– Все-таки она за нами наблюдает, – Леша задумчиво рассматривал куклу.
– А знаешь, милый, ты прав, мне она разонравилась, у нее ужасающий вид, – лже-Женя ухмыльнулась и небрежно взяла куклу, – Отнесу лучше к Анне Павловне, у нее целая коллекция такого старья. Но все потом, сейчас у нас более важные дела, а кукла хочет – пусть смотрит, мне не жалко, – промурлыкала не-Евгения и брезгливо отбросила игрушку в сторону.
Женя, навсегда запертая в теле пластикового уродца, не в силах ни отвести взгляда, ни закрыть глаза, продолжала безмолвно кричать.
II ЖИВЫЕ МЕРТВЕЦЫ
Серега!
Анна Фалалеева @ann. falala
С трудом разлепляю глаз. Как же раскалывается голова! Солнечный свет обжигающе бьет в самый зрачок. Жмурюсь. Пытаюсь определить где я и как я себя тут потерял. Ничего не помню. Сквозь пелену солнечного издевательства рассматриваю очертания помещения. Шкаф, что-то похожее на стол и стул и вроде больше никаких силуэтов. Так, ладно… похуй! Ощупываю поверхность на которой лежу. Это пол, значит я не лежу, а валяюсь. Фу! А это что? Что-то липкое. Холодное и липкое, только бы не дерьмо. Медленно подношу руку к носу, вроде не воняет, на вкус пробовать не стану. Пиздец! Почему я до сих пор ничего не вижу? Пытаюсь приподняться, поставив ладонь на пол, но тут же поскальзываюсь на вязком недерьме. Значит, я не просто валяюсь, а валяюсь в этой липкой жиже. С трудом перевернулся на живот и кое-как встал на четвереньки. Зрение постепенно возвращается, и я зачем-то ползу в сторону шкафа с зеркалом. Встаю. Мои глаза настраиваются сами собой, словно фокусируется объектив фотокамеры. Ура! Наконец-то вижу. Ура ли??
– Твою мать, что происходит??? – спрашиваю у своего отражения, разглядывая себя с ног до головы. Рассматриваю отслаивающуюся кожу сине-белого оттенка, футболку, сплошь пропитавшуюся кровью. Так вот что это была за жижа. А что у меня с глазами? Хрусталики заплыли, словно у больного с катарактой.
– Кто это, бля??? – кричу я и со всей силы ударяю кулаком по зеркалу.
– Это ты, Серега, – радостно подмигивает отражение, – и ты умер!
– Что?? Как? Когда? – продолжаю засыпать вопросами отражение, сопровождая каждый ударами кулаком, от которых по зеркалу побежали мелкие трещины.
Отражение не отвечает, оно хохочет надо мной, тыча пальцем куда-то позади меня. Я обернулся. Дверь! Надо выйти и поискать… но кого? Врача? Зачем он мне, если я УЖЕ умер?! Еб твою, вечно я вляпываюсь в какой-то блудняк, но умереть и ожить, такое со мной впервые.
Направляюсь к двери, справа от нее натыкаюсь на холодильник. Точно! Только сейчас понимаю, что адски хочу есть. Открываю, еда есть, отлично! Я как варвар накидываюсь на еду. Колбаса, сыр, яйца! Пох что сырые, я так голоден! Хватаю без разбора и, как жадный пес закидываю себе в рот все, что вижу. Но чем больше попадает мне в желудок, тем отчетливее понимаю, что я еще более голоден чем был! Все не то! Мне кажется, я в своей жизни никогда не был настолько одержим едой. Желудок сводит, а в голове лишь одно – Я ОЧЕНЬ ХОЧУ ЕСТЬ!
Выхожу на улицу, правая нога отказывается нормально функционировать, сейчас не больно, но явно переломана в нескольких местах и это мешает нормально передвигаться, шкандыбаю как калека.
