– О чем, например, не думать?
– О смерти, например.
(Тогда, в 1998-м, я поспешил уйти в разговоре от этой темы. И осознал это только при обработке записей.)
– А развитые цивилизации здесь были?
– Да.
– Почему же нет следов?
– Они на дне моря и на некоторых северных островах. Скоро найдут.
– Что за следы?
– Сейчас на больших глубинах могли сохраниться только остатки огромных сооружений. Например, аэродромов, туннелей, каналов. Рядом найдут и остальное.
– Как скоро?
– Еще при жизни твоего поколения.
07.01.99
С точки зрения Шамана эвелны являются более культурными людьми, чем мы. Я попытался получить более подробные пояснения.
– Наша цивилизация прошла те же стадии, что и эвелны, только раньше, однако. Почему считаешь их цивилизацию лучше?
– (Шаман улыбнулся моей стилизации под речь эвелнов.) Они развивались в более трудных условиях, сильнее общинная мотивация.
– Русские тоже дольше других жили общинами. Какое в этом преимущество?
– У русских тоже общинное настроение было сильнее, чем у западных. Сейчас они проходят критическую точку поворота, однако. (Шаман опять улыбнулся.)
– Что за поворот?
– На свободу личности.
– Так это прогрессивно.
– До определенных пределов. Пока, однако, индивид считается с интересами вида.
07.01.99
Логика Шамана показалась мне убийственно точной. Сказать нечего. Еще хуже то, что Шаману было настолько легко ответить мне, что его больше занимало в диалоге слово «однако», чем содержание. Взяв поролоновый коврик[37 - Тогда еще не были широко распространены современные туристические коврики.], я отправился на скамейку Шамана, попытаться увидеть волны льда. Прилив вспучил многометровые льдины, и через образовавшуюся трещину на лед вылезла толстая нерпа. Полчаса я наблюдал за самодовольным животным, которое не знает ничего про интересы своего вида, но каким-то образом их поддерживает. Мысль о слабом месте в рассуждениях Шамана пришла вместе с холодом, окончательно пробравшимся под куртку.
– Человек – не только биологический индивид.
– Когда «совсем свободная личность» перестает жить для общества, общество разрушается.
– Как это проявляется?
– Например, техногенными катастрофами.
– Не вижу связи.
– Чтобы управлять сложными и масштабными техническими системами, например самолетом или энергостанцией, нужно на время полностью забыть о себе, посвятить себя служению другим через взаимодействие с системой. Современный человек, личность которого направлена на «самоактуализацию себя», не может этого. У него нет ни ценности, ни дисциплины самоотречения.
– И это ведет к катастрофам?
– «Независимая» личность все более отдаляется от мира, противопоставляется, самоутверждается за счет него. А мир все равно возьмет свое, иногда очень резко.
– Но человек живет не для абстрактного общества, а для родных, близких, друзей.
– Если орган начинает жить не для организма, а только для себя и соседних органов, организм быстро разрушится.
– Разумно живя для себя, личность взаимодействует с другими, идет обмен услугами, товарами, информацией.
– В этом другая сторона опасности. То, что вы называете «личность», полностью направлено на отношения с другими людьми.
– Что в этом плохого?
– Человек должен быть направлен и на отношения с окружающими, и на отношения с Духом. Без людей, направленных на отношение с Духом, общество деградирует.
– У нас много людей борются не только за себя и близких, а например, за права всех людей.
– Такие немного стабилизируют ситуацию. Но из них большинство таким способом просто презентируют себя окружающим, хотя и не осознают этого.
– Им это невыгодно. Зачем?
– В детстве им внушили, что заботиться о человечестве хорошо. Так они показывают окружающим и себе, что они хорошие. Хотя большинство из них искренни, мало кто следует за своим Духом.
22.02.06
В последние годы в окрестностях Магадана опять развелось много куропаток, зайцев, лис, медведей и других животных. Это понятно. Среди моих знакомых-ровесников только один изредка охотится. А в предыдущем поколении – каждый второй.
Но когда я высказал эти соображения Шаману, он лишь посмеялся.
– Местные жили профессиональной охотой тысячелетия и добывали зверя гораздо больше современных любителей. Дичь, однако, не переводилась.
– Действительно. Почему?
– Современные охотники убивают варварски, а местные – цивилизованно.
– В чем различие?
– Местные убивали только по необходимости. Соблюдали ритуалы и охоты, и разделки, чтобы душа животного не обиделась и вновь воплотилась в этой же местности.
– Чем же обижают сегодняшние охотники?