Но время шло, а великие стройки почему-то не начинались. Дела вокруг происходили большей частью мелкие, незначительные: перетащить мусорный бак, срезать кочку, заровнять ямку. Так себе работа, вовсе даже не героическая. Одно успокаивало: перетрудиться на такой работе трудно, практически невозможно; зато горючим снабжали регулярно, так что жизнь шла не хуже, чем у других.
Понемногу Бульдозер успокоился, заматерел, краска на кабине потускнела, а местами и облупилась. Стёкла от пыли стали серого цвета, и их приходилось постоянно протирать.
И всё же молодость напомнила о себе. В тайгу, для прокладки магистрали, набиралась автоколонна. Однако время мечтаний давно прошло, и Бульдозер решил остаться дома. Условия обещали далеко не курортные; солярка, говорят, стыла на морозе, да и выходные частенько отменялись, к тому же нет смысла отправляться к чёрту на кулички заниматься тем же самым. Кроме того, по его мнению, здесь он тащил на себе основной груз забот и считал себя незаменимым. Найти причину, оправдывающую и объясняющую твои действия, всегда легко. Ещё легче в неё поверить.
А жизнь продолжалась. Бульдозер ровнял, планировал, сгребал в сторону мусор. Во время очередного ремонта ему, по ошибке, поставили слишком большой нож. Теперь он плохо видел, на что наезжает. По бокам и далеко впереди всё лежало как на ладони, а вот посмотреть вниз, прямо перед собой – увы, не получалось. Лишь в зеркале заднего вида отражалась широкая чёрная полоса, которую он оставлял за собой и которой очень гордился.
Конечно, иногда случались мелкие неприятности: то забор зацепит, то собачью будку раздавит. Один раз не заметил клумбу, и вместо цветника получилась красивая ровная дорога. Но, по его убеждению, если что-либо постороннее и попадало под гусеницы, то это издержки производства. Ведь он чётко следовал планам и указаниям, ни на сантиметр не отступая в сторону.
Его попытались переделать.
– Под тобой гибнут бабочки, цветы, ломаются деревья. Ты делаешь всё это походя, даже не замечая.
– Большие дела делаются большим ножом, – отрезал Бульдозер. – Моя задача – идти прямо, прокладывая дорогу, по которой легко и весело шагать. Да, кому-то не повезёт. Я не могу ради одного цветка делать петли или подпрыгивать, если какой-нибудь дурной воробей вздумает купаться в пыли перед моим носом. Во всём должен быть порядок. Кому-то это не нравится. Всегда найдётся защитник анархии и бездорожья. Это их проблемы. – И он завёл мотор.
Вскоре он получил новое задание – проделать в лесу просеку для лесорубов, и ожидал, что теперь-то его оценят по достоинству.
В самый разгар работы закончилось топливо. Пока ожидали подвоза горючего, пришёл приказ – лесорубам выйти из леса. Зелёные лёгкие планеты оказались важнее дров. За бульдозером решили вернуться попозже, но в круговерти новых дел о нём вспоминали всё реже и реже, а потом и окончательно забыли. А он стоял посреди леса, окрашиваясь в грязно-коричневый цвет, ожидая продолжения работ и недоумевая, почему за ним не приходят. Постепенно накапливались злость и обида на судьбу, загнавшую его в эти дебри.
Тем временем лето закончилось. Зима сменила осень, а по весне сначала робкая, а затем всё более разошедшаяся молодая поросль рассыпалась по просеке, возвращая лесу первозданный вид.
Молодёжь не знала, что такое «бульдозер»; застывшая ржавая железяка своим видом никак не тянула на грозу леса, а рассказы вековых елей вызывали у них усмешку.
– Нынче другое время! – горячились молодые деревца. – А времена длинных пил и острых топоров – это история, далёкое прошлое, и к настоящему никакого отношения не имеет.
– Молодо-зелено, – снисходительно перешёптывались старые, покрытые мхом, лесные пни. – Жизни не знают, вот и высовываются, вверх лезут.
