Пшик был помечен, и он это понимал.
«Я все исправлю, – подумал он. – Отверчусь от этого дракона».
Не та проблема, с которой по жизни доводится столкнуться большинству людей. Как правило, это самое большинство, встретив дракона, получает максимум пять секунд на раздумья – и все.
Глава 6
Пшик с удовольствием метнулся бы кабанчиком решать всю эту драконью проблему, но сперва нужно было позаботиться о других делах. Для начала, отмыться до кристально чистого олицетворения невинности в пятифутовом каджунском обличье. Потом уничтожить все свидетельства своего участия в драконьей истории, что было, по сути, дополнительным пунктом к первому делу. И в этом отношении Пшику подфартило – эпизод с рухнувшим у них на пороге Хуком вылился, прямо скажем, в погром основного периметра. Констебль катался туда-сюда и пускал слюни, наводя бардак покруче кучки накачавшихся конфетами карапузов.
Матушка отправилась с Хуком в больницу, задержавшись только чтобы бегло осмотреть Пшика.
«Черт бы побрал этого констебля, – шепнула она Пшику, на вид ошалевшему, что вполне сошло за взвинченность после резкого пробуждения. – Он же чума для нашего прихода. Только выберусь из этого проклятого места, как опять туда идти. Так и не сняла форму. Позавтракай в “Жемчужине”, хорошо, милый?»
Пшик промямлил: «Хорошо, мама», и опустил голову на подушку, мол, буду-ка я дальше спать, что и делал всю ночь.
Но стоило врачам вынести Хука на носилках за порог, как Пшик вскочил и принялся ходить взад-вперед по комнате.
Вдруг на сегодня дракон от него не отстал.
Вдруг он вернется и сожжет весь дом вместе с Пшиком внутри.
Пшик не мог не думать, что сам это вроде как заслужил. Он постоянно совал нос не в свой вопрос, так что расплата неотвратимо маячила. Вселенная, и все такое. Если человек виляет задницей перед акулой, однажды эта акула сделает кусь. Особенно, если она дракон.
«Но не мама. Мама хорошая. Лучшая. Она только и делает, что обо мне заботится. Это я тут задницей виляю».
«Мисс Ингрэм назвала бы такое метафорой», – сказал он себе.
Пшика охватило наивное желание написать Чарльзу-младшему в Ривервью, но он все же решил, что лучше держать это в узком кругу. Чем меньше народу в курсе, тем меньше народу и пострадает.
Стоит ли рассказать полиции?
«Ага, валяй. Расскажи, что констебль Хук перерезал контрабандисту глотку, и его лицо сожрала черепаха, а сразу после этого тебя похитил дракон, повелитель аллигаторов».
Даже если удастся обойти констебля и попасть прямиком к шерифу в Сент-Таммани, кому он позвонит?
Охотникам за привидениями?
Нет, сэр.
Ридженсу, мать его, Хуку – вот кому.
«Нет, сынок. Держи-ка весь этот кошмар при себе. Хук ни хрена не знает, а с Верном можно разобраться».
«Главное – до заката».
Как только стемнеет, чешуйчатая зверюга притащит его жопу вверх по реке и завершит начатое.
Но проблема «А»: подчистить болотную грязюку, что может отвлечь от мыслей о проблеме «Б»: постараться не стать драконьим ужином.
Пшик включил бойлер и, дожидаясь горячей воды, стянул покрытое коркой шмотье и заодно белье с кровати, забил все это дело в мусорный мешок вместе с вязаным чехлом с кресла, который изгваздал Хук, и ковриком, на котором у констебля случился припадок.
Забросив мешок на крыльцо, Пшик честно прошелся шваброй по всей лачуге. Потом он потрогал бойлер, проверяя температуру, и полез мыться сам.
Отскребая грязь из всех щелей, он размышлял обо всей этой передряге с драконом и время от времени щипал себя, чтобы напомнить: Верн вполне настоящий, и он вышел на охоту. При свете дня и в некотором оцепенении было слишком уж легко поверить, что чудовище – плод кошмарного сна, не более, но Пшик твердо вознамерился найти выход прежде, чем закат принесет с собой пламенное возмездие.
