась весёлая и находчивая, — наше упущение! Но, вы сами понимаете, зданию этому без малого век, средств на новую больницу нет, хотя вопрос о строительстве современного лечебного учреждения Кязим Бабаевич перед губернатором ставил неоднократно! — Изобразила размышления глубокие, выдала — сама! — желаемое мной решение: — Мы Николая переведём в палату соседнюю: проходную, небольшую, на пять коек и положим на ближнюю к двери! Санитарки за ним и проследят, и «утку», а то и судно, вовремя подадут! Договорились?
Вышли мы в галерею, Адка «тётю Пашу» кликнула, указание дала, запыхтели санитарки, дескать, сделаем, но не сейчас, а после ужина.
Да нет, любезные, сейчас, сейчас, чтобы локацию койки новой знал я точь-в-точь! Если решимся — лучше не надо! — на акцию а-ля «побег из замка Иф»165, без точных координат нам никак нельзя! Ну и проверить опорно-двигательный Ники необходимо — одно дело, на плечах из плена парня выносить, другое — он хоть зигзагами, да на своих.
Разрешений на рейд запрашивать не стал (ещё чего не хватало!) — бегом-бегом к Ники. За руки парня потянул, перевёл из лежачего в сидячее: вставай, дружище, пошли!
Нет, не держится Ники на ногах, о шагах можно только мечтать. Новость бьёт наповал, но, раз таймер запущен, ползём, старина, в новую норку. Присел, крякнул, на спину страдальца взвалил — и вперёд, к свету, в зону, для эвакуации подходящую, зашкандылял166. Да-а, запашок от Ники знатный, густой, с аптечными букетами — организм, природой на сохранение живучести запрограммированный, сопротивляется, выводит дьявольскую химию с мочой и потом… Фишка167, правда, не в моём нюхе добермановом: если свершится невозможное, милицейские пустят по следам беглецов джульбарса168 — и поведёт пёс верный следопытов по стезе нашей тяжкой да пахучей. У Волги, понятное дело, след оборвётся, но ориентир у сыскарей будет верный. Получат они его в любом случае — это нетрудно. Но хотелось бы с откровением потянуть, выиграть время. А как переиграть нюх собачий с таким арома-букетом? А никак! Ещё одна, так её и так, пятка Ахиллесова!
Дотащил Ники, куда надо, пыхчу паровозом, Адка на ретивого смотрит хмуро, «дредноут» с «катерком» от босса не отстают (и плевать!). Изобразил недовольство: ну, и где ложе достойное, почему не готово, мне что, в минздрав звякать-стучать на нерадивых?!
Без конфликта локального не обошлось: болезный, коего в «банку с сельдями» на переселение определили, в спинку кровати вцепился, ропот поднял недовольный, подвывать жалостливо стал. Но Адка молодец, подход верный к болезному нашла сразу — пригрозила сульфозином169, рыдающий и смирился. Нехорошо получилось, некрасиво, но ты потерпи, болезный, с Ники вопрос на днях решится (жить или умирать — это уж как Господь скажет), и койка твоя бывшая в любом случае освободится.
Мыслишки для места, гуманистом-минздравом окормлённого, более чем странные — но ведь резонные, резонные.
На выходе из пятиместной оглянулся, взбодрил Ники взглядом, оптимизма полным (увы, игра: шансы на спасение у тебя, дружище, если не переступим через УК, так себе, призрачные).
Лицо Ники — маска гипсовая, посмертная, жизнь только в глазах теплится… ну и по щеке слеза.
А к.м.н. ухмыляется, торжествует, манифестирует: я и те, кто за мной, здесь хозяева и повелители, а ты, твой Ники и вам подобные — ничто, пыль, быдло, как мы решим, так с вами, холопья, и будет!
Резанули меня жемчужинка на щеке Ники и торжество калечащей по сердцу ножом острым — и, странное дело, перевесили слезинка и жажда противления злу инстинкты базальные, аргументы железные-мудрые: держись, брат, мы за тобой обязательно вернёмся!
Ну и «мы здесь власть» Мерлин-Ордянской — и тех, кто за ней — надо, всенепременно надо — пусть лишь в казусе Ники — обнулить.
А иначе твари мы дрожащие, права быть человеком гордым не имеющие.