Но у каждого в глубине души теплилось: – А вдруг…
Зелень тем временем буйно разрасталась и всё плотнее обступала застывшего металлического монстра. И однажды утром тот увидел, как у него прямо на капоте расцвёл Цветок.
Бульдозер хотел накричать на наглеца, но Цветок неожиданно улыбнулся и смущенно спросил:
– Здравствуйте. Извините, я вам не помешаю?
От этого незатейливого вопроса и робкой улыбки в железной логике механизма, привыкшего всю жизнь проводить прямые линии, произошёл сбой. Пробурчав в замешательстве нечто нечленораздельное, он вдруг осознал, что никогда не видел так близко цветов.
Внезапно сверкнула молния, и прогремела первая, весенняя гроза. Сильный ливень смыл с разбитых стёкол грязь, они вновь засияли небесной голубизной, и Цветок многократно отразился в каждом осколке.
Бульдозер смотрел на разноцветный хоровод и пытался понять, почему раньше не замечал этой красоты.
Постепенно подросшие деревца и высокая трава скрыли следы чужого вторжения, накрыв землю зелёным покрывалом.
Где-то здесь находился и наш Бульдозер со своим новым другом, и их неспешный разговор вплетался в тихий шум леса.
Волк-пастух
В одном стаде баранов пропал пастух. Как пропал, по какой причине, – никому не ведомо, хотя, ясен день, не может хороший баран жить без пастуха. Помыкались бедолаги, помыкались и уже даже хотели подать объявление в газету. Мол, так и так, ищем пастуха. С опытом работы в большом коллективе. Без вредных привычек. Возраст – не шибко молодой, но и не очень старый.
К счастью, о бараньей беде прослышала Лиса. Пришла на лужайку, где паслась отара, и взобралась на пенёк.
– Глубокоуважаемые Бараны и Овцы! – воскликнула она.
Глубокоуважаемые перестали жевать и с недоумением уставились на Лису, пытаясь сообразить, с чего бы это рыжая разбойница разливается соловьём.
– Вы же не какое-то там стадо бессловесное, – нимало не смутилась Лиса, выдержала короткую паузу и продолжала. – Вы сами должны выбрать себе пастуха.
– Как это?
– На конкурсной основе. Кто лучшее предложение сделает, тот и будет пасти.
– А что, нам это подходит, – согласились бараны. – Только где его взять? Видишь, какое у нас стадо большое, не каждый справится.
– Я вам завтра приведу такого, какого нужно.
Сказано-сделано.
На другое утро заявилась Лиса, а с ней два волка. Бараны насторожились, в кучу сбились.
– Вот вам кандидаты, – торжественно объявила Лиса.
– Не понял? – уставился на них Старый Баран. – Это же волки.
Он всегда шагал впереди стада и считался самым умным.
– Правильно! – воскликнула Лиса и указала на волка, что сидел справа. – Но какой! Вегетарианец! Его от мяса воротит. Перешёл исключительно на растительную пищу.
– Чесслово, – кивнул Первый Волк. – Причём ем только старую траву.
Он сорвал одуванчик, пожевал и с отвращением выплюнул.
– Видали? – сказала Лиса. – А каков охранник? Ни одна собака не подойдёт.
– Какой очаровашка, – оживились овцы. – Настоящий мачо, не то что наши толстобокие. И натура тонкая – цветы любит. Мы согласные.
– Цыц, – шуганул их Старый Баран. – Расшумелись. Не сено выбираете. – И повернулся к Лисе. – А другой кандидат?
– Из-за соседнего бугра, – показала Лиса на Второго Волка. – Знаете, какие там законы. Никакого посягательства на личность. Только по её согласию.
– Гляди, как у них там, – удивились бараны.
– Братцы! – закричал Второй Волк. – Вы же не какие-то там козлы, которых за охапку травы купить можно! Свободу каждой личности, независимо от рогов! А моё дело вас от независимости ограждать.
– Правильно! – застучали копытами бараны. – Даёшь свободу! Долой запоры и запреты!
– Ещё чего, – возмутились овцы. – Знаем мы вашу свободу, по чужим фермам шастать.
На площадке поднялся шум и гам.