– Давай в следующий раз встретимся у меня.
– Как ты себе это представляешь?
– Пока не знаю. Я поговорю с мамой.
Боря не очень надеялся на успех переговоров, но Софья Борисовна согласилась освобождать ему квартиру по первому требованию, она лишь хотела познакомиться с Леной. Он пытался было возражать, но мать твёрдо стояла на своём. Они условились, что Боря пригласит Елену Фёдоровну на обед, после которого родители пойдут в кино. Потом они позвонят и, если он снимет трубку, вернутся, если нет, то погуляют ещё немного. До встречи он должен будет убрать дом так, чтобы всё блестело, ведь не могут же они выглядеть перед Волконской грязнулями и неряхами.
– Мама, ты посмотри вокруг, какие мы неряхи? У нас и так всё сверкает, – чуть не плача сказал он, зная, что теперь мать возьмёт реванш за все те случаи, когда он оставлял наведение порядка ей.
Перед решающим днём Боря немного волновался, но знакомство прошло легко. Его родители и Лена так понравились друг другу, что через несколько минут общались как старые друзья, и он с некоторой ревностью наблюдал за ними. Родители не спешили уходить и, похоже, с удовольствием остались бы дома, но он жестами и мимикой постоянно напоминал им, что не нуждается в их присутствии.
Поздно вечером, когда, проводив Лену, он вернулся домой, они в один голос одобрили его выбор. Они прониклись к Лене искренней симпатией и стали принимать её как лучшую подругу, а если она приезжала в выходные, то Софья Борисовна встречала её полным обедом. Боря был не против этой торжественности, лишь напоминая родителям, чтобы они не очень засиживались.
Когда Боря сдал последний экзамен, Лена сказала, что на всё лето едет в Китай для лечения от бесплодия. Её муж надеется таким образом восстановить семью. Она не очень верит в это, но хочет попытаться.
Несостоявшийся мезальянс
К окончанию второго курса Саша, наконец, собрал свою машину, а уже через месяц она получила диплом на ВДНХ. Теперь оставалось самое главное: официально её зарегистрировать. Для этого нужно было встретиться с начальником Московского ГАИ Саркумовым, но просто прийти в его кабинет и просить о разрешении было недостаточно, и Саша сделал всё, чтобы машина генералу понравилась. Саркумов сам прокатился на самоделке, одобрил дизайн и разрешил регистрацию, а Саша попросил у него несколько визиток.
После летней сессии друзья решили поехать на этой машине на Кавказ. Был конец 60-х годов, по дорогам Советского Союза бегало всего несколько марок отечественных автомобилей, и Сашину уникальную самоделку принимали за суперсовременную иномарку. За полтора месяца ребята исколесили все пляжи Сочи. Это значительно превышало их финансовые возможности, и когда они попадали в денежный цейтнот, Саша, пользуясь своим поразительным даром ориентации, подрабатывал извозом. Выгоднее всего было обслуживать северян, которые за удовольствие прокатиться на его экстравагантном авто готовы были платить существенно больше, чем за обычное такси. В зависимости от интеллектуального уровня пассажиров, Саша вешал им на уши лапшу разной длины. Обычно он говорил, что его хозяин – член правительства и находится здесь на отдыхе. Имени его по понятным причинам называть нельзя. Северяне легко проглатывали его враньё и сразу же начинали расспрашивать про то, как живут слуги народа. Саша охотно пересказывал им слухи о членах политбюро. Это неизменно повышало его гонорары. Пока он работал, Володя с Борисом ставили палатку и проводили рекогносцировку. Вернее, рекогносцировку проводил Володя. Он определял девушек, с которыми можно было иметь дело, и начинал знакомство.
В тот раз всё шло по уже опробованному сценарию. Девушки оказались москвичками, учились в педагогическом институте, в Сочи приехали утром и поселились втроём в одной крохотной комнатушке. Когда Саша присоединился к своим друзьям, одна из них сказала, что видела его машину утром на вокзале.
