– А я могу… я могу на него взглянуть? – прохрипел он. – На слонёнка этого…
– На кой шут он тебе сдался-то? – встряла, до этого молчавшая Аня.
– Как память… – начал отчаянно врать Алексей, – от бабушки почти ничего не осталось…
– Бабушка! – вдруг встряла в разговор Аня. – Показать ему?
Та, успевшая за это время погрузиться в сомнамбулическое состояние, встрепенулась:
– Аня! – завопила она. – Аня, ты где?
– Бабушка, я здесь! – отозвалась правнучка. – Я спрашиваю, показать гостю чулан?
– Покажи, конечно, чего же не показать! Только не простудитесь там!
Немного ошалевшая Аня посмотрела на Алексея, потом на свою бабушку, а потом снова на Алексея.
– Ну что, пойдём? – дрожащим голосом предложил Алексей.
– Ну, пойдём, – ответила Аня, – только тебе надо что-нибудь надеть, а то изгваздаешься весь, да и прохладно там.
Алексею достался серый строительный халат, который тот накинул на плечи, как делали персонажи в советском кино при посещении больниц. Аня же нацепила на себя что-то невразумительно-цветастое, чем напомнила Алексею мадам Блаватскую[9 - Блаватская Е.П. (1831 – 1891) – российский религиозный философ теософского направления.], бреднями которой его слегка зацепило в студенческие годы.
Аня провела Алексея обратно на первый этаж, потом по осыпающейся кирпичной лестнице они спустились ещё ниже в подпол и остановились перед окованной железом дверью. Аня достала откуда-то из складок своего одеяния совершенно сказочную связку ключей и начала по очереди отпирать замки.
– Тут раньше скарбница была, – пояснила она, – бабулины родичи здесь самое дорогое держали, потому и замков столько.
– Родичи-то купцами, наверное, были? – спросил Алексей.
– А то кем же, – кивнула Аня, открывая последний замок. – А ну, подсоби.
Алексей потянул на себя древнюю дверь. Та пошла сначала очень туго, а потом, напротив, на удивление легко, как не должна делать ни одна приличная дверь, за которой могут храниться сокровища. Алексей даже испытал лёгкий укол разочарования, когда из открывшегося неосвещённого проёма потянуло холодом и ни с чем несравнимым запахом рухляди. Отряхнув ладони, он вопросительно посмотрел на провожатую.
– Заходи, – кивнула та, – не стесняйся.
Алексей глубоко вздохнул и сделал неуверенный шажок внутрь.
– Выключатель справа, – сказала Аня ему в спину.
С опаской пошарив рукой по холодной стене, Алексей наткнулся на ребристую рукоятку выключателя. Когда лампочка медленно и с неприятным гудением разгорелась, Алексееву взору предстала жуткая картина – помещение размером с небольшую комнату, от пола до потолка заваленное пыльным старьём всевозможных видов и эпох.
– Плюшкин нервно курит в туалете, – вырвалось у Алексея, который ни разу не видел столько хлама, собранного в одном месте. – Где ж мы его искать-то будем?
А вся мелочь вот тут, – ответила Аня и показала на стоящие друг на друге деревянные ящики, – снимай по одному и ищи.
Осторожно, чтобы ничего не уронить и не испачкаться, Алексей начал спускать вниз тяжеленные, сколоченные из двадцатой доски ящики. Аня от греха отошла подальше. В самом верхнем ничего похожего на искомое не обнаружилось, во втором и третьем тоже. Четвёртый ящик Алексей даже снимать не стал, его рост позволял заглянуть внутрь и так. Он перегнулся через бортик и застыл.
– Ну, что там? – спросила его маленькая Аня. – Чего замер-то? Нашёл чего?
Двумя руками, словно младенца, Алексей вынул из вороха каких-то тряпок и старых игрушек серого от пыли и грязи слонёнка с высоко поднятым хоботом.
– Я же говорила, что вся мелочь тут! – радостно завизжала Аня.
К моменту возвращения отягощённого слонёнком Алексея и Ани Алевтина Тимофеевна Караулова уже спала. Её впалая грудь мерно поднималась, а нижняя челюсть совершала плавные движения относительно верхней. Аня не стала её будить и махнула Алексею рукой, мол, пойдём. Тот, стараясь не шуметь, вышел из спальни, прокрался через гостиную и остановился в дверях. Сердце его угрожающе часто колотилось. Чуть позже подошла Аня и встала рядом. Маленькая, в платке и цветастом переднике она была похожа на Машу, а большой и несколько взъерошенный Алексей – на медведя.
– Думаю, самое время расплатиться, – сказал «медведь» в ответ на испытующий взгляд «Маши».
– Ага, – закивала Аня, – оно самое.
Алексей достал из кармана подаренный ему женой на прошлый день рождения бумажник «Burberry» и вытащил оттуда «красненькую».
– Это ранее оговоренная сумма за беседу с Алевтиной Тимофеевной, – сказал он и протянул купюру Ане, – а это за слонёнка, – Алексей достал вторую, – думаю, достаточно?
При виде двух пятитысячных купюр у Ани нехорошо загорелись глаза. На скулах заиграл диатезный румянец.
– Может, ещё самовар возьмёшь? – завопила она, пряча добычу в карман передника. – У нас целых три!
– Да я как-то… – замялся Алексей, но было уже поздно.
– Щас принесу! – крикнула убегающая в глубину дома Аня.
Алексей понял, что совершил стратегическую ошибку, сразу предложив за слонёнка столь крупную сумму, но сделать уже ничего было нельзя. Аня отсутствовала пару минут, а когда вернулась, в руках у неё был местами позеленевший от времени ведёрный самовар.
– Вот, смотри, с медалями, старинный! – закричала возбуждённая Аня. – Мож, и твоя бабуля из него пила… возьмёшь, а?
Алексей нехотя вытащил из бумажника третью «красненькую».
Таксист заставил Алексея стоять на углу улиц в компании слонёнка и самовара целых пятнадцать минут, за которые Алексей был буквально изрешечён удивлёнными взглядами несвежих на вид прохожих. Один похмельный субъект даже пытался начать с ним светскую беседу, а старушка с другой стороны улицы начала интересоваться, в какой именно пункт приёма цветного металла он направляется, но Алексею оба раза удалось уклониться от общения. Наконец, из-за поворота с рёвом показалась знакомая «Калина».
– Это вы за самоваром сюда, что ли ездили? – удивлённо спросил, высунувшийся из окна таксист. – Блин, сказали бы, я бы вам в Саратове в сто раз лучше подогнал!
7. Подружку не желаете?
– Подружку не желаете? – закончил вечерний опрос портье.
– Желаю, – неожиданно для самого себя ответил Алексей.
Портье ни капли не удивился перемене, и, вместо традиционного: «Спокойной ночи», Алексей услышал:
– Каких предпочитаете? Могу предложить на выбор: блондинки, брюнетки, шатенки, молоденькие, в возрасте, худенькие, при теле, полногрудые. Предупреждаю сразу, последняя категория обычно подразумевает под собой предпоследнюю…
Алексей его прервал:
– Я бы предпочел молодую, до двадцати пяти, симпатичную девушку с хорошей фигурой. Цвет волос и объем груди значения не имеет.
Портье задумался.
– Скорее всего, мы не сможем удовлетворить все три условия сразу… хотя, постойте, мне нужно сделать один звонок. Повисите, пожалуйста, на трубочке…