– Это кожаная смирительная рубаха, – пояснила экскурсовод, снова трогая брошь, – очень редкая вещь, гордость нашей коллекции. Она сшита из выделанной толстой кожи, и представляет собой на первый взгляд обычную куртку, только с очень длинными рукавами. Необычность заключается в том, что концам этих рукавов прикреплены ремни, а к бортам куртки металлические кольца. Ремни продевались в кольца и зашнуровывались на спине. Применялись такие смирительные рубахи в начале века в Саратовской каторжной тюрьме.
Алексей был удивлён.
– А на кого их, простите, надевали? – спросил он.
Экскурсовод вздохнула, словно собиралась рассказать о личной драме.
– Надевалась они на политических или уголовных заключенных, обычно за неподчинение тюремным правилам. Арестанта, одетого в кожаную куртку, бросали на тюремный пол грудью, оттягивая назад руки и ноги, и закрепляли их на спине кольцами. В таком положении арестант мог пролежать сутки или более.
– Как гуманно.
– И не говорите…
Алексей посмотрел на собеседницу и неожиданно сделал для себя вывод, что той действительно жалко всех этих безвестных уже людей, над которыми измывались при помощи этой жуткой куртки.
«Учителка-то наша, похоже, всё слишком близко к сердцу воспринимает, – подумал Алексей, – надо её срочно развеселить».
– У меня к вам есть деловое предложение, – сказал он, – музей может очень неплохо заработать на этой штуке.
– Каким это образом? – удивилась экскурсовод.
– Очень просто. Надо сдавать её в аренду московским ночным клубам определённой направленности. Уверен, они вам отвалят огромные бабки за такой раритет… я даже не знаю, как его правильно назвать-то… ретро садо-мазо, наверное…
Алексей неожиданно для себя самого замолчал. Сквозь толстые стёкла очков на него смотрели абсолютно серьёзные карие глаза.
– Опять шутите? – спросила экскурсовод.
– Виноват, шучу… – признался Алексей, – хотел вас немного развеселить.
– Спасибо, мне хватило ихтиозавра. Пойдёмте лучше в космос.
– В космос, так в космос, – покорно сказал Алексей, – правда, я без скафандра…
Оказалось, что «Космосом» на местном жаргоне называется экспозиция, посвящённая саратовскому этапу жизни первого советского космонавта, Юрия Алексеевича Гагарина, полное название которой было: «Дорога в космос». Здесь, в совсем небольшом зале Алексея, как и всякого другого, сюда входящего, ожидал большой сюрприз.
– Вот это ещё одна гордость нашего музея – сказала экскурсовод, показывая рукой на занимающий почти всю комнату самый настоящий самолёт с пропеллером и крыльями, – учебно-тренировочный самолёт Як-18, на котором в годы учёбы в саратовском аэроклубе ДОСААФ летал Юрий Алексеевич. Повторяю, это не макет – именно на этой самой машине учился летать космонавт номер один. Также в экспозицию входят различные предметы космической тематики, приборы, книги с автографом космонавта…
Алексей не дослушал. Он подошёл к самолёту, провел рукой по гладкой поверхности крыла, а затем огляделся вокруг.
– Бог ты мой, как вы его сюда запихали-то? – искренне удивился он.
– Это ещё что, – небрежно сказала экскурсовод, – у нас на первом этаже троллейбус настоящий стоит…
Залы, посвящённые советскому периоду истории Саратова, которые располагались на втором и первом этажах, Алексея не впечатлили. Много ему было знакомо, многое – просто неинтересно. Кроме того ему всегда было больно смотреть на стенды, на которых демонстрировались многочисленные доказательства полностью или частично ныне утраченных достижений страны советов.
«Какую страну просрали!» – всегда в таких случаях хотелось сказать Алексею, а потом мысленно, но смачно плюнуть в воображаемый портрет первого президента Российской Федерации, понимаешь.