***
В «жигуль» ломился какой-то буйный тип в гавайской рубахе (дёргает за ручки дверей, стекло кулаком на закалку проверяет, изрыгает глупости и непотребство170, пальмы на спине плясками забавляются). За спиной агрессивного пришельца переминались два дэпээсника, их колымага блокировала наше авто, неужто Цапо с очередной пакостью пожаловал, мелькнула у меня фантазийная мыслишка.
Подобрался тихо, крадучись, надавил кнопочки на мобиле, звонко и радостно возопил за спинами милицейских:
— Евгений Шаров, специальный корреспондент из Москвы! Срочно! Нападение на журналистов при исполнении профессиональных обязанностей! Срочно наряд! Локация: рядом с городским кладбищем! (Скажу: на ступенях психушки, посмеются и не приедут… Сейчас, впрочем, тоже… Да мне и не надо — дэпээсники вздрогнут — и достаточно.)
Дорожно-постовые глас вопиющего услышали, обернулись, лбы нахмурили, секунд через десять рефлексы защитные сработали (жур, столичный, может, блефует, а может и нет, а не податься ли нам от внимания собственной безопасности куда подальше от старлея, тем более бузотёр сей не из нашего департамента?) — шагнули синие в сторону раз, другой — а мы что, мы не при делах! А тип возбуждённый-озадаченный мандат достал, в нос мне нервно ткнул.
Не ошибся я, однако — Цапо собственной персоной (вот и познакомились, упырь!). Хотя, после откровений калечащей, чему ж удивляться — играют в Н. нечисто, ох, нечисто, и, по смыслу здравому, надо из мест этих гиблых катапультироваться, да поскорее. Оценив факты железные, в заведении мной нарытые, мысль эту нехитрую Лера поняла бы, приняла и над судьбой печальной Ники всплакнула далече от ямы зловонной — в гнёздышке нашем московском.
Только теперь — после всей этой гнуси-мерзости, явленных урками кладбищенскими, уродами белохалатными да закулисой Н-ской, — нет, дудки-с, здравый европейский! Теперь пойдём по-русски, не печалясь особо о последствиях и презрев УК, на таран сокрушительный — брата из беды выручать, справедливость утверждать, злодеев наказывать (ну, это уже по возможности)!
Хорошее дело, правильное, благородное.
Но чтобы не стало оно гибельным для нас, я должен постараться.
Очень, очень постараться.
А Цапо наглый вдруг претензии нам предъявил: дескать, не вы ли, заезжие, граждан на кладбище с час тому покалечили, закон преступили? Кара теперь уголовная и гром небесный на головы ваши буйные!
Отвечать на вопросы глупые цапошные не стал. Тем более что старшой за мобилу взялся — не иначе звонок боссику (милицейскому или?..). Мигом вновь позвонил в «дежурную часть» и поинтересовался, выполнил ли наряд милицейский миссию экстренную: задержал ли на погосте насильников лютых, раскололись ли урки, назвали имена подельников сбежавших, а пуще того, заказчика преступления резонансного?! Шутка ли, попытка — средь бела дня! — группового изнасилования беременной! Столица, компетентные вы наши, о том — слава журу-спецу! — уже ведает!
«Дежурная» отчитываться не стала (ну, это ожидаемо), «столицу» проигнорировала и затребовала голосом скучным пострадавших в горотдел показания протоколировать.
Угадал с первого раза: заява Леры, по факсу богоугодному отправленная в горотдел, в сторону отложена, а урки не повязаны, ушли урки (помогли подельники сбежавшие или неизвестный заказчик постарался, мобилизовал кого надо — уж не Цапо ли?!), растворились в полисе171.
Изобразил фейсом радость-удачу великую правовую и клич в массы бросил: ну что, поехали, старший лейтенант Цапо, и вы, служивые, сначала в прокуратуру, потом в горотдел, собственной безопасности отчитываться!?
Цапо предложение не понравилось, ухватил было продажный мент меня за руку, пасть оскалил: куда, дескать, стой, я не разрешал!
Я скривился, вопль испустил, вольность позволил:
— Ты что, Цапо, совсем охренел от безнаказанности, что руки журналистам столичным средь бела дня ломаешь?!
