Моя. (не) по контракту

Глава 17

- Вот это я понимаю, семейный вечер, - произносит вдруг Антон. - У кого-то пробежка, у кого-то очная ставка.

- Замолчи, - спокойно говорит Влад.

Алена встает так резко, что стул чуть не падает на пол.

- Это вы? - она смотрит на Влада. - Вы Волков?

- Да.

- Тогда посмотрите мне в глаза и скажите, что ваш фонд ничего не обещал моему сыну!

Влад даже не моргает.

- Если фонд взял на себя обязательства, - отвечает, - они будут выполнены.

Алена коротко, нервно смеется.

- Уже полтора месяца как «будут»!

Антон тихо прислоняется плечом к дверному косяку. Со стороны кажется почти расслабленным. Но я очень хорошо вижу: он не расслаблен.

Он наслаждается.

Не ребенком, не матерью, не чужой бедой. Моментом. Тем, что у отца в безупречном доме - трещина.

И я от этого злюсь на него почти так же сильно, как на всех остальных.

Влад протягивает руку.

- Документы.

Я встаю и передаю ему папку. Наши пальцы соприкасаются на долю секунды. Теплые. Сухие. Уверенные.

И все равно бесит! Бесит меня до дрожи. Именно тем, что даже в такой момент выглядит так, будто уже знает, где сломан механизм и кого за это раздавить.

Он быстро просматривает справки. Доходит до листа с пометкой. Его лицо не меняется. Вообще. Только глаза становятся темнее.

- Ирина, - произносит он, не поднимая головы, - объясните.

«А, так это Ирина Ланская! Ну посмотрим, что ты скажешь стерва брезгливая».

Ирина чуть приподнимает уголок губ.

- У меня возникло сомнение по срокам оплаты со стороны партнеров, - произносит совершенно спокойно. - Я не хотела давать семье ложную надежду, пока не будет полной суммы.

- Ложную надежду? - тихо повторяю я, прежде чем успеваю заткнуться.

Ирина переводит взгляд на меня. В глазах что-то мелькает. Удивление?

- Вы поставили пометку о личном согласовании с Владиславом Андреевичем, - продолжаю. - Оно было?

Ирина молчит. Вот просто молчит. Это молчание длится секунду, две, три - и становится ответом само по себе.

Антон тихо выдыхает сквозь зубы. Что-то между смешком и восхищением катастрофой.

- О, - тянет он. - А вот это уже интересно.

- Я сказал, замолчи, - повторяет Влад.

На этот раз жестче.

Антон вскидывает руки, будто сдается, но в глазах у него все равно пляшет опасный блеск.

Влад закрывает папку.

- Вы решили действовать от моего имени? – в голосе ледяная сталь.

- Я действовала в интересах фонда…

- Кто. Дал. Вам. Право.

И тут Ирина наконец-то вздрагивает. И я ее понимаю.

Я видела разные виды злости. Женскую. Пьяную. Истеричную. Паническую. Детскую. Свою собственную - колючую, глупую, вспыхивающую спичкой.

У Влада злость другая. Она не горит. Она давит. И становится нечем дышать. Как под обвалом.

- Если бы операция сорвалась из-за неполной оплаты, - Ирина пытается говорить спокойно, но голос уже дрожит, - Это бы повредило Фонду.

- И не посчитали нужным сообщить семье правду? - вылетает из меня.

- А вы вообще кто? - она резко поворачивается и впивается в меня взглядом.

Я даже почти смеюсь. Потому что да. Отличный вопрос. Сегодня просто хит вечера.

Но ответить я не успеваю.

- Человек, - произносит Влад, не глядя на нее, - который с этого вечера будет контролировать все дела Фонда. Привыкайте.

И вот тут в комнате меняется вообще все.

Мария Петровна не шевелится, но я почти физически ощущаю: она это отмечает. Серьезно так. Будто ранг повышает.

Игорь - тоже.