– Да, – подтвердил он, – я там халтурил.
– Вот так так, – удивилась она и посмотрела на Муханова, который всего за полчаса до этого туманными намёками давал понять, что они – дети очень ответственных товарищей, учатся в МИМО и после окончания института уедут работать за границу.
– Конечно, так, – не моргнув глазом, сказал Володя, – Сашок специально прикинулся веником и назвался водителем. Не мог же он признаваться, что он сын члена политбюро и нуждается в деньгах. Если об этом узнает папочка, он может лишить его машины и поставить двенадцативедёрную клизму.
Девушки, знакомые со столичной жизнью, отнеслись к этому объяснению скептически. Одного только вида уникальной машины для доказательства принадлежности к советской элите им было недостаточно. Для того чтобы рассеять сомнения и ускорить развитие событий, нужно было пригласить их в ресторан, но Володя сказал, что они гораздо лучше проведут время, устроив ужин на свежем воздухе из продуктов, про которые ни в одном местном ресторане повара и не слышали. Девушки согласились, а когда друзья зашли в палатку, Саша спросил, где Муханов собирается эти дефициты достать.
– В центральном гастрономе.
– Интересно, как?
– Сыграю человека из органов, и, если всё получится, то недоверчивые москвички сегодня будут наши.
– А если нет?
– Тогда меня выкинут из кабинета директора как пана Паниковского. Риск невелик. Только мне нужно загримироваться.
Через час Володя медленно подъехал к магазину на Сашиной машине и остановил её прямо около окон, так, чтобы хорошо был виден московский номер. Затем, не обращая внимания на очередь, подошёл к прилавку и сказал:
– Я хочу поговорить с директором.
На нём были серый плащ, серая шляпа и солнечные очки. Продавщица посмотрела на него, не зная, что делать. Володиных глаз она видеть не могла, а поведение его производило впечатление человека, привыкшего повелевать. Очередь замерла. Этот покупатель явно пришёл не за дешёвыми консервами, которые красовались на витрине. Володя тоже молчал, и пауза затягивалась. Первой не выдержала продавщица.
– У директора было совещание, – сказала она, – и я не знаю, вернулся он или нет. Подождите, я проверю, – она пошла внутрь, а Володя, не дожидаясь приглашения, последовал за ней. Когда они вошли в кабинет, директор недовольно спросил его:
– В чём дело?
– Мне нужно килограмм копчёной колбасы, три банки красной икры, балык, белая рыба и армянский коньяк, – сказал Муханов.
Директор знал всех ответственных работников города и прекрасно понимал, как себя нужно с ними вести, но этого типа он видел впервые. Ещё из своего кабинета он заметил необычную машину и московские номера. Он пристально смотрел на Муханова, и мозги его лихорадочно работали, пытаясь определить соответствие требований Володи с его положением. Поведение молодого человека ясно указывало на его элитный статус, но если он действительно такой козырной, тогда непонятно, что он здесь делает и почему один? А самое главное – нельзя определить, сколько ему лет, ведь тёмные очки закрывают половину лица. Ясно лишь, что ему не больше тридцати. С другой стороны, он мог оказаться чьим-нибудь сынком, избалованным сибаритом, получившим вне очереди чины и звания. Правда, не исключено, что это обычный аферист, ведь районных тузов, как правило, сопровождает местное начальство. Но всё равно, лучше не рисковать. Даже если он блефует, чёрт с ним. В конце концов, заначки в магазине хватит и на него.
– Маша, пройди с товарищем на склад, – сказал, наконец, директор, – покажи ему, что у нас есть.
– А кто же будет у прилавка?
– Никто, тебя подождут.
