Девушки, которые с ним пришли, знали об этом и, не обращая внимания на Женин вопрос, направились к столу. Подкрепившись, вновь прибывшие стали показывать сценки из жизни на центральном рынке, в которых внимание продавца – южного человека в огромной кепке-аэродром – отвлекала симпатичная покупательница, а её приятели очень ловко пользовались этим.
Зрители бурно выражали свой восторг и громко аплодировали. Один из них, маленький худенький Витя Ерёмин, устроился рядом с самой крупной девушкой – Наташей Караваевой. Видно было, что ему лучше принять горизонтальное положение, но места для этого на диване не было, и он сидел плотно сжатый Наташей с одной стороны и Мишей Ларионовым с другой. Он то и дело закрывал глаза, и голова его падала на плечо Наташи, а Наташа тут же её отталкивала. Голова Вити на секунду принимала вертикальное положение, он просыпался, открывал глаза, смотрел на актёров, следуя общему настроению, громко смеялся и вновь засыпал, роняя голову на Наташино плечо. После этого всё повторялось снова. Его сосед справа – Миша Ларионов – хоть и аплодировал вместе со всеми, сидел задумавшись.
Миша поступил в институт после армии и был на несколько лет старше своих однокурсников. В Москве у него не было ни родственников, ни знакомых, и, чтобы свести концы с концами, он устроился ночным сторожем. Времени на учёбу у него не оставалось, и он часто обращался к своим товарищам за помощью. Как-то раз, готовясь с ним к очередному семинару по математике, Борис увидел задачи, которые ему дали на приёмных экзаменах в университет, и выругался.
– Ты что? – спросил Миша, и Борис рассказал о своей неудавшейся попытке поступления в МГУ. Ларионов удивлённо покачал головой. Он не мог поверить, что человека не приняли в Университет только потому, что его фамилия – Коган. Он был здоровый, добродушный и немного неуклюжий парень. Родился он в сибирской глуши, во время службы в армии познакомился со столичными ребятами и, послушав их рассказы, решил обосноваться в Москве. Сделать это он мог только поступив в институт. Он стал готовиться и проявил такую настойчивость, что его отпустили на приёмные экзамены ещё до окончания службы, а когда он поступил, демобилизовали на несколько месяцев раньше, чем положено.
– Ты чего такой грустный? – спросил его Женя.
– На работу идти надо.
– А ты не иди.
– Жить не на что будет.
– Тогда иди.
– Обязательно пойду, поэтому я и грустный.
– Пригласи к себе девочек, чтобы они тебя развлекали.
– У меня даже времени нет, чтобы приличных девочек найти! Днём учусь, ночью работаю, вечером отсыпаюсь.
– Чего искать, ты ведь живёшь в общаге, бери первую попавшуюся – и вперёд.
– Нет, я хочу это делать спокойно, регулярно, в своей квартире и в нормальных условиях.
– И с Мэрилин Монро.
– Необязательно. Мне достаточно, чтобы она была москвичкой.
– Зачем тебе москвичка?
– Здесь возможности больше, Женечка. Ты не знаешь, что такое жизнь на периферии. Даже и в Москве непросто, если тебе никто не помогает. Были бы у меня такие условия, – он сделал широкий жест рукой, показывая на обстановку квартиры, – я бы за десять лет защитил докторскую, а за пятнадцать стал академиком.
– Я именно это и собираюсь сделать, – сказал Женя.
– Ну и молодец.
– Так и тебе никто не мешает быть молодцом.
– Конечно, никто не мешает, но никто и не помогает. В этом разница.
– А женитьба на богатой невесте поможет? – спросил Саша Иванов, слышавший этот разговор.
– Не помешает.
У меня есть богатенький клиент, который очень хочет выдать свою дочь замуж. Она на последнем курсе института, и он боится, что её распределят в какую-нибудь Тьмутаракань.
– Ты её видел?
– Да.
– Ну и как?
– Она… не Мэрилин Монро.
– Не хрома, не коса, не горбата, эпилепсией не страдает?
– Нет.
– А как её зовут?
– Света.
– Сколько лет?
– Она сейчас на четвёртом курсе, значит, ей, наверное, двадцать один.
– Подходит, – сказал Миша, собираясь уходить.
А вечеринка продолжалась. Одни пели под гитару, другие танцевали, третьи курили и обсуждали последние события в институте. Состав этих групп постоянно менялся. Время летело незаметно, и, взглянув на часы, Борис охнул: была половина первого. На метро они с Сашей ещё могли успеть, но вот на автобус, который уходил от конечной станции, явно опаздывали. Вероятность того, что они поймают машину, была очень мала, а шлёпать домой пешком им не хотелось, и они попросили Женю оставить их на ночь. Он бы, наверное, и согласился, если бы ещё раньше не договорился с Володей и его подружками. Пока он думал, как поделикатней выпроводить однокурсников, Муханов сказал, что поймает ребятам такси. Они отнеслись к его обещанию скептически. В то время поймать такси в Москве было так же сложно, как столкнуться с членом политбюро на улице. Даже днём это было почти нереально, а уж ночью зелёный огонёк появлялся только около крупных ресторанов. Но даже если пустое такси и оказывалось рядом, не было никакой гарантии, что оно остановится. Водители сами выбирали себе клиентов по каким-то только им известным признакам.