Алена смотрит на меня с надеждой, которая мне совершенно не нравится. Слишком тяжелая штука - чужая надежда. Она сразу ложится на плечи весом, к которому никто не готов.

Антон отрывается от косяка.

Его лицо на секунду становится жестче. Ревнивее. Опаснее. Как будто это короткое владово «привыкайте» ударило не только по Ирине. Но и по нему?

Черт. Ну да. А как иначе? Одно дело - копаться в папках в тихом кабинете. И совсем другое - когда тебя вот так, при всех, ставят в позицию равного "самому главному".

Не сына… а какую-то покупную невесту!

- Ирина, - продолжает Влад, - вы больше не ведете адресную медицинскую помощь. С этого момента - отстранены до полной проверки.

- Но…

- Завтра вы передаете Маргарите Николаевне все дела по текущим заявкам. Без исключений.

Ирина смотрит на меня так, будто уже мысленно придумывает, как именно меня убить.

«Взаимно, дорогая».

«Абсолютно взаимно».

- Что касается Кирилла Громова, - Влад переводит взгляд на Алену. - Сегодня клиника получит гарантийное письмо. Оплата уйдет утром. Если понадобится доплата сверх сметы - фонд закроет ее полностью.

Алена опускается обратно в кресло так, будто у нее внезапно отказали ноги.

Прижимает ладонь ко рту.

Глаза у нее блестят, но она, видимо, слишком устала, чтобы плакать.

- Вы… это правда? - шепчет она.

- Да.

Кирилл, до этого молча сидевший у камина, вдруг поднимает голову.

- Мам, - шепчет он. - Теперь мы можем поехать домой, да?

И вот это почему-то бьет сильнее всех взрослых сцен, фондов и скандалов.

Домой. Домой…

Я чувствую, как у меня начинают дрожать губы.

«Так, соберись! Здесь нельзя плакать!».

- Поедете, - отвечает Влад.

И тут Антон, который молчал целых полторы минуты - прямо-таки личный рекорд - отталкивается от косяка.

- Ну надо же, - говорит он лениво. - Как быстро все решается, когда проблема приезжает прямо под камеры у дома...

___________________________

Дорогие читатели!

Предлагаю вашему вниманию новинку из нашего литмоба!

После пережитого кошмара, расколовшего её жизнь на “до” и “после”, Диана была вынуждена сбежать из семьи. Теперь её жизнь - сцена клуба, где темнота скрывает не только тело, но и шрамы на душе. Здесь, среди фальшивого блеска и чужих взглядов, она встречает ЕГО - мужчину, который смотрит на неё не как на объект вожделения, а как на личность.

Но правда жестока: прекрасный принц носит маску. А когда на его пути появляется соперник в лице человека, чья кровь является родной, борьба за сердце любимой превращается в ад для всех троих.

ЧИТАТЬ ТУТ https://litnet.com/shrt/YK1c

Глава 18

Это уже не укол. Это удар.

Влад меееееедленно поворачивается к сыну.

- Выйди, - голос спокойный, почти равнодушный.

- Что, неприятно слышать? - Антон усмехается, но слишком быстро, нервно. - Или мне еще напомнить, сколько таких «отложенных согласований» лежит у тебя по фонду, пока все делают вид, что благотворительность - это красиво?

В гостиной будто становится меньше воздуха.

Я вижу, как у Марии Петровны чуть напрягается линия рта. Как Алена инстинктивно притягивает сына ближе. Как Ирина наконец-то белеет.

"Ага, видимо там есть что-то помимо проволочек. Что-то покрупнее".

И как Влад делает один шаг вперед. Всего один.

Но у меня внутри все сжимается так, будто это шаг не по ковру, а прямо по моим нервам.

- Антон, - произносит он очень тихо. - Еще слово при гостях... и ты вылетишь… не только отсюда.

Антон смотрит на него в ответ. С той самой волчьей яростью, которой у них, похоже, один комплект на семью.

А потом переводит взгляд на меня. И улыбается.

"Черт. Это плохо. Очень плохо".

- Понял, - щерится. - Тогда поговорим позже. Семьей.

И выходит. Вот просто берет и выходит. Оставляя после себя ощущение бензина, который плеснули в огонь.

Влад поворачивается к Игорю:

- Организуй машину для Алены и Кирилла. Свяжись с клиникой лично. Подтверждение мне на телефон.

- Да.

- Мария Петровна, проводите... всех.

- Да, Владислав Андреевич.

- Марго… - Он впервые за весь этот хаос называет меня по имени, без отчества, без дистанции. - Ты со мной.

Я киваю. Быстро и послушно. И ненавижу себя за это.

Алена шепчет спасибо. Снова и снова. Уже не мне, не Владу - в воздух, как люди шепчут после долгого страха, когда еще не верят, что можно выдохнуть.

И только когда их уводят, когда Ирина с белым лицом исчезает вслед за Марией Петровной, когда в комнате остаемся только я и Влад, я понимаю, что этот дом только что открыл передо мной пасть чуть шире - и показал, что внутри у него не только деньги, власть и красивые приемы.

Внутри у него гнилые зубы.

И Влад это знает.

Он смотрит на меня несколько секунд. На мои кроссовки. На спортивную куртку. На папку Громова, которую я так и держу в руках у меня в руках.

Потом подходит ближе. Почти вплотную.

- Тебе все еще скучно? - спрашивает он тихо.

Я поднимаю на него глаза.

- Уже нет.

- Хорошо, - говорит Влад. - Тогда идем. Посмотришь… что еще интересного у нас есть.

Мы проходим в кабинет. Сейчас он мне уже не кажется бункером. Теперь это просто комната с лампой.

- Ты все документы просмотрела? – спрашивает, поднимая на меня взгляд.

- Нет, но кое-что у меня уже вызвало вопросы.

Я делаю шаг к двери, чтобы сходить и принести мои заметки, но он делает рукой останавливающий жест, а потом тыкает кнопку внутреннего телефона.

- Бумаги и компьютер Маргариты Николаевны ко мне. И все текущие кейсы по адресной медицинской помощи за последние шесть месяцев.

Я вздыхаю. Оказывается, вот так нужно, а не самой бегать.

Влад снимает пиджак, бросает его на кресло и закатывает рукава рубашки. Белая ткань. Крепкие запястья. Рельефные предплечья.

«Очень своевременно замечать такие вещи, Марго».

«Просто великолепно».

Он открывает свой ноут и погружается в чтение. Я забираюсь в кресло с ногами и жду, не отвлекая его от работы.

"Не пялься!".

"Стараюсь".

Через несколько минут в кабинет с легким стуком входят Игорь и Мария Петровна. Приносят папки. Те самые, которые я листала днем, плюс новые, толще, с цветными закладками.

- Спасибо, - говорю я.

Мария Петровна переводит взгляд на меня. Кивает. В ее лице нет ни одобрения, ни холодка, ни следа той вежливой взбучки, которую она мне устроила пару часов назад. Только рабочая собранность.

Дверь закрывается. Мы остаемся вдвоем.

- Начнем с простого, - произносит Влад. - Что ты увидела?

Я вылезаю из кресла, подхожу к столу, забираюсь на столешницу.

Он вздыхает, а потом тянется, придвигает кресло, хлопает по нему рукой. Я пожимаю плечами, но пересаживаюсь.

- Простого тут мало, - начинаю я, подтягивая к себе папку. - Но если коротко: деньги у фонда есть. Механизм помощи тоже есть. И где-то между ними сидит кто-то очень ловкий.

- Конкретнее.

- Часть адресных кейсов подвисает на повторных согласованиях. Формально не отказ. А растягивание. При этом в те же периоды раздуваются расходы на мероприятия. Деньги не исчезают в лоб. Они уходят туда, где меньше крика и больше красивых фотоотчетов.