Экскурсия завершилась на первом этаже, в зале, где были собраны атрибуты настоящего многострадальной саратовской земли. Экскурсовод закончила говорить, сделала пару шагов по ужасному паркету от Алексея к окну, потом развернулась на каблуках и произнесла традиционную для таких моментов фразу:
– Может быть, у вас будут ко мне какие-нибудь вопросы? Не стесняйтесь, спрашивайте…
– Да, у меня есть один вопрос… – начал, было, Алексей, но тут же замолк.
Ему хотелось показать ей свою заинтересованность, но он никак не мог придумать, что бы такое спросить. Пауза неприлично затягивалась, но тут его, наконец, осенило.
– А это правда, что Пушкин был в Саратове? – спросил Алексей и шумно выдохнул.
Услышав вопрос, экскурсовод неожиданно расцвела пурпурной розой Каира.
– О! Это очень интересная тема, молодой человек! Я рада, что вы меня об этом спросили. В своё время написала монографию и…
– То есть, вы в этом вопросе эксперт? – вставил Алексей.
– Скажем так, кое-что понимаю. – Экскурсовод в сотый раз поправила брошь на груди. – Что касается визита Пушкина в Саратов, то, к сожалению, это всего лишь легенда. У неё, конечно, здесь много сторонников, но, опять же, к сожалению, никаких доказательств пребывания Александра Сергеевича на саратовской земле по сегодняшний день не найдено. Во время своего путешествия в южные губернии в тысяча восемьсот тридцать третьем году он вёл в дорожном дневнике записи, где отмечал абсолютно все населённые пункты, через которые проезжал, неважно, был ли это губернский город, уездный или даже простое село. Вообще, Александр Сергеевич был очень въедливым человеком, когда дело касалось каких-либо записей… так вот, о пребывании в Саратове или близких к нему городах и селениях в дорожном дневнике поэта абсолютно ничего не сказано. Кроме того, за время путешествия Александр Сергеевич посылал жене в Петербург из разных городов порядка десятка писем с подробным описанием проезжаемых мест, но о Саратове в них – ни слова…
Экскурсовод говорила и говорила, а Алексей с интересом её рассматривал. Не пялился, как раньше, а именно рассматривал. Дело в том, что с ней произошла перемена, и перемена эта была разительна: во-первых, она теперь выдавала не заученный до зубовного скрежета текст, а то, что ей было действительно интересно, а во-вторых, Алексей наконец-то увидел её настоящее, скрытое до этого под служебной маской.
«Ей лет-то всего, наверное, двадцать пять – двадцать шесть от силы, – подумал он, – девчонка совсем, а когда серьёз корчит, совсем на тётку похожа… оделась бы нормально, причёску бы модную сделала, очки-помада-тушь, и, глядишь, конфетка бы получилась…»
– Я ответила на ваш вопрос? – прервала она его мысли.
– Да, да, разумеется, – встрепенулся Алексей, – спасибо огромное, но у меня есть ещё один.
Экскурсовод внимательно посмотрела на Алексея и немного к нему приблизилась.
– Я вас слушаю.
– Извините, а вы в слонах разбираетесь? – спросил Алексей, прекрасно понимая, как глупо это звучит.
Экскурсовод отшатнулась на исходную позицию.
– В каких ещё слонах?
– В белых, буддистских. У меня на примете есть один такой, и мне хотелось бы о нём побольше узнать. Правда, я ещё не знаю, как он точно выглядит, у меня есть только вот это.
Алексей достал из сумки увеличенную копию фотографии, на которой можно было разглядеть ухо и заднюю часть слоника, и протянул фото экскурсоводу. Та очень бережно взяла фото из его рук и поднесла практически вплотную к глазам.
– Что-то я слона-то и не примечаю, – из-за фото пробурчала она, – хотя ухо точно слоновье…
Экскурсовод резко опустила фотографию и посмотрела Алексею прямо в глаза.
– А с чего вы взяли, что он буддийский?
– От одного историка, – уклончиво ответил Алексей.
– Если вы про ритуальную статуэтку говорите, – снова закрывшись фотографией, сказала экскурсовод, – то я вам тут ничем не помогу. Я, конечно, слышала, что такие бывают, но, к сожалению, совершенно в них не разбираюсь… простите, а что это за люди на фотографии?
– Это мои родственники, – сказал Алексей, забирая фото себе.