– Лилек, я придумал, понимаешь, придумал тему!
– Какую тему?
Но Паша уже не слышал сестру. Он ушел к себе в комнату, закрылся и принялся листать учебники по биологии, стараясь найти как можно больше информации о работе мозга. Уже и не думал он про экзамены, нехватку времени и неодобрение родителей, только научный интерес и азарт владели им.
Надя чувствовала, что ноги ее дрожат от напряжения, но продолжила все так же технически идеально поднимать ногу, обтянутую в белую ткань колготок.
– Раз, два, три – и закончили, – разносилось по зеркальному залу.
Все девочки с облегчением вернули ногу в первую позицию.
– Сделаем плие и можете быть свободны, – сказала Ольга Николаевна, худая высокая женщина, к спине которой словно всегда была привязана палка.
По залу пронесся жалобный вздох. Даже Надя, которая не позволяла себе канючить и выпрашивать отдых, бросила быстрый взгляд на настенные часы. Уже больше двух часов они занимаются, и сил совсем не осталось.
– Раз, два, три… Вострокнутова, попу втяни, не оттопыривай… Раз, два, три, четыре… Салахова, куда ты поднимаешься? Еще в гранд-плие сидим! Терпите, терпите! Вот теперь медленно… Медленно, я сказала, Салахова, поднимаемся. Спины держим! – наконец девочки услышали: – Давайте на поклон, и отпускаю вас на сегодня.
Надя осторожно шла на трясущихся от напряжения ногах, боясь запнуться о свои же пятки. В раздевалке она с облегчением достала множество шпилек из головы и позволила свободолюбивым волосам распасться так, как им хочется.
– Ольга Николаевна сегодня озверела, что ли? – говорили девочки, снимая балетные чешки.
– Два часа статики и напряжения на ноги. Да они у меня даже в лежачем состоянии трясутся! Смотрите! – сказала Настя Салахова.
Надя стянула с себя танцевальный купальник, быстро влезла в джинсы, футболку и плащ.
– Пока, девочки, увидимся, – бросила она.
– До завтра, Надюш, – неслось ей в спину, пока дверь не захлопнулась.
Во дворе балетной школы Надя огляделась в поисках маминой машины, но, к своему неудовольствию, увидела папину. Стараясь не запнуться об асфальт из-за усталости, она дошла до автомобиля и села на заднее сиденье.
– Садись поближе, пообщаемся хотя бы, – бодро сказал папа.
Надя демонстративно пристегнулась:
– Не хочу.
Папа ничего не ответил, только поджал губы. Мама всегда говорила, что у них с Надей этот жест одинаковый.
– Как позанималась?
– Нормально.
– Устала?
– Да.
– Надюш…
– Мама где?
– Готовится к мероприятию, ты же ее знаешь, все должно быть идеально.
Надя отвернулась к окну и стала следить за пролетающими мимо домами, улицами, деревьями.
Когда автомобиль заехал на подземную парковку, папа заглушил двигатель и, не разблокировав двери, повернулся к Наде.
– Слушай, так больше нельзя! Что мы как неродные? Больше трех слов у нас в диалоге не бывает. Я тебя, Надя, люблю. Мне не нравится происходящее. Что случилось?
– Мне тоже много чего не нравится.
– Например?
Надя серьезно посмотрела в красивые, полные жизни и харизмы глаза отца, но ничего не ответила.
– Пап, дверь открой. Мне к вечеру готовиться, а я еще после тренировки не помылась даже.
Когда блокировка была снята, Надя вышла из машины и, едва переставляя перенапряженные ноги, постаралась быстрее дойти до лифта. Видимо, отцу тоже не хотелось погружаться в атмосферу неловкого и злого молчания, потому что он нарочно задержался в машине подольше, и в квартиру на лифте Надя поднималась в одиночестве.
Надя склонила голову к плечу и оглядела себя в зеркале. «Как я хороша!» По телу тут же разлилось приятное и знакомое тепло, которое обычно ощущает каждая девушка, сознавая свою привлекательность.
Когда она спустилась вниз, все гости уже собрались. Женщины в вечерних, но сдержанных и элегантных платьях стояли рядом с мужчинами в костюмах, пили шампанское, которое разносили специально нанятые для вечера официанты, и переговаривались.
Надя огляделась. Пока искала взглядом родителей, увидела Пашу Ларина и всю его светловолосую кудрявую семью.
– Добрый вечер! – улыбнулась им Надя.
– Добрый вечер, Надюш, прекрасно выглядишь, – ответила за всех Пашина мама. Сам Паша быстро кивнул.
«Неужели так сложно быть любезным и вежливым?» – подумала Надя, но ее недовольство быстро прошло, когда она подошла к маме и подставила ей свое личико для поцелуя.
– До чего ты хороша, солнышко. – Мама нежно приложила ладонь к Надиной щеке, а потом приобняла ее за плечи. – Пойдем, новые гости приходят, нужно поздороваться, а то бедный папа там один любезничает.
Обнимая друг друга за плечи и талии, они подошли к Декабристовым, с которыми говорил папа. Родители стали обсуждать что-то свое, а Надя обратилась к Диме.
– Привет!
– Да, привет. – Он даже не удосужился посмотреть на нее вежливые несколько секунд, пока длилось приветствие, сразу стал оглядываться.
Надя посмотрела на его уставшее лицо и неряшливую одежду и в который раз за сегодняшний вечер подавила волны раздражительности. Какое-то время она слушала разговор взрослых, прижимаясь к теплому маминому боку, но уставшие на танцах ноги скоро снова затряслись, как струны гитары, которые случайно затронули, и она, извинившись, ушла в спокойный уголок рядом с распахнутым балконом и села там в кресло, стряхнув с ног босоножки на тоненьком каблучке.
Сегодня мама хотела помочь отцу завести новые знакомства, которые будут полезны в его строительном бизнесе. Надя родилась уже после того, как фирме отца стали доверять государственные крупные объекты, поэтому она слабо представляла, как жили родители до достатка, но бабушка всегда рассказывала, что они обитали в старом общежитии и, преданные друг другу, стремились к своим целям. Мамины мечты всегда были менее амбициозны, чем папины. «Она-то просто хотела рисовать и семью хорошую, о славе не мечтала. Это и хорошо, ты представляешь, что было бы, если бы в семье было два павлина? А так все гармонично: он добивается, а она верит и поддерживает», – говорила бабушка. Надя с тоской вздохнула. Накатила тихая грусть: «Мама лучше всех на свете, неужели он этого не понимает?»
Рядом кто-то кашлянул, и Надя быстро натянула босоножки. Паша неловко и даже сконфуженно сказал:
– Я помешал тебе, наверное? Хотел немного позаниматься…
Надя подняла бровь в изумлении, заметив в руках одноклассника какой-то блокнот и ручку.