Безмолвное сердце

Глава 13

Кабинет психолога почти не изменился. Те же кресла и диван, тот же свет из окна. Складывалось ощущение, что время остановилось. Мия села, положив блокнот на колени. Ручку она перекатывала между пальцами. Плечи были напряжены.

— Как прошли эти недели после переезда? — спросила доктор Фейн.

Мия опустила взгляд. Несколько секунд она смотрела на пустую страницу, прежде чем написать.

Непривычно и тяжело.

Доктор Фейн кивнула.

— Похоже на то, как было в первые дни?

В груди на секунду сжалось — резко, как тогда, у дома, среди коробок. Мия едва заметно повела плечами и покачала головой.

Нет.

— Спокойнее?

Мия замерла. «Спокойнее» не подходило. Она написала медленно:

Нет. Все происходит как на автомате. Я мало что чувствую.

Ручка на секунду зависла в воздухе. Мия не подняла глаз. Доктор Фейн чуть подалась вперед.

— Это частая реакция после сильного стресса, — спокойно сказала она. — Психика приглушает все сразу. Не только боль, но и остальные чувства.

Мия сжала ручку чуть сильнее.

— Это не значит, что с тобой что-то не так. Наоборот, это способ справиться. Чтобы ты могла продолжать делать обычные вещи: вставать, есть, общаться.

Она сделала небольшую паузу, наблюдая за Мией.

— Поэтому и возникает это чувство «на автомате». Как будто ты живешь свою жизнь, но не до конца ее проживаешь.

Мия медленно кивнула. Потом стала писать:

Как будто не моя жизнь. Все чужое.

Она провела ладонью по странице, словно выравнивая ее. Доктор Фейн выдержала паузу.

— Это не значит, что тебе не стало лучше. Это значит, что меняется сам способ, которым ты справляешься. Раньше напряжение выходило через тело, отсюда приступы. Сейчас психика, наоборот, снижает чувствительность, чтобы не перегружать тебя.

Мия опустила взгляд на свои руки. Дыхание было чересчур ровным.

— Ты сказала «тяжело». В чем это сейчас проявляется?

Пусто. И тяжело одновременно.

Ручка оставила чуть более темную линию.

— Ты все еще возвращаешься к тому дню?

Мия замерла. В груди снова появилось знакомое ощущение, как будто что-то сжимало изнутри. Она написала:

Да. Но реже.

Доктор Фейн кивнула и что-то записала у себя, потом взглянула ненадолго в окно и вернула пристальный взгляд на Мию. Мия медленно провела пальцем по краю блокнота.

— Твоя мама сказала, что ты ездила в Лейквуд. Когда ты находишься там, тебе становится хуже?

Ответ появился почти сразу:

Да.

Она на секунду прикрыла глаза, затем снова посмотрела на страницу.

Сеанс длился еще какое-то время. Мия писала коротко, иногда останавливалась, подбирая слова, иногда просто кивала в ответ. Доктор Фейн не торопила, возвращалась к ее формулировкам, уточняла. Постепенно разговор стал ровнее, без пауз, в которых раньше Мия терялась. В конце доктор Фейн чуть выпрямилась в кресле.

— На ближайшее время я бы не ставила задачу вернуть на место чувства, — спокойно сказала она. — Сейчас важнее другое: замечать, что с тобой происходит, даже если это почти ничего. Фиксировать это.

Мия подняла взгляд.

— Попробуй раз в день записывать коротко: что ты делала и что при этом чувствовала. Даже если ответ «ничего». Это тоже важно. И когда появляется ощущение, что ты выпадаешь из жизни или все снова становится слишком тяжелым, возвращай себя в настоящий момент через простые вещи. Оглядись, назови про себя, что ты видишь вокруг, что слышишь, к чему можешь прикоснуться. Это помогает телу понять, что ты здесь и сейчас, а не там, где случилась трагедия.

Мия медленно кивнула. У нее вдруг зажгло глаза, но она не хотела показывать слезы, потому постаралась отвлечься от мыслей об озере и прямо сейчас оглядела кабинет.

Стол у дальней стены. Темная гладкая столешница. Бумаги и компьютер. Блокнот перед ней, в нем белые страницы, кривые строчки ответов. Тиканье часов. Глухой шум машин за окном.

Она задержала дыхание на секунду и медленно выдохнула, цепляясь за эти мелочи, как за спасательный круг.

Доктор Фейн обозначила еще пару деталей, прежде чем закрыла блокнот и мягко сообщила о завершении встречи. Мия с благодарностью кивнула и покинула кабинет, чувствуя, как подрагивают ноги.

***

За окнами стоял серый ноябрьский день. Низкое небо нависло над улицей, и тусклый свет ложился на дорогу холодными пятнами. Деревья почти облетели, редкие листья цеплялись за ветки и дрожали от ветра.

Мия подходила к крыльцу, когда в уголке окна медленно шевельнулось что-то темное. Она подошла ближе и задержала взгляд. Маленькая бабочка, почти серая, едва заметно подрагивала крыльями, будто не понимала, как оказалась здесь в это время года.

Мия смотрела на нее несколько секунд, потом отвела взгляд.

Дом встретил ее тишиной и все тем же запахом картона, хотя коробки уже были разобраны. Вещи разложили, но пространство все еще оставалось чужим. Словно они только на время заняли его, а не купили.