Дэпээсники наглости птицы залётной подивились, в подельники к Цапо идти не рискнули, в глазках суетливых легко читаемое: «У жура, видно, «крыша» могучая — уж больно нагло прёт щелкопёр172 на авторитета милицейского! Одно слово — опасный тип, пусть с ним лейтенант сам разбирается…», и первым спасительным ходом деликатно отвернулись от Цапошки (не хотят, если дело дойдёт до прокуратуры, стать свидетелями против своего, милицейского — корпоративная солидарность, так её и так!); вторым засеменили, в тачке своей попрятались; третьим дали тихий задний — только их и видели. Знать, неподначальны старлею, а если бабла от Цапо за услуги не получили, то, значится, и не нанимались, а за идею пусть лохи суетятся! Да и перспективы прокурорские (не говоря уже о гневе «крыши» журовской — мой простенький блеф, но, похоже, сработал) мало ли чем обернутся? А ну как заработанным тяжким дорожным трудом делиться придётся? Или того хуже — не приведи, не приведи! — падёт на опрометчивых кара тяжкая, и уйдут к чумазым должности хлебные?! Нет, старшой, извини: деньга, на дорогах больших добытая, нам дороже солидарности корпоративной!
Клешню Цапо, тихой ретирадой коллег озадаченного, я сбросил (похоже, 318 статью УК — насилие в отношении представителя власти — я себе сбацал173, хотя свидетелей вроде нет, и слово продажного против моего… а, ладно, если что, отобьюсь), в «жигуль» ввинтился, перед тем как дверцей хлопнуть, гаркнул зловеще:
— Встретимся, пока ещё старший лейтенант, в прокуратуре!
В авто, как на трассу выехали, бормотнул мягко:
— В «жигуле», похоже, «маячок»174 пристроен, а может, и «жучки»175 стоят. Так что, девоньки, мысли сокровенные держите при себе — вслух не надо!
Глава 4. Под колпаком176
Въехали в город, и я шепнул Дине, чтобы мчала не к прокурору, это попозже, а на хаус.
Как поднялись в хатку, я первым делом комп Дины-Ники включил (старенький, дисплей с трубкой лучевой, Лере велел держаться от зла электромагнитного подальше), загрузил фотографии с цифровика и видео с камеры, перегнал файлы на CD177 (улики прямые для прокуратуры), пару подходящих фото отправил по электронке в Москву дружбану (доказательства под текст новостной о насильниках кладбищенских, ну и, если главный одобрит, сгодятся как иллюстрации к статейке) и в рупор магната. Само собой, и текстовую «бомбу» туда же, в рупор. Автором этого, на всю губернию, колокола назначил Дину — её епархия, её, а чья рука стило держала (да, моя — и что?), уже не важно — важно успеть до сдачи номера в печать. Дина тут же перезвонила в рупор «своим»: дескать, информационная «бомба», не зевай, соратники! Что статейка — ещё и лёгкий тест на вшивость178 магнатовскую, вслух размышлять не стал. Хотя, если магнат не дурак, рупор «бомбу» напечатает даже в том случае, если за всей этой Н-ской вакханалией стоит не губер, а сам богатей. Насильники-то кладбищенские — тёмное пятно на губернию, а значит, и на реноме губера — это раз. «Волгарь» о, можно сказать, кощунстве неслыханном протрубил — слава рупору и его владельцу-правдолюбцу — это два. Ну и нам шепоток ласковый: убедились, дорогуши, что магнат за Ники-Дину рыцарем светлым со злом чёрным рубится беспощадно? Значится, богатей на вашей стороне, а вы его в чём-то тёмном-злодейском подозревать смеете — это три.
Хлебнул кофейку, подхватил Дину — и вперёд, к прокурору! Лера геройствовать не стала — осталась на хаусе: сама, без моих диктаторских резолюций.
