Заросли этой травы буйно покрывали весь видимый обрывистый берег, поэтому я удивился ее съедобности.
– Обычно съедобные травы нужно искать.
– Мы и нашли.
– Но здесь ее больше, чем всех других трав на склонах.
(Шаман пожал плечами.)
– Вкусно. Какой-то особый рецепт жарки?
– Какой может быть рецепт жарки? (Шаман засмеялся.) Жарь.
– Что это за трава?
– Местные называют ее дикой петрушкой. По науке не знаю.
– Обладает лекарственными свойствами?
– Примерно как петрушка, только сильнее.
– Так ее нельзя столько есть? (Я задержал вилку у рта.)
– Можно. (Шаман опять засмеялся.) Только будешь мало спать и много думать о женщинах.
– А ты?
– Я не сплю в белые ночи более двух-трех часов. Как и все здесь.
Петрушка дикая
© Фото автора
26.06
В полчетвертого утра проснулся от рева белухи. Казалось, что она проревела прямо над ухом, но колесо ее огромной спины медленно перекатывалась в сотне метров от берега. Шамана не было. Судя по костру, он подкладывал плавник примерно час назад. Поймав себя на том, что и спина белухи выглядит привлекательно, решил больше не ложиться. И дикой петрушкой не злоупотреблять.
Было уже или еще светло, как пасмурным днем. В точке, где сходятся восток и запад, розовели облака. Подбросив сланца в костер и умывшись в ручье, я медленно побрел по крупной почти идеально круглой гальке.
Осенние шторма нагородили вдоль берега каменную дюну, закидывая за нее все, что легче камня. Постепенно я увлекся находками в кучах плавника: здесь были круглые сетевые поплавки из зеленого стекла, которые мы собирали еще мальчишками; разноцветные поплавки из японской синтетики и огромные надежные отечественные «балберы» из твердого белого пенопласта. Никто ничего не собирал здесь уже более полувека. В окрестностях Магадана есть люди, которые подрабатывают тем, что выносит море, но только сейчас я впервые понял, как это может быть. Одних обрывков тросов, если их расплести на фалы, на многие тысячи. Плавник всех пород, включая красное дерево, мореный дуб и суперблагородный орех, валялся кубометрами. Корпус какой-то ракеты с обломками волноводов внутри белел рядом с иноземным черным бакеном со свисавшими обрывками проводов и кусками аппаратуры. Платино-иридиевое покрытие внутри волноводов ракеты[53 - На военной кафедре физфака МГУ в 1970-х гг. нас готовили как офицеров ПВО, поэтому знаю устройство ракеты.] выглядело так, будто его не омывали студеные соленые волны. Я даже поломал голову над тем, возможно ли как-то снять электролизное покрытие, но, не придумав способа, двинулся дальше. Больше необычных бутылок и банок меня удивила желтая российская банка с черной надписью «Вода питьевая консервированная». Удалось также разобрать слова «ВРПО Дальрыба ПО…». «ОСТ 15–24…» и «…в самом крайнем случае». У кого-то был этот крайний случай, так как банка вскрыта. Дай Бог им удачи.
Белая пластиковая бутылочка со штрихом для правки распечатанного текста. Открутил пробку – хороший свежий штрих. С какого корабля канцелярия? Покрутив в руках, бросил в камни.
В довершение чудес, обогнув мыс, я нашел занесенный на треть песком, илом и галькой почти целый катерок с надписью «Феликс Кон». С опаской, надеясь никого не найти, все же тщательно осмотрел его. Мотора не было! Навигационного, электро- и радиооборудования тоже. Кто-то «раздел» баркас еще в море или даже на борту плавбазы. Но зачем выкинули? Или он сам оторвался? Одна из миллионов загадок моря.
Почувствовав, как печет солнце, взглянул на часы. Десять утра. Я возился с находками около шести часов, которые пролетели как миг.
Шаман что-то мастерил, лежа на животе на дне шлюпа. Торчавшие из под палубного покрытия босые ступни покачивались в такт ударам железа по железу. Спросив, не нужна ли помощь, поставил греться чайник.
На третьей кружке Шаман перестал наконец стучать и скрежетать, выполз весь взмокший из шлюпа и налил отвара из своего чайника.
– Что там делал?
– Опоры для руля и сальник. (Шаман был, как всегда, спокоен, но у меня сложилось впечатление, что он явно доволен результатом.) А ты?
– Чего только не видел. Возле твоей землянки такой же берег?
– Говорю же: море и горы дают все. Но на этот берег выносит гораздо больше из-за поворота течения.
– Почему тогда берег не заилен?
– Холодно. Очень сильные шторма.
– Мы не попадем?
– Есть десяток дней в году, когда здесь можно ходить. Или зимой можно добираться по льду. Но зимой все скрыто трехметровой наледью.
– Здесь настоящий берег сокровищ. Жаль, что все пропадет.
– Все настоящие сокровища должны лежать нетронутыми на далеком берегу. В этом их суть и судьба.
27.06
Плыли весь вечер и всю ночь. Днем помогал Шаману снимать часть рулевого оборудования с баркаса.
Смотрю на далекий синий мыс и не верю, что вчера еще был там. Обычно Шаман ходит туда один. Не всякий решится, но, похоже, у Шамана и тени сомнений не возникает.
– Тебе никогда не хочется опереться на чье-то мнение, опыт, авторитет?
– Не боишься загрустить?
– Почему?
– Задаешь такие вопросы.
– Пожалуй, боюсь, но не слишком.
– Тогда отвечу. Маленькому ребенку нужны родители, подростку – товарищи, юноше и молодому мужчине – своя группа, семья, работа, государство.
– А взрослому мужчине?
– Как ты думаешь?
– Но он опирается на государство.
– Обычно государство опирается на нескольких взрослых мужчин, если, конечно, они есть и хотят подпереть.
– Значит…