– Ничего ты, Лёнь не понимаешь. Та Самая – так не скажет. Или она будет не Той Самой, а просто какой-то левой тёлкой… Но сейчас речь шла не о моих матримониальных планах. Ты ведь понял, что я имею в виду?
Леонид кивнул.
Несмотря на то, что он всегда относился к сувениру из детства более спокойно, чем друг, вопрос действительно был поставлен правильно. Готов ли он подарить Наде свой пятак или нет? А если нет…
И в тот же вечер Надя завела вновь разговор о пятне на шее, очень скоро возросший до подробного перечисления всех грехов и провинностей.
И что же она сделает с моим пятаком? – уже не слушая невесту, думал Леонид. – Не выбросит, это точно. Даже оценит – красоту жеста уж точно. Ага, оценит… Отнесёт оценщику, отдаст на реставрацию, а после повесит в красивой рамочке на стену, возможно, сделает коллаж, как с фотографиями из отпуска…
Пятница, четырнадцатое октября
3. Оглушительная какофония гудков вернула Леонида в реальность.
– О, нет! Впереди свободное место, а это урод на БМВ, видно, заснул! – пробормотал он под нос, проезжая вперёд на несколько метров. Светофор над площадью вновь сменил зелёный свет на красный. Леонид вытер рукавом глаза и бережно опустил Сашкин пятак в нагрудный карман.
Автомобильный тромб прорвался через десять минут, и Леонид даже почти не опоздал на работу.
Почти, потому что, стоило ему припарковать машину, зазвонил телефон.
Просидев несколько секунд, пристально глядя на старающийся привлечь внимание владельца всеми возможными способами, а точнее: светом, звуком и вибрацией, смартфон, Леонид вздохнул и взял трубку, потому что не брать её было, наверное, ещё более глупо.
– Да, Надь. Привет! Что-то срочное? У меня дежурство…
– Как будто бы у тебя на работе все ещё не привыкли к твоим опозданиям, – ядовито перебила девушка. Леониду на мгновение представилось, что на том конце провода находится не бывшая невеста, а раздутая кобра, минимум неделю копившая яд, а теперь одним броском выплеснувшая его в лицо ничего не подозревающей жертве.
Хотя доля правды в Надиных словах была. Он действительно часто опаздывал. Леонид открыл окно и закурил. В трубке молчали, только раздавался какой-то шорох, словно вышеупомянутая кобра, удовлетворив инстинкт, поползла дальше.
– Я тебя слушаю, – отстранённо-вежливо напомнил о своём существовании Леонид.
В голове раздался воображаемый взрыв – оказывается, кобра никуда не делась, и теперь её просто-напросто разорвало на части.
Леонид сжал зубы – речь шла о Сашке. Почему Леонид не сообщил ей, Наде о таком прискорбном событии?! «Прискорбном событии!» – мелькнуло в голове, – У себя в банке, она, наверное, также говорит: «Прискорбное событие. Ваш ипотечный кредит не одобрен». Почему не позвал на похороны? И, в конце концов, когда он удосужится привести ей её мультиварку?
Слова про мультиварку стали последней каплей. До этого Леонид пытался найти секундную паузу в льющемся потоке слов, чтобы вставить что-то неопределённо извиняющееся: «Ну вы же всегда недолюбливали друг друга, признайся?» или даже лучше и, что главное, абсолютно честно: «Просто даже не подумал. Прости». Но… Сашкина смерть и… мультиварка?! В одном ряду?
Подавив желание разбить телефон, Леонид резко перебил Надю:
– Сегодня на сутках. Завтра завезу после шести. Пока! – и повесил трубку.
На часах было девять ноль девять, – отметил Леонид, глядя на заставку экрана блокировки: абстрактный средневековый город, нависший над тёмной бездной. Он опять опоздал. Но, как верно сказала Надя, все давно уже привыкли к его опозданиям.
По пути к дверям клиники Леонид чуть было не налетел на совершенно незнакомого мужчину с загорелым и явно испитым лицом, одетого в безразмерную поношенную дублёнку, выцветшую и потёртую. Собственно, и весь он был какой-то выцветший и потёртый – явление, к сожалению, достаточно часто встречающееся среди подобного рода мужчин в возрасте чуть за сорок.
Хотя нет… – Леонид замер на месте и внимательнее всмотрелся в прохожего. Тот выглядел несколько иначе, чем каноничный представитель рабочего класса, не пренебрегающий алкоголем.
Во-первых, что-то в его внешности было неправильным, АБСОЛЮТНО неправильным, кривым, чужеродным, пугающе странным, правда, что конкретно, Леонид не мог понять.
Во-вторых, вёл себя мужчина тоже не вполне нормально.
Походкой сытого зомби он медленно двигался вдоль стены здания и при этом активно двигал глазами по сторонам, выворачивая глазные яблоки настолько, что казалось, что они вот-вот выпадут из орбит.