В прокуратуру мы явились к семи вечера, большинство законников уже разъехалось по домам, дачам, ресторациям и прочим приятным местам, но до дежурного младшего советника юстиции (по армейской иерархии, считай, майор) достучались-таки. Советник было велел нам приходить на приём завтра («Занят я, занят делами важными!» — ход стандартный, на простачков уступчивых рассчитанный), но я кинул на стол присутственный «прессу» (о-о-о, это мой «джокер»! ), заявление (информационная база — откровения Ники, увы, с моих слов, жаль, запись на диктофон не получилась — а была бы к месту!) в двух экземплярах (на втором, вашество179, для порядку-с распишитесь!). Второй серией легли оригинал заявления Леры на насильников, диск сидишный с уликами прямыми и лист с дактилоскопией уркаганской. От себя добавил заявы на милицейских, упустивших с погоста Быка с фаллостником, и на Цапо, напавшего — средь бела дня и при свидетелях милицейских (в скобках — номер дэпээсной тачки) — на журналиста. Решил не мелочиться и ударил по Цапошке сразу двумя статьями УК — 144180-й и 286181-й. Ну и доказательную базу явил: копии записей на диктофон — когда мы с Цапо около «жигуля» сцепились — и «фильм ужасов» на ту же тему, снятый Лерой из салона тачки. Эти эпистолы, силовиков (считай — почти коллег прокурорских) метящие, полагаю, ход получат формальный, буксующий, хорошо, если в итоге до архива макулатурой доберутся. Хотя, если прокуратуре надобно милицейских прижать, потрясти или какую иную игру сыграть с УВД, советник заявам моим вполне может дать ход — для нас это козырь в руки. Как и моя заява первой серии, в которой схема «поиска истины» в деле Ники подробно изложена (инъекции отменить, парня перевести в московский стационар, снять показания — под полиграф! — с Цапо, «туристки», Адки и приёмного эскулапа). В Н., чую, и у этой бумаги перспективы дальше пыльной прокурорской полки не устремятся, но для заявы со статусом «веерной», улетевшей и в столичные инстанции, это не суть важно.
Советник на экзерсисы мои эпистолярные задумчиво кивал, под занавес зевнул и утешил стандартным «разберёмся» (флегматик или профессионал по отфутболиванию сограждан?). Ну и ладно (надежд на закон и справедливость у меня, считай, почти не осталось), и даже хорошо — время и силы на суесловие и братание с иллюзиями терять не будем.
Простились с советником (какой-никакой, а ход делу, пусть и формальный, дан), помахали прокуратуре ручкой — и на хаус. Дел мне — немеряно, на всю ночь, а отдыхать когда?! Этак я от перегрузок нервных свалюсь не сегодня-завтра, а кто подвиги свершать станет, ась!?182
***
Смыли на хаусе пыль дорог, перекусили, я быстренько девонькам инфо, в психушке нарытое, поведал. А теперь думайте, мои хорошие, только про себя, не вслух, — кто их знает, врагов коварных, может, и частную собственность «жучками» напичкали? Ну а через пару часов, как освобожусь, военный совет держать будем.
Пока девоньки думали, настучал на ПК статью — короткую, на пару тысяч знаков, но убойную, квинтэссенция — захват Ники, капсула, этапирование журналиста в психушку и множественные инъекции, превратившие светлый ум в подгнивший овощ. Статья — не комильфо183 и неформат184, шансов на публикацию в столичной газете (да и то в среду) — мизер, поэтому — от отчаяния-безысходности — приписал дружбану пару строк: поставил случай с Ники в один сущностный ряд с убийством в столице в октябре 1994-го коллеги бомбой, призвал, в общем, к солидарности журналистской.
Хотя знаю заранее (хорошо, не знаю, а предполагаю), что если дружбан цензуру внутреннюю придавит и пойдёт со статьёй к главному, тот, вероятнее всего, изобразит думу глубокую и ответствует с руководящей многозначительностью: вот если бы Ники бомбой, да в месте людном — тогда формат, тогда на первую полосу! А тут психушка… Психиатрия — дело, понимаешь, старик, тонкое, деликатное… Были бы в авторах Кен с Милошем, за коими авторитет цивилизованного Запада, или, на худой конец, карательная психиатрия времён СССР — тогда, «в рамках десоветизации», тогда, конечно, формат! А раз не авторитеты западные и времена нашенские, демократические (а ну как в Кремле… или на Охотном… или в особняках олигархических… кто-то поморщится, а?! Это ж нам — всей газете! — аукнется денежками рекламными, а то и кирдыкнется отзывом лицензии! Ты хочешь, дружище, потерять работу?! Вот и я того же мнения!), лучше воздержаться, да, воздержаться. Осторожность, сам понимаешь, старик, она ведь мать не чья-нибудь, а самой мудрости!