В подвале у Володи разбежались глаза. Он, правда, видел что-то подобное, когда был на семейном обеде у академика, с дочерью которого некоторое время встречался, но там эти разносолы стояли на столе, и цена Володю не интересовала. Теперь же он боялся выйти из бюджета, поэтому, небрежно указывая пальцем на разные деликатесы, спрашивал, сколько они стоят. Кроме продуктов, он взял три бутылки французского коньяка, а вернувшись к друзьям, принял большую его дозу, для того чтобы снять нервное напряжение. Позже, когда они встретились с девушками и допили оставшееся, он сразу же заснул, и его партнёрша вынуждена была вернуться домой в пустую комнату.
На обратном пути в Москву в одном из провинциальных городов Боря захотел повторить успех Муханова, но тот лишь посмеивался. Хотя плащ, шляпа и очки были теми же, а сцена исполнена не намного хуже, директор магазина, услышав Борины требования, расплылся в широкой улыбке и сказал:
– Молодой человек, роль Джеймса Бонда не для вас. Выберите себе что-нибудь попроще.
Этот сценический провал расстроил Борю. Он и так знал, что артистические способности у Муханова гораздо лучше, но был уверен, что любой человек может добиться успеха, если приложит достаточно усилий. Он сам только благодаря постоянным тренировкам избил Рощина. К сожалению, у него не было дара импровизации, он не мог мгновенно принимать решения и тут же их осуществлять, как это делали его друзья. Но если всё заранее продумать и тщательно отрепетировать, то можно добиться желаемого.
Чтобы доказать это самому себе, Борис, вернувшись в Москву, решил купить билеты в театр на Таганке. Это был самый популярный театр того времени. Билетов там никогда не было, а около кассы стояло всего несколько человек. Он подошёл к окошку, сказал кассирше, что приехал в командировку, должен скоро возвращаться обратно и хочет приобщиться к культурной жизни столицы. Он прекрасно знает всех артистов, не пропускает ни одного фильма с их участием и просто умирает от желания увидеть их на сцене, а если повезёт, то даже взять автограф. Особенно ему хочется посмотреть «Собачье сердце», ведь это вещь настолько смелая, что её в любой момент могут запретить. Другого шанса у него, наверное, никогда не будет, потому что он в пятницу должен возвращаться домой. При этих словах он показал железнодорожный билет до Свердловска, который предусмотрительно купил полчаса назад, и продолжил заранее подготовленную историю. Он рядовой инженер, живёт на периферии, не имеет родственников в столице и приехать сюда ему очень сложно. Он согласен на входные билеты и стоячие места, только бы попасть в театр. Он и сам играет на любительской сцене, поэтому спектакль представляет для него ещё и профессиональный интерес. Это гораздо больше, чем обычное хобби, ведь он пытался поступить в театральное училище, но не прошёл по конкурсу. Если ему удастся попасть на представление, он обязательно поделится своими впечатлениями с друзьями, для которых драмкружок является единственной отдушиной в их скучной провинциальной жизни. Настолько скучной, что даже командировку в Москву они разыгрывали по лотерее.
Кассирша, в недавнем прошлом сама выступавшая на сцене, с первого слова заподозрила обман, а когда увидела железнодорожный билет, только утвердилась в своих подозрениях. Тем не менее, разыграв радостный интерес, она сказала:
– Надо же, я ведь сама из Свердловска! А где вы живёте?
– На улице Красных Коммунаров.
– Какой это район?
– Октябрьский.
– Так значит мы с вами соседи! В какой школе вы учились?
– В тринадцатой.
– Не может быть! Это бывшая гимназия, в моё время она была женской школой.
– Вряд ли, – возразил Боря, – тринадцатая школа находится в современном здании. Может быть, после принятия закона о совместном обучении Гороно решило перенумеровать все школы. Когда я вернусь, обязательно это выясню и, если хотите, могу вам написать подробный отчёт.
– Не надо, – сказала кассирша, – вот контрамарка. Все места в зале будут заняты, и вам придётся стоять.
– Постою с удовольствием, большое спасибо.
– Не за что. Только не забудьте сдать железнодорожный билет.
Боря отдал деньги, взял контрамарку и спросил:
– Так значит, вы действительно жили в Свердловске?