Ваксмен однажды посоветовал Пшику все время двигаться, ведь когда разум оживлен, тогда человеку и являются ответы.
«А эти лодыри, которые пялятся в окна, просто пялятся в окна. Они ни хера не решают», – говорил он.
Так что Пшик влез в свой второй комплект одежды – джинсы и черную футболку со срезанными рукавами, – закинул мешок с грязными вещами на плечо и направился в сторону гриль-бара «Жемчужина».
Пеший путь до бара занял меньше десяти минут. Весь приход Пети-Бато мог похвастаться чуть более, чем пятью сотнями домов, не считая множества лачуг, трейлеров и плавучих жилищ, разбросанных по периметру, словно сорняки. И как минимум пятая часть этих домов была заколочена досками. Мэр нынче выступал за смену названия; кое для населения было источником позора по причине непристойной двусмысленности, например, «пети бато дё пеш», как в давешние времена именовали женское междуножье.
По правде говоря, город был не совсем городом, а скорее деревней, или даже не вполне деревней, а скорее скоплением коммуникаций у гавани на реке Вест-Перл, неподалеку от федеральной автомагистрали. Даже своего съезда не было, только две мили времянки, которая вела сквозь болотные кипарисы к берегу.
Источником жизни города был Боди Ирвин: великодушный воротила, который умудрялся рулить в Пети-Бато баром, верфью, турами по болотам и стрельбищем. Кемпингом заведовала его сестра, Элеонора. Сам Боди нанимал бо?льшую часть местных, а в разгар туристического сезона даже привлекал рабочую силу из города покрупнее.
Пшик с легкостью добрался бы и за пять минут, ведь обычно передвигался целеустремленней, охочей так или иначе сделать быстрые деньги походкой. Однако сегодня, после столкновения с драконом, он решил обойти подальше троицу креольских коттеджей, служивших городу мэрией, ставкой констебля и автостоянкой. Чисто на случай, если Хук вдруг сполз с больничной койки и уже высматривает между пластинок жалюзи, не пройдет ли мимо какой-нибудь пацан с мешком болотной стирки.
А еще Пшик хотел без лишнего шума войти через черный ход бара, чтобы загрузить вещи в тамошнюю промышленную стиральную машину и, может, перехватить гриль-чиз с острым соусом, пока Боди не заметил, что он типа тут, и готов к труду и обороне.
Пшик успел дважды укусить сэндвич, когда на пороге кухни возник Боди, похожий на беженца из трибьюта «Грейтфул Дэд», с длинными седеющими волосами, стянутыми звездно-полосатой банданой.
– Как ты это дерьмо жрешь, сынок, не представляю, – произнес Боди. – Этот острый соус выжжет тебе всю слизистую, а столько сыра нехило забьет все трубы.
– Спасибо, мистер Ирвин, – отозвался Пшик. – Ценю кулинарный совет.
Боди фыркнул.
– Кулинарный, да щас. Мы тут не кулинарией занимаемся, пацан. А тем, чего могут захотеть туристы. Гумбо, раки, по-бои. Четыре вида фри. Крылышки, на крайняк. «Кулинарии» в меню не значится.
Пшик затолкал треугольник гриль-чиза в рот.
– Как скажете, мистер Ирвин. Что меня ждет сегодня?
А мысленно добавил: «Только не на реку, только не на реку».
И Боди будто дотянулся до его разума и выдернул оттуда мысль.
– Сегодня, – сказал владелец бара, – надо отправить тебя на реку. Прибыла водка для Ваксмена, метнись-ка к нему с ящиком.
И то, что было свежим хлебом, вдруг стало на вкус болотной жижей.
«А вот и жопа», – подумал Пшик, но вслух сказал:
– Так точно, мистер Ирвин. Только сгоняю за лодкой, мне б минут десять.
– Давай тридцать, – дал добро Боди. – Сперва поставь на полоскание машинку, вычисти барахло, которое оставил в барабане.