Леонид не мог разглядеть зрачки незнакомца, но при взгляде на эти глаза у него внезапно возникла неприятная ассоциация с советской куклой. Неправильными были эти глаза – игрушечными и напрочь искусственными.
Мужчина резко замер и зачем-то аккуратно потрогал рукой воздух перед собой, словно пытаясь что-то нащупать.
Да он же слепой! – дошло до Леонида. – Ну… или практически слепой – минус сто на оба глаза. Нашёл из-за чего паниковать.
Он уже собрался было окликнуть мужчину и объяснить ему, как дойти до офтальмологии, но в последний момент передумал.
Во-первых, он уже и так опаздывал на работу. А во-вторых… всё-таки стрёмный был незнакомец, и объяснение про окулиста несильно что-то здесь меняло. Вдруг он не окулиста ищет, а, напротив, ведёт активный интереснейший диалог со своими невидимыми друзьями, а тут Леонид со своими комментариями!
Тем более мужчина, выставив вперёд руки – теперь уже в манере голодного зомби, – двинулся прямиком к нему.
Ускорив шаг, Леонид влетел в здание клиники. Он не любил, когда его трогали посторонние сумасшедшие мужчины средней степени потасканности, как, впрочем, и любые другие представители мужского пола.
Выглянув через окошко в двери, Леонид обнаружил, что непонятный мужчина куда-то исчез – вероятно, шмыгнул за угол…
Или затаился где-то… Завтра выйдешь с дежурства, а он тебя хвать! – сообщил себе Леонид и направился к служебному лифту.
На душе почему-то скребли кошки. Крупные такие, с полосками и когтями – тигры называются.
Ладно, – примирительно решил Леонид. – Не пропадёт мужик. За углом – КПП с охранником, там быстро разберутся и проводят, если надо.
В глубине души кто-то протестующе мяукнул, намекая на то, что беспокойство было связано отнюдь не с переживаниями за судьбу слепого мужчины. Но с чем же тогда?
4. – Добрый день! – кивнул Леонид лифтёру, влетая в кабину.
– Опаздываешь, Лёня. Сейчас тележка с завтраком приедет, а меня нет, – без тени какого-либо уважения сообщил лифтёр дядя Витя, но всё же захлопнул створки дверей и нажал на кнопку шестого этажа. Кабина дёрнулась, содрогнулась и, недовольно скрипя устаревшим морально и физически механизмом, медленно поползла вверх.
Леонид решил не вступать в полемику, и, осознав пожилого лифтёра (к счастью, ничего жизни дяди Вити не угрожало), отошёл в дальний угол.
Интересно, почему тебе не пришло в голову осознать «слепого»? – поинтересовался внутренний голос.
Заткнись, – посоветовал ему Леонид и отвернулся к знакомым ещё с интернатуры вырезкам и календарям, покрывающим все вертикальные поверхности кабины изнутри.
В следующем году поставят новые лифты, – вспомнилось внезапно. И будет серебристый гигант на полтонны загрузки летать между этажами, закладывая уши своим пассажирам. И не нужен будет этому гиганту ни лифтёр-дядя Витя, ни умильные вырезки с котятами, щеночками и Киркоровым, самые старые из которых недавно разменяли четвёртый десяток. Но считать ли это очередной победой энтропии? Или же, напротив, торжеством порядка?
Леонид не знал ответа на свой вопрос, ему просто было жалко. Причём в равной степени он жалел и хамоватого дядю Витю, старенького и никому не нужного, и доисторический лифт, с двойными дверями и вываливающимися кнопками.
Надю на самом деле ему тоже было жалко. Она ведь уже к свадьбе готовиться начала… – успел сочувственно подумать Леонид и тут же фыркнул, вспомнив все талмуды с вырезками, которые его бывшая невеста собирала лет с тринадцати, если не раньше. Возможно, Надя уже родилась с мыслью о белом платье и пятикилограммовом торте на тележке с умильными фигурками наверху. Бывают такие люди…
А бывают люди, как Сашка – один на миллион, нет на миллиард, нет, на семь миллиардов. Или такие, как он – Леонид. Со всеми своими странными снами, осознаниями, призраками и другими признаками прогрессирующей шизофрении…
И почему такие разные люди иногда сходятся, на пару лет или на пару десятков лет, а потом расходятся или их расходят посредством КамАЗа, то есть пускают в расход… и что со всем этим делать, точнее, что надо со всем этим делать и надо ли вообще…
Леонид, сам того не замечая, начал погружаться в какую-то тошнотворную муть, от которой был всего шаг до серебрящихся нитей, но, к счастью, в этот момент лифт с горделивым скрежетом остановился на шестом этаже. Дядя Витя распахнул двери и выразительно кивнул на горящую лампочку вызова – тележка с завтраком требовала транспорт.
…Что тебе действительно надо – так это принять смену, – категорически заявил себе Леонид, выходя из лифта.