- Ты хочешь сказать, что они перекладывали деньги с живых людей на красивую картинку?

- Я хочу сказать, что, если бы мне нужно было украсть, не воруя формально, я бы делала именно так.

- Показывай.

Я листаю, нахожу нужные страницы, поворачиваю к нему.

- Вот, вот и вот. Обрати внимание – здесь везде один и тот же подрядчик.

- «Гранат Консалт», - щурится.

- Да. Милое название. Прямо чувствуется забота о детях.

Он откидывается на спинку кресла и сцепляет пальцы. Я вижу, как напрягается челюсть.

- Сколько?

- Пока не знаю точно. Но если по верхам - достаточно, чтобы кого-то закопать. И недостаточно, чтобы назвать это случайностью.

- Отлично.

- Ты говоришь «отлично» так, будто собираешься кого-то убить.

- Пока нет.

- А потом?

Он смотрит на меня прямо.

- Потом посмотрим.

Меня пробирает дрожь. Такое странное ощущение, когда рядом с тобой сидит опасный человек, и ты понимаешь, что сейчас опасность направлена не на тебя, но от этого все равно не становится легче.

Я убираю прядь волос за ухо.

- И еще, Влад.

- Что?

- Твой фонд слишком привык к твоему имени как к печати на все случаи жизни. Личное согласование, устное согласование, перенос до решения В.А. Если половина этого не настоящая, значит, люди годами прикрывались твоей фигурой. А ты все спускал на тормозах…

Он встает так резко, что кресло скрипит ножками по паркету. Обходит стол. Останавливается у окна.

Спиной ко мне.

Широкие плечи. Белая рубашка на темном стекле. Руки в карманах. Очень тихий мужчина, от которого у умных людей обычно включается инстинкт выживания.

У меня он, видимо, сломан. Потому что я все равно продолжаю смотреть.

- Ты много себе позволяешь, - произносит Влад.

- Ты сам дал мне эти бумаги.

- Я посадил тебя разбирать цифры. Не ставить диагноз мне.

- А они у тебя, к сожалению, в одном файле.

Он поворачивается. Медленно. А потом - резко, в два шага - оказывается около меня. И наклоняется так близко, что я чувствую его тепло щекой.

Вот всегда так. Либо расстояние в три комнаты, либо сразу в дыхание.

- Осторожнее, Марго, - рычит. - Когда начинаешь говорить мне правду, важно не перепутать ее с удовольствием меня задеть. От второго бывают очень неприятные последствия…

____________________

Дорогие читатели! Приглашаю вас познакомиться с еще одной историей литмоба. Книга выходит бесплатно в процессе!

Миранда Шелтон “Нам нельзя. Сын моего жениха”

https://litnet.com/shrt/abMX

Я разочаровалась в мужчинах и решила, что отныне в моей жизни не будет любви. Только голый расчет, ведь нельзя разбить сердце, если ему все равно.

Игорь был идеальным вариантом. Вдовец. Все еще в относительно неплохой форме, хоть и старше меня в два раза. А главное — сказочно богат. Мы готовились к свадьбе, и все шло по плану, пока из армии не вернулся его сын.

Высокий, с подтянутым натренированным телом и холодным презирающим взглядом, Артем ворвался в мою жизнь и перевернул ее вверх дном, а я не заметила, как наша враждапереросла в запретную страсть.

В книге есть:

#дерзкая, уверенная, немного эгоистичная героиня, которая не лезет за словом в карман

#наглый и холодный герой, который (естественно) хочет ее до безумия

#от яростной ненависти до пламенной любви

#любовный треугольник

#очень страстные и горячие сцены🔥🔥🔥

Глава 19

У меня внутри все вспыхивает. Не от страха. А отчего? Отчего по всему телу побежала горячая волна? Отчего сбилось дыхание? Отчего застучало сердце?

