Стук в дверь вырвал её из объятий сна. Она подскочила на кровати, скидывая с головы подушку, ибо ей показалось, что кто-то душит её. Но нет – всего лишь подушка.
– Подъём! Время работы! – прозвучало из-за двери, и местный «будильник» отправился к следующей комнатушке.
«Эх, а время на утренний туалет? – расстроилась Аня. – Хотя бы умыться и зубы почистить! Либо уже не успеваю, либо сейчас там такая очередина будет, он же общественный».
Девушка переоделась в униформу, с благоговением поглядывая на себя в зеркало. Наконец-то у неё своя рабочая форма! «А она очень даже ничего! И не только форма, – улыбнулась собственному отражению девушка-первый день горничная, – симпатичная! Будь я подростком-богатеем, обязательно бы слюни распустила и влюбилась по уши!» Довольная собой, причёсанная и с форменным ободочком на голове, Аня выпорхнула в коридор. Очередь, как и ожидалось, была, но не такая длинная, как девушка боялась. Перед ней стояли две горничные, а одна уже плескалась за дверью уборной в раковине. Обе стоящие впереди были молоденькими, но уже года на 3—4 старше Ани. Ещё одна дверка открылась и оттуда выпорхнула последняя из служек, почти ровесница Ани, если и старше, то максимум – на год. Белобрысенькая, глазки зелёные, по сторонам озорно так и стреляют! Носик плюшкой, щёчки с ямочками, ещё и веснушки. Примостившись следом за Аней, она хихикнула:
– Привет! Новенькая?
– Да, первый день, – обрадовалась, что хоть кто-то из старожилов заговорил с ней, Аня.
– Вижу-вижу! Спала плохо?
– Да-а… У вас каждую ночь тут так шумно?
– По-разному, но чаще это означает, что шумят по-разному, – снова хихикнула девчушка и протянула что-то в кулачке Ане. – Держи! Считай подарком! Меня, кстати, Викой зовут.
– Меня Аней, – новобранка приняла подарок и раскрыла собственную ладошку с ним, подарком оказались беруши. – Ой! Спасибо огромное!
– Да не за что! Ты не думай – не надёванные, запасные! – потупила ресницы Вика.
– Вика, а ты давно тут? У нас много ещё времени на, – Аня кивнула в сторону очереди.
– Неделю уже! А это – успеем! Потом ещё завтракать пойдём. Часов в девять и начнём работу, – весело ответила Вика.
В это время из уборной вынырнула первая горничная, самая старшая из всех, лет 25—27 на первый взгляд. Глаза тусклые, волосы белые-белые. Не естественного цвета. «Наверное, крашенная», – решила Аня.
И в самом деле, они все и всё успели. Вот только перед завтраком на кухне пришлось помочь прибраться – расставить поваленные стулья, подмести и помыть полы, протереть стол… Как раз к десяти и закончили. Подумаешь, завтрак на час задержался! В приюте иногда дети и без завтрака оставались, или старшие оставляли младших. Так тоже бывало.
Вчерашняя статуя горгульи оказалась разбита. Аня с Викой собрали осколки и вынесли до помойки за воротами особняка. Из помойки омерзительно воняло. Аня зажмурила нос и заглянула внутрь.
– Кошечка, мёртвая, вся в крови! – пискнула она и отпрянула.
– Привыкнешь! Иногда случается, – утешила её Вика, приобняв за плечики. – Меня это тоже поначалу коробило. Ты, кстати, тоже детдомовская? Русская?
– Да, – кивнула Аня, спеша назад, подальше от помойки.
– Ага, как и все мы здесь, – заметила Вика. – Катарина и Миа – австрийки, говорят, прибыли сюда одновременно. По-немецки между собой «шпрехают», всё заодно держатся. Будет и мне теперь компания! Катарина – чёрненькая, Миа – светленькая. А самая старшая горничная – немка, Урсула. Самая долгожительница тут. Дольше неё только дворецкий здесь работает. Урсула, хоть и немка, но с австрийками на немецком совсем не «Вась-Вась», особнячком всё держится. Видишь, какая белая? Седая! Наверное, насмотрелась ужасов… Где-то, когда-то. А пойдём-ка теперь в сад, к моему любимому фонтанчику? – сменила тему Вика.
– Пойдём. А нас ругать не будут? Дел ещё, небось, невпроворот! – засомневалась Аня.
– Мы быстренько! – подмигнула ей Вика. – Туда и обратно. Да одним глазком.
До фонтана они так и не добрались. Дорогу к нему преграждали растянутые ленточки – охрана перекрыла проход. Отсюда, где стояли девушки, видно не было, но охранники что-то далеко и за кустом соскребали с газона, засовывая в мешок для мусора. Заметив девушек, один из охранников махнул им рукой, мол, чешите отсюда.
Пришлось вернуться. Дворецкий определил их в прачечную.
Прачечная располагалась в подвале. Здесь стиралось бельё (постельное, одежда, полотенца и прочая), отглаживалось и отпаривалось. Девушки зависли тут надолго – до обеда, и после него ещё на какое-то время. Затем, когда с бельём было покончено, дворецкий сообщил девушкам, что эта ночь – их.
– Дежурим, значит, – пояснила Вика Анне. – С двух до четырёх. Держись меня. Обычно по одной горничной назначают. А сегодня либо съезжают сразу несколько гостей и ожидают новых, либо меня тебе в помощь определили.
– Извини, если второе, – виновато развела руками Аня.
– Забей! – улыбнулась Вика и весело подмигнула. – Если бы ты не появилась в штате, то дежурить всё равно моя бы очередь была!
На сегодня горничные справились со всей работой и немножко погуляли по саду. Хорошо! Воздух чистый. Когда поужинали, Вика заявила:
– Знаешь, какое время самое лучшее для отдыха и сна?
– И? – поинтересовалась Аня, которая этой ночью не выспалась.
– А вот теперешнее! После ужина и до полуночи. Вперёд! А кто последний – ночью унитазы постояльцев будет чистить! – и Вика припустила бегом к входу в гостиницу.
– Вот свистушка! – выругалась Аня и рванула следом.
Конечно же, она уже не успела обогнать Вику, и новобранку сегодня ожидали страшные ночные горшки постояльцев… Честно говоря, они ей даже во сне приснились, пока она вечером дрыхла без задних ног; глазастые, зубастые, с булькающей в них грязно-зелёной жижей. А один из них жевал окровавленную кошку и стучал ей об железо:
– Тук-тук! Тук!
Аня проснулась.
– Тук-тук! – снова постучали в её металлическую дверь. – Подъём! Ночное дежурство!
На часах было без пятнадцати минут два ночи…
Ночь вторая, и Она же – первая пахотная
Чудные вещи здесь творятся, —
Особый мир и свой закон,
И жутко как-то притворяться,
Что наша явь – всего лишь сон!
Да, наряд Ани выглядел несколько жёвано. Ибо не фиг спать в рабочей одежде! Впредь будет уроком! Одёрнув униформу и огладив её ладошками, она нашла, что, тем не менее, такой способ тоже имеет право на жизнь, ибо собралась она так значительно быстрее. «Вот только как к такой неопрятности отнесётся работодатель? А мне жизненно необходимо здесь задержаться подольше, продлить контракт! Наверное… Кхм», – размышляла между тем девушка.
Дождавшись Вики, но не «—педии», она засеменила за подругой, получать инвентарь. Тележка с чистым бельём, вёдра-швабры-тряпки, мыла-шампуни, в том числе и от блох, мешки для мусора, закрытый непрозрачный контейнер с надписью «7» и прочая, прочая, прочая. В том числе и пылесос.
– Как мы это всё наверх-то потащим? – ужаснулась Аня.
– Легко! Всё же на тележке помещается! – хихикнула Вика.
– Да… Ну а саму тележку-то? – не унималась Аня, слабо себе представляя, как её тягать по лестнице, а уж если дежурят ночью чаще всего в одиночку… Мама не горюй!
Напарница засмеялась и покатила тележку. Мимо прачечной – к самой дальней стене.
– Смотри, тут подъёмник. Устанавливаешь на него тележку и идёшь на второй этаж за своим добром, – улыбнулась Вика. – Так, сколько сейчас времени? Есть два? Есть. Тогда – вперёд!