Володя надел кепку-аэродром и вышел на улицу. Шанс был один из тысячи, но через минуту появилось такси, а когда Муханов проголосовал, машина остановилась, и из окна её высунулся водитель.
– Паслуший, дарагой, – сказал Володя, – мэне в Красногорск, пилачу сколька скажэшь. Давэзош?
– Довезу, – ответил тот.
В эту машину и сели Саша с Борисом.
– Много мы тебе дать не можем, – сказал Саша, как только они тронулись. Водитель понял, что его обманули, но спорить было поздно. Спустя несколько минут он сказал, что так легко купился, потому что взял их в очень богатом районе. Живут в нём если и не тузы советской столицы, то, во всяком случае, короли и дамы. Среди них могут быть большие учёные, партийцы среднего звена, воры в законе и деловары типа того парня в кепке, который его остановил.
* * *
«Богатенький клиент» был директором одного из крупнейших магазинов Москвы. Он знакомил свою дочь с разными ребятами, но молодые люди ограничивали дружбу с ней одной встречей, а последний неудавшийся ухажёр и эту встречу сократил до неприличного минимума. Света стала комплексовать и вообще уже не хотела ни с кем знакомиться. Отец насильно посадил её в машину и привёз в гаражи. Там он оставил машину Саше, а сам заговорил с Мишей Ларионовым, который случайно – как рояль в кустах – оказался рядом. Миша охотно рассказал, откуда он приехал, где служил и на кого учится, а затем стал делиться своими планами на будущее. В них входило получение московской прописки, защита сначала кандидатской диссертации, потом докторской, затем получение звания профессора и должности заведующего кафедрой. Во время рассказа он то и дело посматривал на Свету. Девушка, почувствовав его интерес, оттаяла, а её отец продолжал расспросы. Конечно, он не верил в быструю карьеру этого деревенского парня, но сомнения свои показывать не стал. Если молодые люди женятся, он сделает Мишу своим заместителем. В торговле людей с высшим образованием почти нет, и совсем неважно, какой именно диплом у человека, главное – бумага с печатью. А все эти идеалистические бредни пройдут сами собой, когда у парня появится семья и он увидит, какова разница между зарплатой кандидата наук и доходами директора большого магазина.
Заурядная внешность Светы не отпугнула Мишу Ларионова, и через месяц он уже переехал к ней, а ещё через три месяца пригласил однокурсников на свадьбу, которую нужно было форсировать в силу ряда обстоятельств. Особенно из этого ряда выделялось одно обстоятельство в виде быстро растущего живота новобрачной.
Свадьба проходила в одном из лучших ресторанов Москвы. На невесте было исключительно красивое платье и фата, которая не очень сочеталась с её животом. Женя Гончаров, поздравляя своего однокурсника, сказал, что тот сделал большой шаг к намеченной цели, и теперь они начинают гонку за звание академика в равных условиях.
Света обожала своего мужа и очень быстро уговорила его бросить работу. Тесть полностью компенсировал убытки молодой семье. Миша стал высыпаться и проводил больше времени за учебниками. В положенный срок у них родился мальчик, которого назвали Миша Второй, подразумевая, что Первым был Глава семьи. Ребёнок оказался очень слабым и много болел, у него постоянно возникали серьёзные осложнения, и никто не мог понять, чем это вызвано. Он развивался медленно, и рассчитывать на его выздоровление было невозможно.
Чета Ларионовых решила завести ещё одного, и, когда Света была на девятом месяце, врачи вынесли Мише Второму смертный приговор. Вся семья морально была к этому готова. Света уже смирилась с тем, что её первенец умрёт, и, когда на свет появился мальчик, опять назвала его Мишей. Это был уже третий Миша в семье, и Света, всё ещё пытаясь спасти Мишу Второго, стала кормить его молоком, которое предназначалось для Миши Третьего. То ли от этого, то ли от того, что в его организме произошёл перелом, Миша Второй начал поправляться.
Магнитофон в футляре калькулятора
На пятом курсе студенты учились всего один семестр, после которого состоялось распределение. От него зависело не только, где будет работать выпускник, но и где он будет делать диплом. В зале заседаний собрались представители разных предприятий. Студенты заходили туда по одному, и когда очередь дошла до Бори, председатель комиссии спросил: