– Да, – подал голос второй мужчина. – Давайте, Агата Алексеевна, «Кантату».
– Где ж тебя так хорошо подготовили? – спросил, ставя ей «пятёрку», бородатый.
– В 975-й школе, – честно ответила Агата.
Потом тот же вопрос задали и Вале с Наташей.
– Где же это у нас такая школа? – заинтересовался грозный экзаменатор. – Где нам таких студентов готовят? Передайте своим учителям мой нижайший поклон.
– Передадим, – пообещали подружки и, счастливые, выскочили в коридор, а потом и на улицу, в объятья тёплого летнего дня.
Смотреть результаты Агата ехала, уже понимая, что поступила. Валя с Наташей волновались, они хуже сдали русский язык и теперь сомневались в успехе. Но и их тоже приняли. И тройному счастью не было предела. Первому настоящему счастью «после того дня».
Учиться Агате нравилось. Её очень полюбил декан их факультета, тот самый грозный бородатый экзаменатор. На первой же лекции он подмигнул ей:
– Ну, Агата Алексеевна, здорово ты меня «Кантатой» тогда уела.
Однокурсники начали шушукаться, не понимая, о чём это они. Но декан, которого вообще-то звали Сергей Александрович Головин, грозно цыкнул:
– Вот вам и первое задание на следующее занятие: найти, у кого из русских авторов есть произведение с названием «Кантата», и подумать, каким образом ваша однокурсница могла меня этим произведением уесть.
– Хотя бы наводку дайте, – жалобно попросили с последних рядов, – у кого искать: у поэта или прозаика.
– Тогда будет слишком легко.
– Ну хотя бы период…
– И не надейтесь. А Агате Алексеевне я вам подсказывать запрещаю под страхом смертной казни.
Новоиспечённые студенты засмеялись.
– Не её. Вашей, – кровожадно хмыкнул в бороду декан и скомандовал: – Открывайте тетради, неучи. Буду из вас специалистов делать.
Школа, учителям которой была в значительной мере обязана своим поступлением в институт Агата, и правда была особенной. В жизни Агаты она стала третьей и самой любимой.
До этого пять долгих лет Агата училась через силу. Вернее, учиться-то она всегда любила, но вот ходить в эту школу заставляла себя просто из последних сил. Из хорошей школы, в которую она попала после сада и где проучилась первые три года, она была вынуждена уйти: их семья переехала в новый район. Пришлось привыкать к такому, что Агате казалось совершенно диким. В новой школе было принято ненавидеть одноклассников, называть друг друга исключительно по фамилиям или злым прозвищам и дружно трепать нервы учителям. Из тридцати человек в их классе хорошо учились только четверо. И этим четверым ежедневно приходилось проявить немалое мужество, чтобы отстоять своё право жить, как хочется им самим, а не следовать за большинством.
Из всех четверых Агате было тяжелее других, потому что после уроков она сразу же убегала домой – ей каждый день нужно было торопиться на занятия в школу искусств – и не успевала участвовать ни в каких классных делах или гулять с теми, кто мог бы стать её друзьями. Но постепенно отношения если не наладились, то вышли на тот уровень, когда даже самые отъявленные хулиганы поняли, что трогать тихую и спокойную внешне Агату не стоит. Для этого ей пришлось один раз уничтожить сочинение своего соседа по парте.
Сёмка Палий, один из заводил их класса, тогда долго цеплялся к ней, а когда она не выдержала и порвала двойной лист с работой, зло прошипел что-то, вскочил и замахнулся на неё кулаком. Агату словно подбросило пружиной. Она резко отодвинула стул, сама шагнула навстречу обидчику и в упор уставилась на него, сдерживая всё то отчаянье, что накопилось в ней за долгие месяцы в этой школе. Белый от бешенства мальчишка в ответ посмотрел на неё с ненавистью – весь класс замер в предвкушении зрелища – и вдруг опустил руку. В это время в кабинет вошла учительница русского и потребовала сдать сочинения. Отважный двоечник Сёмка Палий вдруг сжался, лицо его из злого сделалось независимо-несчастным.
– Палий, а тебе что, отдельное приглашение нужно? – поинтересовалась Светлана Александровна, увидев, что он замешкался и не несёт к её столу сочинение.
– У меня его нет, – глухо буркнул тот.
– Ты что, не знаешь, какая у тебя ситуация? Тебе же «пара» в четверти светит.
– Знаю…
И тут Агата, которая уже сдала свою работу и села на место, не выдержала и снова вскочила:
– Светлана Александровна! У Сёмы было сочинение. Он написал. Это я виновата. Я его порвала.
Светлана Александровна, одна из тех немногих учителей, кого если не любили, то хотя бы уважали в этой школе, изумлённо посмотрела на свою лучшую ученицу:
– Что случилось, Агата? Он тебя довёл? Опять цеплялся?
Агата видела и чувствовала, что весь класс с интересом смотрит на неё, ожидая развлечения. Но она твёрдо посмотрела на учительницу и покачала головой:
– Нет, Светлана Александровна. Не довёл. Просто я неловкая очень. Случайно дёрнула лист… Ну, и… Не ругайте его. Это я виновата. Если надо, поставьте «двойку» мне.
Палий, который сидел рядом, шевельнулся, и Агата почувствовала, что он тянет её за юбку коричневого форменного платья вниз.
– Ты чё? С ума сошла? Садись! – шипел он еле слышно.
– Понятно, – коротко кивнула Светлана Александровна, с интересом глядя на Агату и её соседа. – Семён, завтра принеси переписанное сочинение. Пока ставлю точку карандашом.
– Спасибо! – обрадовался тот.
– Спасибо! – присоединилась к его радости Агата.
– И чтобы впредь оба были осторожнее. А то один бросает сочинение, а вторая задевает…
– Обязательно! – хором громко отозвались виновники происшествия. А Агата тихонько предложила Семёну:
– Давай листы сюда, я тебе ошибки исправлю.
– Да ладно, не надо, – растерянно попытался отказаться Сёмка.
– Давай, давай. – Агата ладонью потянула на себя пострадавшее сочинение, подняла глаза на Семёна и неожиданно для себя увидела на его худом угловатом лице неуверенную улыбку.
С того дня жизнь её стала немного лучше. Нет, они не подружились с Семёном, но он перестал цепляться к Агате, а другие мальчишки как-то сразу тоже стали придерживаться в отношении к ней нейтралитета. Разве что кто-нибудь из других классов толкал иногда на перемене. Но это были мелочи, практически не омрачавшие жизнь Агаты: она уже научилась давать отпор.
Однако всё равно уйти из этой школы ей хотелось почти нестерпимо. В то время как раз начали появляться разномастные лицеи и гимназии. И мама Агаты задалась целью перевести дочь в учебное заведение получше. Но всё никак не складывалось: то ездить нужно было уж очень далеко, то вступительные экзамены уже закончились.
Как-то в марте в их квартире раздался звонок. Мама сняла трубку и заулыбалась. Звонила тётя Дина, с чьей дочкой Верой Агата нежно и преданно дружила с яслей до окончания детского сада. Потом их семьи получили новые квартиры в разных районах, и девочки оказались оторванными друг от друга, хотя и регулярно перезванивались, а иногда и встречались.
Положив трубку, мама сообщила:
– Вера собирается поступать в одну хорошую школу. И тётя Дина предлагает тебе присоединиться к ней. Как раз школа на полпути от нас к ним. Если получится, будете вместе учиться.
Агата обрадованно согласилась попробовать.
Все три экзамена назначены были на ближайшую субботу. Бабушка Веры съездила в школу и по телефону продиктовала Агате длиннющий список литературы, которую было необходимо прочесть. И все оставшиеся дни Агата читала везде: в школе на переменах, в транспорте, в перерывах между уроками на танцах, стараясь подготовиться как можно лучше.
Первым экзаменом была литература. Агата с Верой в коридоре стояли среди остальных поступающих и по разговорам поняли, что почти все они ученики этой школы и хорошо знают экзаменаторов.
– А вы, девчонки, не наши, я смотрю? – обратилась к ним высокая худенькая девушка.