Второй адрес — рупор магната. Выходит по пятницам, в завтрашний, полагаю, уже свёрстанный, статья ни за что не успеет (удача, если погост за подписью Дины впишется в номер — амазонка звонила, интересовалась, ей вроде обещали…). Ладно, поглядим, может, в следующем выпуске появится. А если нет, сомнения насчёт магната (не он ли губернская закулиса?!) на десяток пунктов у меня точно вырастут.
Ну и третьей волной коротко, концептуально (в высоких инстанциях длинные тексты не читают даже помощники) — заявы (основа — статейка моя, так что из ПК легко вышли мелкой серией) в Кремль, ФСБ, Генеральную и лично министру дел внутренних. Проку, полагаю, ноль — один хрен отфутболят в Н., — но как прикрытие документальное дел наших вероятных (алиби не классическое, свидетелями подтверждённое, а логическое — но иного, по бедности нашей правовой, всё равно не будет), пожалуй, сгодятся…
Дела, правда, пока буксуют… Хотя фаллостники кладбищенские, Цапо, Мерлин-Ордянская и закулиса туманная меня раззадорили — утереться и отползти уже не тянет, нет, не тянет. И дело не только в спасении Ники (хотя и в этом тоже): когда мнящие себя хозяевами жизни, судеб вершителями, наглеть начинают без меры, бить их надо больно и нещадно всеми доступными народными дубинами — а иначе жизни достойной ни нам, ни детям-внукам нашим не будет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
— Павелецкий — железнодорожный вокзал в Москве (здесь и далее примечания автора).
2
— «Любить не словом или языком, но делом и истиною» — Первое соборное послание святого апостола Иоанна Богослова, гл. 3, ст.18.
3
— Робокоп — робот-полицейский.
4
— Замкад — территория за Московской кольцевой автодорогой (12—18 км от центра столицы).
5
— Снежная королева — персонаж одноимённой сказки Ханса К. Андерсена (1805—1875).
6
— Спич (от англ. speech) — выступление.
7
— Силлогистика — теория логического вывода, исследующая умозаключения, состоящие из категорических высказываний.
8
— Магнат — обладатель больших богатств; нувориш — человек, внезапно разбогатевший на разорении других во времена исторических перемен.
9
— Оттепель — политическое клише, используемое для характеристики периода в истории СССР (середина 1950-х — середина 1960-х годов).
10
— Застой — политическое клише, используемое для характеристики периода в истории СССР (1965—1985).
11
— Аллюзия на роман американского писателя Кеннета Кизи (1935—2001) «Пролетая над гнездом кукушки» (1962); одноимённая экранизация (Голливуд, 1975) чешского и американского режиссёра Милоша Формана (1932—2018).
12
— Палестины — родные, домашние места.
13
— Гордиев узел — сложный, запутанный вопрос, трудная задача; фразеологизм возник от имени фригийского царя Гордия (IV в. до н.э.), создавшего запутанный узел.
14
— Нейролептик — препарат, подавляющий психическую деятельность головного мозга.
15
— Синергия — комбинированное воздействие факторов.
16
— Матримониальный — относящийся к браку, супружеству.
17
— Валькирия — в скандинавской мифологии — дева-воительница.
18
— Эскулап (уст. шутл.) — врач (по имени бога врачевания в римской мифологии).
19
— Клеврет (книжн. презр.) — приспешник, приверженец.
20
— К.м.н. — кандидат медицинских наук.
21
— Мем — единица значимой для культуры информации.
22
— Эскапада (книжн.) — дерзкая, вызывающая выходка.
23
— Суггестия — внушение, психологическое воздействие на сознание человека.
24
— Гиппократ — древнегреческий целитель и философ, вошёл в историю как «отец медицины»; клятва Г. — врачебная клятва, выражающая основополагающие моральные принципы поведения (работы) врача; один из базовых: «Не навреди».
25
— Децибел — единица измерения громкости звука.
26
— Богоугодное заведение — больница, приют, любое благотворительное заведение.
27
— Кассандра — в древнегреческой мифологии дочь троянского царя Приама, наделённая Аполлоном даром пророчества.
28
— «Быть или не быть?» — английский поэт и драматург У. Шекспир (1564—1616), «Гамлет» (1623), акт III, сцена 1.
29
— «Идущие на смерть приветствуют тебя» — фраза, которой древнеримские гладиаторы приветствовали императора перед боем на арене.