Твою мать, как же ярко на улице! Не зря я всю свою жизнь ненавидел лето. Да и за что любить жару? Дышать нечем, печет голову и постоянно потеешь.
Медленно хромаю по улице, прохожих не видно, видимо сейчас еще слишком рано. Где я? Незнакомый райончик, я тут впервые и, как на зло, ни одного указателя с наименованием улиц и дома.
Иду вдоль здания из которого вышел, вдалеке замечаю прохожего. Отлично, сейчас спрошу где я и как добраться до центра, надеюсь, что это все-таки мой город. Перехожу дорогу, машин нет, что не типично для мегаполиса, в котором я живу.
– Э-эй! Стойте! Подскажите, пожалуйста! – кричу я мужчине на той стороне, еще не ступив на тротуар. Но вместо этих слов из моего рта вырывается что-то вроде «Агрххррр-пргхарааа» сиплым басом. Это напугало даже меня, что уж говорить о мужике, который обернулся и поморщившись крикнул:
– Отвали, бомжатина! Ничего не дам!! – мужчина в шляпе и пальто отвернулся и ускорил шаг. Серьезно? В шляпе и пальто? Лето на дворе, что с твоей терморегуляцией, чувак??
– Агрыххпхааа-а-а! – я жалобно хрипел ему в след, подразумевая слово «пожалуйста», но пока я ковылял через дорогу, мужчина уже исчез из поля зрения. Ах, ты падла! Никакого сострадания к мертвому Сереге! Я тебя запомнил и шляпу твою тоже. Хер с ним, я хочу есть! Так я и прошел пару кварталов изнывая от жары и голода.
– Серега! Серега, смотри сюда! – вдруг послышалось откуда-то слева. Медленно поворачиваю голову, хрустя шейными позвонками. Это витрина, а в ней мое отражение, улыбаясь во весь раскуроченный рот, пальцем показывает на вывеску магазина.
«Ешь мясо!» – читаю по буквам и облизываюсь! То, что нужно в такой странный и голодный день. Мне было достаточно было сделать один удар, как витрина пала, бросив к ногам несколько тысяч осколков. Залезаю внутрь. Как же тут потрясающе пахнет, я вцепляюсь в первый попавшийся кусок и рву его пополам. Держа в руках по шматку мяса, я по очереди отгрызаю от каждого куски. По губам течет кровь, я слизываю ее языком и урчу, как самый огромный и страшный кот. О, как же мне вкусно!
Сытый и довольный я сижу в луже крови и пялюсь на остатки, разорванной мною, туши. Вроде наелся, но что-то не то!
«Животные – это хорошо, но вот бы попробовать человеческого мяса» – успел подумать я, прежде, чем зазвенел колокольчик, предупреждающий, что кто-то зашел в лавку. Я повернул голову в сторону входа.
– Это что еще за нахер? – спросил изумленный мужчина в шляпе и пальто.
– Вот мы и встретились, чувак! – ухмыляясь произнес я, а зашедший тип услышал «агрыфухуа».
Выходя из лавки, я натянул покрепче окровавленную шляпу. «Ну хоть голову не напечет» – подумал я и подмигнул своему отражению в расколотой витрине.
Алхимик
Анна Матвиенко @arys_pole
– Осторожно, Учитель, тут ступенька, – тщедушный бурсак, закутанный в истрепанный плащ, протянул руку седобородому старцу.
Тот, холодно глянув на протянутую грязную ладонь, молча проследовал мимо, аккуратно ступая в темноте. Гравий тихо поскрипывал под ногами, ветер слабо подвывал в оголившихся ветвях кладбищенских деревьев. Низко висевшие тучи на мгновение расступились, из-за них выглянула щербатая луна и, злобно подмигнув путникам, опять завернулась в сизый саван облаков.
– Зажги факел, Пьетро, – хриплым, не терпящим возражений голосом произнес старик.