Мия сняла пальто и повесила его на крючок. Из кухни донесся тихий звон посуды. Она прошла туда и остановилась у порога. Теплый запах бульона тянулся от кастрюли на плите. Изабель занималась обедом и, услышав шаги, обернулась.

— Как прошло? — тихо спросила она.

— Привет, милая, — крикнул отец, кажется, с верхнего этажа. Мия не поняла, в какой он комнате находился.

Она на секунду замерла, потом кивнула Изабель. Подошла к холодильнику: теперь там на магните всегда висели листы и ручка. Она взяла листок и несколько секунд смотрела на него, прежде чем написать короткое: «Нормально».

Изабель прочитала, задержала взгляд на дочери, но ничего не сказала.

— Хочешь помочь? — спросила она мягко.

Мия снова кивнула. Они молча подготавливали овощи. Иногда их руки сталкивались, и тогда обе на мгновение замирали, прежде чем снова вернуться к делу. Стук ножа и тихое бульканье воды сливались в однообразный, почти убаюкивающий шум. Несмотря на это, было слишком тихо. Не хватало чего-то привычного.

В это мгновение Изабель словно прочла мысли дочери и, найдя пульт, включила телевизор. Они повесили его на противоположной стене, чтобы хоть как-то заполнить пустоту. На экране мелькнули новости, но мать почти сразу переключила на какой-то сериал, и в комнате зазвучали чужие голоса.

Из гостиной послышался голос отца: он что-то искал, выдвигая один ящик за другим.

— Изабель, ты не видела мою синюю папку? — крикнул он.

— В первом ящике в гостиной! — громко ответила Изабель, не оборачиваясь.

Мия остановилась с ножом в руках. Синяя папка лежала на краю стола. Она непонимающе нахмурилась, взяла ее и вышла к отцу. Он стоял у комода, слегка раздраженно перебирая содержимое ящиков. Увидев Мию, он сразу притих. Она протянула папку.

— Спасибо, — сказал он, с облегчением выдохнув, и улыбнулся.

Мия кивнула. На секунду она задержалась рядом. Отец хотел что-то добавить, но только провел рукой по затылку и снова склонился к ящику. Мия вернулась на кухню. К этому моменту мама почти все дорезала. На мгновение она остановилась, оглядывая кухню.

— Уже похоже на наш дом, — сказала Изабель негромко.

Мия тоже посмотрела вокруг: белые стены, непривычный вид за окном и чужая мебель. Она кивнула. Но внутри по-прежнему было пусто.

***

Мия прогуливалась по улице, по ее овальной форме, мимо незнакомых соседей. Мать говорила, что им удалось познакомиться только с теми, кто жил напротив их балкона. В том доме, который Мия рассматривала в день переезда. Там жила семья из трех человек: отец, мать и сын лет двадцати, ровесник Мии. Изабель рассказала, что те приехали из Айдахо, а мать — испанка, зовут ее Лючия. Мия слегка удивленно вскинула брови, но желания знакомиться с кем-либо у нее не возникло. Ее могли не понять, узнав, что она не может говорить. Ее могли сторониться. Но действительно ли это было главной причиной?

Когда солнце начало опускаться за горизонт, стало холоднее. Ноябрь давал о себе знать. Мия плотнее укуталась в пальто. Ветер всколыхнул волосы, запутав пряди у лица, и она убрала их за уши. На душе образовалась тоска, которая ощущалась как пропасть, словно куска в груди не хватало. Мия не хотела вспоминать о Нэвиле, потому что исход ей был известен. Порой ее немыслимо тянуло в Лейквуд, к этому бездонному озеру, и совладать со своими чувствами становилось тяжело. Ее притягивало туда, чтобы найти Нэвила, вытащить его со дна, забрать домой. А потом кадр за кадром проносились перед глазами: Нэвил исчезает под водой, Шон откачивает его, скорая помощь, похороны и израненное сердце.

Мия отталкивала, как назойливую муху, любую мысль, чтобы не причинять себе еще больше боли. Но она не знала, куда деться от нее, и сопротивляться уже не оставалось сил. И все события, которые, казалось бы, были естественными, не помогали ей стать прежним человеком. Переезд сделал только хуже, а посещения психолога казались бессмысленной тратой времени.

Когда стало совсем зябко, Мия развернулась и пошла обратно. В домах уже загорался свет. Она шла медленно, оттягивая момент возвращения в дом, где все еще было непривычно находиться. Обогнув его, Мия вышла к заднему двору. Трава под ногами была влажной. Она опустила взгляд и, идя, машинально водила носком кроссовка по траве, цепляя темные от влаги стебли. Капли липли к ткани, оставляя неровные пятна.

Она сделала так несколько шагов, не поднимая взгляда, пока не остановилась. Подняв голову, Мия вздрогнула и застыла.

Он стоял прямо перед ней, всего в трех футах. Их взгляды пересеклись, и парень вдруг тряхнул головой, словно этим движением хотел убрать упавшие на лоб пряди. Его каштановые волосы слегка вились и были растрепаны ветром. Светлые, почти прозрачные голубые глаза на мгновение задержались на ней с любопытством.

Мия почувствовала, как внутри снова поднимается напряжение. Пальцы непроизвольно сжались в карманах пальто. Парень коротко кивнул, но ничего не сказал.

Мия не ответила. Она стояла еще секунду, затем развернулась и пошла к двери, чувствуя на себе его взгляд. Уже на пороге она на мгновение замедлилась. Он не окликнул ее. И от этого почему-то стало легче.