И инфекция вскоре перестала бродить по замку.
Тевтонам не удалось ни захватить крепость, ни узнать тайну бутерброда
Когда они вынуждены были снять осаду, в Алленштейн приехал из Лейпцига глава гильдии аптекарей и врачей Адольф Буттенад, чтобы на месте узнать о причинах и способах лечения болезни. Коперник поделился с ним опытом.
Через два года после смерти великого астронома, в 1545 году, после одной из войн, которые велись между многочисленными и мелкими немецкими княжествами, подобная болезнь появилась в Европе снова. Буттенад вспомнил о методе Коперника и стал его пропагандировать.
Насколько известно, бутерброды на этот раз не помогли прекратить эпидемию, однако новое блюдо пришлось многим по вкусу и постепенно распространилось по всем странам».
Так же историки от медицины заметили один необычный факт. Николай Коперник (а он оказывается еще хорошо и рисовал!) оставил после себя несколько автопортретов, где изобразил себя с цветком ландыша.
На большинстве картин, посвященных Копернику, астронома рисуют держащим в руках астрономические приборы. Почему же он сам предпочитал ландыш?
И оказалось, что «Ландыш являлся одним из символов медицины. Его сок, эффективное успокоительное, широко применялся средневековыми врачами. Присутствие этого цветка означает, что Коперник в свое время был известным врачом.
Но медицинская деятельность Коперника ограничивалась одним условием – как лицо духовное он не имел права проводить хирургические операции. Поскольку его пациенты могли рассчитывать лишь на медикаментозную помощь, Коперник занимался изготовлением лекарств.
Из его записных книжек видно, что он применял такие компоненты, как глина, корица, мята, слоновий бивень, железо, лимон, изумруд, ткани оленьего сердца, кораллы и сахар. Комментируя эффективность составленных им лекарств, Коперник записал: «Они могут помочь, если на то будет Божья воля».
Николай Коперник как политик
Начиная с правления короля Александра с 1501 г. в Польше быстро происходит процесс ограничения королевской власти сенатом, находившимся в союзе с шляхтой. В 1501 г. из-под юрисдикции короля выделяется монетное дело, в 1504 г. под надзор сената переходят коронные, т. е. королевские, земли; назначения капитула и подкапитула должны происходить «по совету сената».
В 1505 г. принимается конституция, по которой в будущем ни король, ни его наследники без общего согласия сената и представителей воеводств («земских послов») не могут принимать никаких новых постановлений (отсюда и название самой конституции «nihil novi» – «ничего нового»).
В руках короля оставалась судебная и административная власть – финансы, войско, аппарат управления страной. Следующий польский король Сигизмунд (Зыгмунт) I пытался укрепить королевскую и государственную власть, но безуспешно, так как натолкнулся на противодействие сеймов.
Как раз в 1512 г. окончилась неудачей, и его попытка создать регулярную армию – как и прежде, войско комплектовалось или из наемников, или же из «посполитого рушения» (общего ополчения), собиравшегося очень неохотно, неисправно и медленно. Наконец дело дошло до того, что в 1530 г. краковский сейм, признав королевича Сигизмунда-Августа, последнего представителя династии Ягеллонов, наследником польского престола, объявил в дальнейшем польский престол выборным.
Ослабление польской власти не могло не отразиться на прусских делах.
С 1498 г. тевтонские магистры отказывались приносить присягу польскому королю, в 1511 г. дело едва не дошло до войны. До 170 открытой войны не дошло, но необъявленная война, начавшись еще до этого, не прекращалась, а, наоборот, усиливалась из года в год. Конные отряды вооруженных разбойников рыскали по землям Бармин, граничившим с Орденским государством, грабили население, уничтожали имущество и посевы, калечили, а подчас и убивали людей.
Естественно, что Вармия, не имевшая постоянных вооруженных сил, оказалась в тяжелом положении, из которого ни епископ, ни капитул не видели выхода. В конце концов капитулом было принято решение направить письмо королю Сигизмунду I с просьбой об оказании военной помощи.
Письмо это, по преданию, было написано самим Коперником 15 июля 1516 г., и, хотя новейшие исследования авторство Коперника оспаривают8, мы приводим этот документ, в составлении которого Коперник, во всяком случае, принимал самое деятельное участие. Вот текст этого письма:
«Светлейший и яснейший Государь,
Кароль и милостивый господин!
«После должного упоминания о нашей привязанности и готовности к нижайшим услугам
Мы не раз желали пожаловаться Вашей Светлости на наши обиды, но сдерживал нас стыд некий и Величие священного Вашего имени, к которому мы должны обращаться чаще с выражением почтения, чем по делам.
Теперь, однако, и трудность нашего положения, и тяжесть происшедшего, и даже сама честь Вашего Королевского Величества вынуждают нас жалобами и просьбами нашими беспокоить упомянутую Вашу Светлость, занятую другими важными государственными делами.
В самом деле, не является тайной, какие оскорбления мы выдерживаем уже полных семь лет от дерзости злодейских людей.
И поскольку мы и наши подданные подвергаемся преследованиям огнем, мечом, вторжениями и разбоем от все возрастающего числа врагов, то мы как бы попали в неволю так, что даже и часа не можем безопасно провести в наших жилищах, расположенных в открытом поле и открытых для злодеяний разбойников.
Даже храмы божьи и святыни мы едва можем защитить от насилия и едва можем творить ту справедливость, которую мы очень редко получаем от других.