Дрожащий толи от холода, толи от страха ученик достал огниво и зажег просмоленные тряпки. Карминный круг выхватил из тьмы две закутанные в плащи фигуры, оранжевые блики заскользили по надгробиям, рождая колеблющиеся тени. Старец осмотрелся, сделал шаг к ближней могиле, в неверном свете прочел надпись и задумчиво посмотрел на небо.
– Подай мне глиняную плошку, – произнес он, – и бурдюк с водой.
Удивленный юноша вынул из висевшей на боку огромной сумы требуемое и с интересном уставился на учителя. Тот не спеша налил воды в посудину, нырнул правой рукой в раструб левого рукава и извлек иголку. Подхватив с земли подсохший лист осины, старик потер иглу о шерстяной рукав. Уложив лист на воду, положил сверху иголку. Ученик внимательно следил за процессом, игла вздрогнула и медленно закружилась. Бурсак благоговейно перекрестился, а лист с иголкой, поколебавшись немного, замер, указывая острым концом на дальнюю часть кладбища, заросшую бурьяном. Дорожка, бежавшая в ту сторону, явно использовалась нечасто и поросла пожухлой ржавой травой.
– Ну, что ж… – старец погладил свободной рукой бороду, спрятал иголку и, выплеснув воду на могилу, вернул плошку Пьетро, – спрячь пока. Следуй за мной.
– Учитель, дозволь спросить, что это была за магия? – прошептал юноша.
Старец замер и внимательно посмотрел на своего спутника, затем медленно и важно произнес:
– Это не магия, а наука! – он поднял вверх указательный палец, – пора уже привыкнуть, Пьетро, магии не бывает, есть только наука.
– Но как же, Учитель, а алхимия?
– Глупец! Алхимия тоже наука, это не магия! Я профессор, и не стал бы заниматься глупостями! Хватит уже этой дикой веры в колдовство! Есть только Бог и наука.
Повернувшись на пятках Учитель возмущенно зашагал в сторону зарослей, пристыженный ученик, втянув голову в плечи, засеменил по пятам, стараясь не отставать.
Неухоженные ветки кустарников тянулись к центру дорожки, хватаясь друг за друга и преграждая путь, цеплялись за одежду, норовя оцарапать посильнее. Эта часть кладбища была самой старой, некоторые надгробия наполовину ушли в землю, другие рассыпались и поросли лишайниками и мхом. Свет факела трепетал на ветру, мрачные тени кружили среди могил. Впереди среди корявых дряхлых деревьев показались стены.
– Наконец-то дошли, – выдохнул профессор, долгая дорога впотьмах утомила его, но он прибавил шагу.
Кусты здесь переплелись в единое целое, полузасохший плющ опутывал ветви и заползал на каменную кладку древнего склепа. Замшелые стены частично покосились, щербатые камни осыпались, но строение было на удивление крепким. Забрав у бурсака факел, профессор внимательно рассматривал дверь: она была массивной, окованной каленым железом, местами подточенным ржавчиной.
– Пьетро, расчисть проход к двери, – скомандовал профессор.
Юноша достал из сумы топорик и, быстро орудуя им, расчистил место перед дверью. Профессор погладил рукой тяжелый засов, повертел в руках массивный замок хитрого устройства и, распахнув плащ, порылся в необычных инструментах, подвешенных на поясном ремне, похожем устройством на патронташ.
– Свети мне, – скомандовал он и, когда нервный трепет огня ярко осветил дверь, завозился с замком.
Усилившийся ветер зловеще выл в деревьях, тучи быстро неслись по небу, пряча оскаленную луну в свои лохмотья. Замок скрежетал, отказываясь подчиняться, но вдруг с гулким лязгом хитрый инструмент провернулся, и замок щелкнул, открывшись. Профессор дернул тяжелый засов, но его сил не хватило. Воткнув факел в железное кольцо у двери, бурсак вцепился в холодный металл. Вдвоем они сдвинули засов, юноша потянул тяжелую дверь на себя.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: