Бывшие. Сын от первой любви

Глава 1

Мои пальцы стучали по клавиатуре. Ещё одна жалоба в администрацию, ещё десяток писем от имени жителей посёлка, ещё одна попытка доказать, что мы — люди, а не пустое место на карте для жадных застройщиков.

Вся моя жизнь в последние несколько месяцев превратилась в борьбу.

Я щёлкнула «отправить» и откинулась на спинку стула. В этот момент из распахнутого настежь окна послышался шум моторов. Я нахмурилась и выглянула на улицу.

Из-за поворота на нашу узкую улицу медленно выехала колонна чёрных машин.

— Ну я им сейчас такое устрою, — процедила я сквозь зубы.

И рванула на улицу, хлопнув дверью. Мне нужно было показать этим «важным господам», что мы ничего не боимся и можем дать отпор. Мы не дадим им распоряжаться нашей землёй!

Несколько мужчин в дорогих костюмах вышли из машин и уже шли по нашей улице с видом хозяев.

— Вам сюда нельзя! — крикнула я из-за забора. — Территория частная, въезд запрещён!

Один из них выступил чуть вперед и неспеша направился ко мне. Лёгкая улыбка скользила по его губам — самоуверенная, холодная, колкая. Он был таким уверенным, будто эта улица уже принадлежала ему. Будто весь мир принадлежал. И я тоже.

Я увидела его и на секунду перестала дышать. Как удар током, как ожог.

Он. Моя первая любовь…

Нет, даже не так — любовь всей моей жизни!

Я вцепилась пальцами в забор, потому что голова закружилась от нахлынувших воспоминаний. Те летние вечера. Его руки, его голос, его обещания. И ночь, когда я осталась одна — со своей болью и тайной.

Я собралась с силами и посмотрела на него в упор, за этим вызывающим, колючим взглядом скрывая свою горечь. Он сильно изменился, стал взрослее, суровее, мужественнее, но что-то все же осталось в нем неизменным. Чёткая линия скул, глаза цвета стали. И это лёгкое движение губ, когда он улыбается.

— Это моя земля! — бросила я резко. — И вы на неё не пройдёте!

— Какая ревнивая хозяйка...

Он остановился напротив, глядя мне прямо в глаза.

Мир вокруг словно сжался в одну точку. Все звуки исчезли, даже ветер будто затих. Осталась только мы. Я — и он. Тот, кто однажды сломал мне жизнь.

Я вспомнила, как несколько недель назад соседки рассказали мне о смерти его отца. "Теперь сын вернётся, наследует всё", — говорили люди. Я только отмахнулась, не желая ворошить прошлое. А вот теперь он стоит передо мной. Не слухи, не догадки — правда.

Шрамы памяти рванулись наружу: то наше лето любви и горечь расставания. Лестница. Боль. Кровь.

— Я приехал поговорить, — сказал он низким голосом. — С вашим… объединением.

— Со мной говори. Я — глава.

— Честно говоря, я ожидал увидеть кого-то… посолиднее.

— Твои ожидания это твои проблемы, — отрезала я.

— Что ж, так даже лучше. Думаю, нам с тобой будет намного проще договориться.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно ошибаешься!

Он нахмурился.

— Я хотел поговорить….

— Ты хотел не поговорить, а захапать нашу землю под строительство очередного «человейника»! — перебила его я. — Но ты пришёл зря. Люди не продадут свою землю. И я свою тоже не продам.

— Всё продаётся, — перебил он. — Вопрос только в цене.

— Ошибаешься, — отрезала я. — Не всё.

Он сделал шаг ближе, навис надо мной, и теперь я ясно чувствовала запах его парфюма — резкий, дорогой, такой же вызывающий, как он сам.

— Ты говоришь так уверенно… как будто у тебя есть что-то сильнее моих денег.

— Есть! Принципы.

— Принципы не спасут, когда вокруг начнётся стройка. Когда под окнами пойдут бульдозеры. Тогда твои соседи сами прибегут к нам и будут умолять купить их хибары. Надо только немного подождать. А я ждать умею...

— А я умею бороться.

Мы сцепились взглядами, как в поединке.

— В дом ты не войдёшь. На участок тоже. Возвращайся в машину и проваливай отсюда, хозяин жизни! Здесь тебе делать нечего.

Он подошел вплотную к забору. Теперь только он нас и разделял. Высокий, он навис надо мной, будто нарочно проверяя, отступлю ли я. Но я не отступила.

— Смелая, — протянул он, прищурившись. — Таких, как ты, обычно быстро обламывают.

— Ну попробуй, — прошипела я. — Попробуй обломать меня…

В этот момент за моей спиной хлопнула дверь.

— Мам? — послышался встревоженный голос сына. — У тебя все нормально?

Я вздрогнула, обернулась. Мой мальчик стоял босиком на крыльце. Волосы растрёпаны, глаза — похожие, слишком похожие на те, которые смотрят сейчас на меня по другую сторону забора. Я оказалась под перекрестным огнем этих одинаковых взглядом.

— Иди в дом! Быстро! — крикнула я сыну.

В ту же секунду я кожей почувствовала, как мужчина напротив меня сильно напрягся. Его взгляд метнулся от меня — к ребёнку. И снова на меня.

А сын все-таки сорвался с порожков и бросился к нам.

Я судорожно рванулась к нему, схватила за руку, прижала к себе, заслонила своим телом. Он не должен увидеть его. Не должен увидеть моего ребенка.

— В дом, — прошептала я почти умоляюще. — Иди в дом, мама сейчас вернется!

Но упрямец не отступал. Боже, какой же он упрямый! Сын высунулся из-за моей спины и смело бросил в лицо незнакомцу:

— Что вам здесь нужно? Убирайтесь из нашего поселка!

Моё сердце затрепетало в панике. Я резко схватила сына за руку, прижала к себе, снова спрятала за спину. Мне казалось, что этот мужчина может одним взглядом отнять его у меня...

— Твой сын… — сказал он. — Какой смелый мальчик.

— Убирайся!

Он молчал. Но его глаза метались по моему лицу, словно искали ответы.

— А ведь когда-то мы с тобой встречались… — произнес он холодно.

Я усмехнулась.

— Когда-то. Но это было очень-очень давно.

Глава 2

Я чувствовала, как сын ёрзает за моей спиной, недовольно дёргает меня за руку. Он ещё слишком мал, чтобы понять, что происходит. Но слишком умён, чтобы не заметить напряжение между нами. Он высунулся из-за моей спины, и взгляд моего бывшего возлюбленного снова метнулись к ребёнку.

— Ещё раз повторяю: убирайся, — прошипела я, крепче прижимая сына к себе. — Тебе нечего здесь делать.

Он откинул голову чуть назад и улыбнулся. Я знаю, что он привык получать все, что захочет, но и я больше не та глупая девчонка. Я не позволю ему снова разрушить мою жизнь.

— Убирайся, — повторила я уже громче. — Пошел отсюда вон!

— Мы ещё увидимся, — произнёс он тихо. — Жди…

Он развернулся и пошёл к своим машинам и оставшимся позади друзьям.

А я не могла двинуться с места, будто приросла к забору. Будто без этой опоры просто рухнула бы. Могла только прижать к себе сына так крепко, что он пискнул от боли.

Он вернулся. Чёрт возьми, он действительно вернулся.

Я думала, что оставила все в прошлом. Что пережила, похоронила. Что с годами, с новой жизнью — боль растворилась. Но нет.

Десять долгих лет прошло. Но стоило мне его увидеть — как меня снова затягивает туда, где мне было так невыносимо больно.

Неужели я дрожу? Да. Руки подрагивают. Как будто я снова та наивная дурочка, которая влюбилась без памяти в наглого мажора. Но сейчас я ненавижу это чувство. Ненавижу, что оно все еще живо.

Я больше не его игрушка. Я взрослая женщина, мать. У меня есть сын, мой смысл, моя крепость. У меня есть за что сражаться.

Мне нельзя позволить этой старой боли снова разорвать меня на куски.

Если он теперь будет рядом, в городе, в моей жизни, если судьба снова столкнула нас лоб в лоб, то мне придётся научиться дышать рядом с ним. Сохранять лицо. Сохранять силу. Ради себя. И ради нашего… Нет! Только моего сына!

А еще… Еще мне хотелось бы заставить его почувствовать хотя бы часть той боли, что он когда-то мне причинил.

Наконец я нашла в себе силы отлепиться от забора. Развернулась и пошла в дом, почти таща сына за собой. Он посмотрел на меня снизу вверх так, как будто почувствовал, что сейчас со мной происходит что-то страшное.

— Мам, а кто это был? Почему он так на тебя смотрел? Ты его знаешь?

Я стиснула его плечо. Не смогла ответить сразу. Боже, как же дрожат руки… Как быстро бьётся сердце. Я не могу позволить ему заметить мой страх.

— Просто… знакомый, — выдыхаю наконец.

— А почему он такой злой? — сын нахмурился не по-детски сурово. — Я не хочу, чтобы он на тебя так смотрел!

Я погладила его по волосам, утешая, но он не унимается.

— Мам… — снова спрашивает. — А когда он вернётся?

Вот уж чего я точно не могу знать. Вернётся он завтра, через неделю, или уже сегодня ночью будет стоять под нашими окнами?

— Не думай об этом, — я снова поцеловала сына в макушку: — Всё хорошо. У нас с тобой всё будет хорошо, солнышко.

Хотя сама знаю — это враньё. Впереди нас ждет еще не один шторм.

Зайдя в дом, я сразу же села за ноутбук, попыталась сосредоточиться на работе. Но прошлое навалилось такой тяжёлой, удушающей волной, словно время решило стереть десятилетний промежуток и вернуть меня туда, в самый первый день.

Я ясно видела себя — тогдашнюю.

Скромная, в простенькое платье, со взглядом, который боялся подняться выше пола. Девочка-сиротка, чужая в чужом богатом доме.

Я вошла в комнату, он поднял на меня глаза — и его взгляд остановился на мне. Всего лишь на миг. Но мне показалось, что мир вокруг исчез.

Я любила так, как любят только один раз в жизни — без оглядки, без расчёта, без права на отступление. Ещё не зная, что это чувство может быть таким сильным и разрушительным.

А потом случилось то, что я никогда не забуду. И никогда и ни за что его за это не прощу!

Глава 3

Я сидела на веранде с чашкой мятного чая — моя попытка успокоить нервы. Хотя сейчас мне не помог бы и литр успокоительного.

День выдался тяжелым. Несмотря на утренний раздрай, мне нужно было включаться в работу. Да, удаленка давала определенную свободу — я могла сама выбирать ритм, вставать позже или, наоборот, работать до ночи, могла совмещать это с воспитанием ребенка. Но очень часто граница между «работой» и «домом» просто стиралась.

Я сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Воздух здесь особенный. Чистый, густой, пахнущий травами и сырой землёй. Это место — настоящее чудо. Близко к Москве, но при этом здесь нет ни вечного шума, ни грязного воздуха, ни безумных толп.

Таким прекрасным местом не могли не заинтересоваться застройщики. Они хотят расширить дорогу, построить эти бездушные многоэтажки, где окна смотрят друг в друга, а люди не знают имён своих соседей. «Человейники» — лучше слова и не придумать. Они хотят отнять у нас самое главное — тишину, свежий воздух, возможность жить и растить своих детей без суеты.

В этот момент яркий свет фар ударил по прикрытым векам. Машина подъехала ближе и медленно остановилась прямо у моих ворот.

Он вышел из машины, огляделся.

В несколько шагов я преодолела то расстояние, что нас разъединяло.

— Какого черта, — прошипела я, оглядывая улицу за его спиной — где-то там, у соседей, сейчас бегал и играл с друзьями мой сын. — Какого черта ты снова заявился сюда, Марк?

Впервые за столько лет я произнесла вслух его имя, хотя в мыслях звала его сотни раз.

— Ты изменилась, — сказал он тихо. — Алина…

— А вот ты — нет, — я резко вскинула подбородок. — Ты всё тот же. Приехал забирать силой то, что тебе не принадлежит. Только вот тут — не получится! Я сказала тебе всё еще утром! Нечего сюда ездить.

— Я тебя помню, — перебил он.

Я замолчала, шокированная той смесью ненависти и злости, которая отразилась на его лице на этих словах.

— Я что, по-твоему, должна этому обрадоваться?

— Нет, — процедил он сквозь зубы. — На твоем месте я бы этому точно не обрадовался…

Он усмехнулся, и это была страшная, холодная усмешка, от которой у меня побежали мурашки по коже. Я вцепилась руками в прутья забора, будто он мог защитить меня от его слов. Или защитить от него самого… Я не понимала, что происходит, откуда в нем эта жгучая ненависть?

— Лучше бы мне не помнить о том, что ты тогда сделала…

— Что…? Что я сделала такого?

Его глаза сверкнули — в них отражалась чёрная бездна.

— Ты прекрасно знаешь что, — процедил он. — Или притворяешься?

Я покачала головой.

— Ты пыталась меня обмануть! — в его голосе звенела угроза. — Сказала, что беременна от меня, хотя все вокруг знали, что от этого… как его там… твоего «друга детства»!

Он посмотрел на меня с такой злобой, что мне стало по-настоящему не по себе.

— Ты хотела сделать из меня идиота, — продолжил он, — нагуляла ребеночка, и думала, что я женюсь на тебе и решу все твои проблемы. Хотела привязать меня, да вот только не вышло… Мне, к счастью, раскрыли на тебя глаза…

Я покачала головой. Внутри всё кипело. Мне хотелось ударить его за отвратительные слова в мой адрес. Я никогда не пыталась его обмануть! Но он действительно верил в это.

В его глазах плескалась ненависть. Он носил её в себе все эти годы, взращивал, лелеял, превращая былую любовь в оружие. Теперь это оружие было направлено на меня.

Ведь только те, кто когда-то любил, знает, куда бить больнее всего.

Передо мной сейчас стоял не просто мужчина, которого я когда-то любила. Не просто бывший, который когда-то отвернулся от меня и ушёл, оставив одну среди осколков жизни. Передо мной стоял враг. Опасный. Непредсказуемый. У него есть своя правда — страшная, уродливая, но единственно возможная для него. И в ней предатель — это я.

— Пошел вон, — я плеснула ему в лицо содержимое кружки — свой успокаивающий мятный чай. — Подонок!

Марк усмехнулся, вытер ладонью лицо и пошел к машине.

Когда первая волна шока наконец схлынула, внутри мне вдруг стало… странно легко.

Это даже лучше для меня. Этого-то я и хотела! Он ненавидит меня. Уверен, что ребёнок — не его. И в этом моя защита. Пусть презирает, пусть злится, пусть бросает обвинения. Он не заслуживает нашего ребенка! Не заслуживает даже знать о нем!

Он видит во мне обманщицу. Он верит, что я играла с ним, обманывала, что я способна на низость. А мой сын — моё дитя, чистое и невинное — в его глазах символ моего обмана.

Я чувствовала, как внутри меня поднимается тошнотворная горечь. Мне обидно даже не за себя, а за сына — потому что он рос без отца, не зная его ни голоса, ни рук, ни защиты. За то, что он задавал вопросы, а я уходила от ответов. За то, что теперь, когда правда стоит так близко, я вынуждена радоваться лжи.

Я должна радоваться, что всё обернулось именно так.

Но отчего же тогда так больно?

Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Потому что вместе с болью во мне загоралась злость. Злость на него — за то, что он поверил клевете, ни на минуту не усомнившись. И злость на того, кто стоял за всем этим. Кто его убедил.

Мы были так молоды, наивны и глупы, так погружены в наше чувство, что не замечали ничего вокруг. Мне казалось, что мы сможем выстоять и против целого мира.

Но потом ему… открыли глаза. Так он это назвал? Но открыли ли? Или ослепили?

Кто убедил его в том, что ребёнок не его? Кто мог так поступить? Кто осмелился выплеснуть этот яд между нами? Кто мог так убедительно вбить в его сердце сомнение, кто мог позволить себе разрушить нас?

Ответ простой. До боли простой. Я знала правду. Знала, кто отнял его у меня и заставил поверить в откровенную ложь.

Глава 4

Десять лет назад.

Мы сидела в аудитории колледжа, склонившись над тетрадками. На улице было начало весны, окна распахнуты настежь.

— Эй, как там тебя… Алина!… Дашь списать?

Марго. Красивая, яркая, всегда в центре внимания, с волосами, уложенными в салонные локоны даже к девяти утра, и с последней моделью телефона.

— Что именно?

Она фыркнула и закатила глаза:

— Да всё! Я вообще не понимаю, что здесь происходит. Эти ваши коды, программы…

Для меня это было не «ваше», а моё. Все это вызывало во мне искренний и живой интерес. Я гордилась тем, что поступила сюда сама, без денег и связей.

Но я только кивнула и чуть пододвинула тетрадь так, чтобы ей удобнее было списывать.

После пары Марго снова подошла ко мне.

— Слушай, ты же вроде у нас в группе самая умная... Ты реально сама всё понимаешь?

— Ну да...

— Значит ты-то мне и нужна. Я ненавижу просить, и мне проще дружить с тобой, чем искать кого-то каждый раз перед экзаменами.

Я опешила. Прямолинейность её слов сбила меня с толку. Но с другой стороны... У меня не было друзей в колледже. И временами мне было довольно одиноко...

Она потащила меня за угол колледжа, туда, куда все ходили курить. Я растерялась — я никогда в жизни даже не прикасалась к сигаретам.

— Главное, чтоб мама не увидела, — она ухмыльнулась, но в её глазах мелькнул страх.

Все в колледже знали: её мать — директор колледжа. И хотя Марго пыталась строить из себя бунтарку, казалось, будто тень матери всегда следила за ней даже здесь, за углом.

— А ты чего всегда одна сидишь? — спросила она, глядя на меня прищурившись.

— Как-то не удалось обзавестись друзьями…

— А приезжай в субботу ко мне? У нас будет вечеринка небольшая, человек на двадцать, все свои.

Я отрицательно покачала головой. Не могла даже представить себя среди её шумных друзей в её шикарном доме.

— Спасибо, Марго, но я не смогу. Я поеду домой, к маме. В область.

— Зачем? Там же, наверное, ничего интересного?

— Там есть мама.

Моя приёмная мама, единственный человек, который ждал меня и всегда радовался мне. Рядом с ней я чувствовала, что у меня всё же есть дом.

— Может, в другой раз.

Хотя в глубине души знала — никакого «другого раза» быть не должно.

— Слушай, ну тогда пойдем прямо сейчас ко мне в гости, — неожиданно предложила Марго. До нас долетела переливчатая трель звонка, извещающая о том, что следующий урок начался, но моя новообретенная подруга, кажется, не собиралась туда возвращаться.

— Давай свалим из колледжа? Ну, давай! Пожалуйста! Я тебя приглашаю! Ты не можешь мне отказать!

Я замялась, но отказывать второй раз казалось мне неприличным. А вдруг после этого она решит, что больше не хочет со мной общаться и я снова останусь совершенно одна?

— Ладно, — согласилась я. — Давай…

В тот момент я, конечно, не понимала, что это решение станет отправной точкой. Что её "дружба" станет не только спасением от одиночества, но и началом страшной катастрофы.

Если бы я заранее знала, чем все обернется, я бы развернулась и начала бежать. Так быстро, чтобы оказаться как можно дальше от нее и от всей этой семейки...

Я отчетливо помню тот момент, когда мы подъехали к дому Марго, и я впервые увидела его. Огромный дом — три этажа, светлые стены, широкие панорамные окна. В саду раскинулся бассейн с шезлонгами. Всё это настолько давило своим великолепием, что я почувствовала себя маленькой и случайной гостьей в этом чужом мире.

Что я вообще здесь делаю?

Когда мы вошли в дом, я почти потерялась в этом просторе и сиянии — полированная мраморная лестница уходила вверх, окна до пола пропускали свет. Но у входа в гостиную Марго резко остановилась, и я невольно столкнулась с ней плечом.

На широком диване сидел парень. В нём было что-то необъяснимо притягательное: острые скулы, выразительные глаза и какая-то внутренняя сила, от которой по спине пробежал ток. Он сидел в расслабленной позе, нога закинута на ногу, а рядом, под его рукой, уютно устроилась девушка.

— Марго? — его голос был низким, чуть хрипловатым, и в нём явно прозвучало недовольство, словно мы им сильно помешали своим появлением. — Какого черта ты здесь? Ты же должна быть в колледже!

Марго фыркнула.

— А тебе самому не нужно быть в универе?

— Уже нет. Меня выгнали.

— Тебя выгнали, потому что ты вечно нарываешься! — резко бросила Марго. — Ты сам рушишь всё, что тебе дают.

Его внимательные, цепкие, прожигающие насквозь глаза на какую-то долю секунды остановились на мне.

— Что за очаровательная спутница рядом с тобой? — спросил он Марго. — Я ее раньше не видел. Познакомишь?

— Это Алина. Моя новая подруга.

— Привет, Алина, — он улыбнулся. — А я — Марк!

Я пробормотала какое-то неловкое «здравствуйте», а девушка, сидевшая рядом с ним, прижалась к нему ближе, как будто хотела продемонстрировать, что он уже занят.

— Ну вот и познакомились, — Марго взяла меня за руку, собираясь увести. — Всё, мы пошли…

— Погоди. Я сегодня устраиваю вечеринку. По случаю…

— По случаю того, что тебя выперли из универа? — Марго закатила глаза. — Отличный повод нажраться в хлам, Марк.

— А что? Надо уметь праздновать даже провалы. Так что, — продолжил он, обращаясь теперь явно не к сестре, а ко мне, — вы присоединитесь.

— Нет, Алина уедет.

— С чего бы ей уезжать?

— С того, что у неё учёба есть, в отличие от тебя и меня.

— Ничего с ее учебой не случится, если она проведёт один вечер в нормальной компании…

— Алина не тусовщица. Ей это не нужно.

— Ты-то откуда знаешь, что ей нужно? Не решай за неё...

Я почувствовала, что на меня смотрят оба: и он, и незнакомая мне девушка. Только в её взгляде была колкая ревность, а в его — что-то ещё. Что-то такое, от чего хотелось спрятаться и поскорее отвести глаза.

— Пошли, — Марго резко дёрнула меня к лестнице, уводя от действия его гипноза.

Глава 5

— Это мой старший братец, — сообщила мне Марго, как только мы оказались в её комнате. — Что он тебе, понравился?

— Нет, конечно, ты что…

Марго усмехнулась.

— Марк умеет произвести впечатление, но знай: он бабник.

— Я даже и не думала…

— А у тебя как вообще, парень есть?

— Нет…

Марго сразу же оживилась.

— А кто-нибудь тебе нравится? Из колледжа? Или из этой твоей… Общаги?

Я смущённо мотнула головой.

— А встречалась хоть с кем-нибудь?

— Нет.

— Хотя бы целовалась?

— Ну…

— И… То, что бывает после поцелуев тоже никогда не было? Подожди, только не говори, что ты…

Я почувствовала себя до крайности неловко, будто меня уличили в чем-то запретном. Но не иметь отношений вроде как пока не запрещено. Почему же меня это смутило? Может из-за реакции Марго — она смотрела на меня так, будто я была последней девственницей на планете.

— О, теперь понятно почему Марк на тебя так уставился, — она прыснула со смеху. — По тебе этосразу видно.

Я покраснела до ушей. Марго, довольная тем, что выудила из меня эту тайну, уже шептала с заговорщицкой интонацией:

— Нужно срочно найти тебя парня. Кто тебе вообще нравится? — спросила она и потянула за телефоном. — Какой у тебя типаж?

— Не знаю. Я никогда даже не задумывалась…

Она начала показывать мне профили в соцсетях ее знакомых парней, при этом комментируя каждого, рассказывая все, что знала о нем. Заметив отсутствие интереса с моей стороны, она вдруг решила, что прежде, чем приступать к поискам парня, мне стоит измениться самой. Она с азартом вытаскивала платья из своего шкафа, прикладывала к моим плечам.

Под её напором я уступила и натянула одно из платьев — слишком короткое, слишком открытое.

— Так, а теперь губы подкрасить… Ну вот. А теперь пройдись, — она ткнула пальцем в середину комнаты. — Покажи, как ты умеешь.

Я сделала несколько шагов и растерянно посмотрела на неё.

— Не так, — засмеялась она. — Спина ровнее. Бёдрами, Алина, бёдрами!

Я попробовала снова, хотя от смущения хотелось провалиться сквозь землю.

Для Марго это была игра. А для меня это было почти пыткой. Но где-то глубоко, под слоем смущения, стыда и страха, во мне просыпалось любопытство. Мне хотелось узнать, что будет дальше, как далеко я могу зайти. Я будто примеряла не платье, а какую-то неизведанную доселе сторону самой себя.

— Вот, уже лучше, — сказала Марго и хлопнула в ладоши. — Видишь? У тебя получается.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалился Марк.

— Что вы тут делаете?

Я едва не подпрыгнула на месте. Он буквально застал нас врасплох. Увидел меня в этом дурацком коротком платье, с этой помадой на губах...

Марго, не замечая моей паники, с готовностью поделилась с ним:

— Мы тут обсуждаем, что Алине давно пора найти себе парня. Поэтому мы тренируемся в искусстве соблазнения.

— Парня найти, говоришь? — Марк прищурился, опёрся о дверной косяк. В его голосе было что-то лениво-ироничное, но взгляд — цепкий, пристальный. — Отлично совпало. Я как раз сегодня позвал в гости друзей. Так что у тебя будет широкий выбор.

От этих слов мне стало совсем дурно. Жар бросился в лицо, а внутри всё сжалось ледяным кольцом.

— Ой, перестань, — рассмеялась Марго, обнимая меня за плечи. — Не смущайся так. Мы же просто болтаем.