Мы надеемся, что Вашему Величеству и без нас известно, откуда идут все наши беды, ибо не остается неизвестным, в каких местах эти грабители получают поддержку, где они вооружаются против нас и куда возвращаются с добычей.
Мы же пока превозмогали это терпением, ибо, занимаясь духовными делами, мы не имеем опыта в военном ремесле.
Но на генеральном сейме в Эльблонге было недавно решено, что для уничтожения этой напасти все должны взяться за оружие. Зная, что постановление было принято в соответствии с Указом Вашего Величества, мы не уклонились от этой обязанности и даже стали первыми мстителями за эти злодеяния.
Когда в начале этого месяца на нашей земле подданный Вашего Величества, житель Эльблонга, подвергся на большой дороге нападению восьми разбойников и по отсечении обеих рук был лишен всякого имущества, то наш бургграф, сейчас же собрав небольшой отряд из наших подданных и идя по следам кровожадных злодеев, углубился почти на шесть миль в земли Ордена, настиг их прежде, чем они успели укрыться под кровлей, когда они делили добычу в какой-то рощице на краю болота, и захватил одного из них, дворянина из Маркин, тогда как остальные спаслись бегством.
Захваченный вместе со всей добычей, лошадьми и оружием грабителей был доставлен в Эльблонг после того, как было получено разрешение на это от рыцаря, в чьем владении была эта местность, хотя в этом случае в разрешении и не было необходимости.
Теперь же этот рыцарь жалуется, что потерпел обиду (может, понимая, что и ему угрожает это дело), жалуется и комтур в Балге, и даже сам светлый господин Великий магистр требует и принимает все меры для того, чтобы пойманный этот разбойник со всей отнятой добычей был приведен в Балгу, о чем почтеннейший господин Его Преосвященство уже подробно сообщил Вашему Величеству.
После этого разбойники еще яростнее, чем прежде, подымают голову против нас. Если раньше они угрожали нашим поселениям, то теперь обратились против нас, оскорбляя нас всяческими провокациями, бранью и угрозами.
Мы видим теперь, что нам со стороны господина Великого магистра угрожают теперь настоящая опасность и насилие, бороться с которыми у нас, делом которых является молитва, а не война, нету сил и возможности. Мы обращаемся к Вашему Величеству с просьбой о помощи, к чему нас склоняет Ваше врожденное милосердие, наша невиновность в этом деле, опасность, угрожающая нашей церкви, которая в лице Вашего Величества всегда имела и имеет самого благородного покровителя.
Итак, униженно заклинаем Ваше Величество воспрепятствовать этим разбойным намерениям Вашим королевским разумом и настойчивостью, оградить своей защитой нашу церковь и нас самих, неустанно молящихся о благополучии нашего королевства, приносящие верную службу и саму жизнь нашу Величеству Вашему, которого мы чтим как нашего милостивейшего государя.
Из Вармии 22 июля 1516 года
Светлейшего Королевского Величества Вашего
Покорные и преданные капелланы
Вармийского капитула»
Следует отметить, что, составляя это письмо, члены капитула, и Коперник в их числе, не могли не испытывать больших затруднений и должны были проявить большой дипломатический такт: как-никак Великий магистр Ордена приходился племянником польскому королю и, говоря о нем, нужно было выбирать слова и выражения со всей тщательностью и осторожностью. Тем более должна нас удивить энергичность этого протеста и то, с какой откровенностью разоблачаются истинные виновники чинившихся на Вармийских землях насилий и грабежей.
Таким образом, обстановка в Вармии накалялась и дело шло к открытой войне.
И вот в этих условиях капитул непонятно из каких правда побуждений избирает 3 октября 1516 г. Николая Коперника на новую должность, связанную с длительным выездом из Фромборка, должность, которая в связи с приближавшейся военной угрозой делалась особенно трудной и ответственной.
Дело в том, что часть принадлежавших капитулу земель и управлявшихся им местностей располагалась в значительном удалении от Фромборка, была отделена от него землями, находившимися под непосредственным управлением епископа. Но и с этой работой Николай Коперник успешно справился и вернулся домой невредимым и с высоким авторитетом.
Осенью 1519 г. полномочия Коперника в Ольштыне истекли, и он возвратился в Фромборк, но отдаться астрономическим наблюдениям для проверки своих гипотез и на этот раз по-настоящему не смог.
В это время король Сигизмунд I, использовав передышку в войнах с татарами, сумел направить на север страны 20 тысяч солдат. Еще до конца года польские войска вступили в орденские владения и взяли город Сольдау. Но и крестоносцы «не дремали» – 1 января они захватили и разграбили богатейший город Вармии Бранево (Браунсберг).
Увы, успеху Ордена способствовало предательство. Не без участия бургомистра города – а им был Филипп Тешнер, внебрачный сын Лукаша Ваченроде и, следовательно, двоюродный брат Николая Коперника – перед Альбрехтом были открыты городские ворота. Измена Тешнера была тяжело пережита Коперником. Но отчаиваться было некогда – от Бранева до Фромборка – два часа пути.
Вторжение неприятеля вызвало панику среди членов Вармийского капитула.
Узнав о падении Бранева, епископ Фабиан не только поспешно оставил свою столицу Лидзбарк, но и совсем покинул территорию Вармии, прервав свое бегство лишь в Эльблонге. Трусливый и нерешительный от природы, он совсем потерял голову в этой сложной ситуации и принял решение в войне Польши с Орденом занять нейтральную позицию.
Тем самым дал повод королю считать его поведение предательским, а территорию церковного княжества – землями тайного врага, что отразилось на отношении польских солдат к местному населению.