От злости! Вот отчего! Да! Потому что он, гад такой, прав. Я хотела его задеть. Слишком сложно искренне относиться к тому, кто тебя купил.

- Вот это и есть главная проблема, - я сужаю глаза, - Слушать и слышать, а не требовать поклонения. Не стоит в правде видеть нападение.

Его взгляд скользит по моему лицу. По губам. Снова в глаза.

- Ты дерзкая, - скалит зубы.

- Ты наблюдательный.

- И очень злая.

- Есть повод.

- На меня?

- На тебя тоже!

Он морщится.

- И отчего же ты злишься?

- Да от этого всего! - тыкаю пальцем в бумаги, потом в него. Грудь твердая как камень. Пальцу больно. От этого я взвиваюсь окончательно: - Ты давишь! Да! Вот… вот зачем ты мне про почки говорил?! А?!

- Почки? – таращится. – Какие почки? Когда?

- Тогда, Влад! Тогда! Кости ломать, почки вырезать. Всей семье. Ты же не собирался этого делать!

- Откуда ты знаешь…, - ухмыляется, - что не собирался?

Я открываю рот. Закрываю.

Я не знаю. Я предполагаю. А он не подтверждает и не опровергает - просто смотрит.

- Потому что… это… не про тебя… а про кредиторов?

Уголки губ чуть ползут вверх.

- Ты нарочно, - выдыхаю.

- Всегда, - говорит он.

Выпрямляется. Отходит.

И я опять бешусь. Ну куда он пошел?! Хотя… почему бешусь? Мне что нравится, когда он вот так разговаривает и вот так нависает? Вот же блин!

- Хорошо, - поворачивается ко мне. - Допустим, ты права.

Мысли тут же улетучиваются. Остается только одна.

«Что он сейчас сказал?».

- Повтори, - говорю. - А то мне показалось, в этом доме только что случилось чудо.

Поводи плечами.

- Не льсти себе. Чудо - это если бы ты замолчала сама.

- Это уже из области фантастики, - бурчу.

Он вздыхает. Возвращается в кресло.

- Но в одном ты ошибаешься, - притягивает к себе папку. - Я не создавал систему вранья и поклонения. Я создавал систему скорости. Смотри сюда.

Он открывает электронную выписку на ноуте. Я наклоняюсь, почти касаясь плечами.

От него пахнет кофе и холодным ночным воздухом.

От меня, наверное, усталостью и раздражением.

Чудесный коктейль.

- Видишь? - Влад показывает разветвленную сеть попечителей. - К каждому попадает ровно столько заявок, сколько он реально готов принять.

- Но кто-то из этих прекрасных людей решил немного отложить себе в карман.

Вспоминаю Алену у ворот. Кирилла. Его кашель. Его «теперь мы можем поехать домой?»

- Мрази, - выдыхаю.

- Да.

Просто, спокойно. И почему-то именно это «да» цепляет меня сильнее всего. Не снисходительное. Не холодное. Чистое. Ровное. Как будто он даже не спорит со словом, просто кладет его на место.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом, в котором… есть что-то, чего я пока не понимаю.

- Что? - спрашиваю я.

- Ничего.

- Неправда.

- Непривычно видеть, что тебя злит не только то, что касается лично тебя.

Я усмехаюсь.

- Поздравляю. Во мне обнаружена базовая человеческая функция.

- Это сарказм.

- Это защита, - фыркаю.

- Я заметил.

Я таращусь, а он переводит взгляд на экран компьютера.

- Знаешь, что еще меня занимает, - как будто сам себе. – Откуда он мог знать про все эти проволочки…

Я не спрашиваю «кто он».

- Ведь он точно это знал, - продолжает.

- Может кто-то слил?

- Возможно.

- Это не значит, что он в доле.

- Это не значит и обратного.

Я откидываюсь на спинку кресла. Вот, началось. Только что мы были почти союзниками. Почти. И вот уже Влад снова натягивает на сына привычную шкуру врага, а я почему-то злюсь.

Не потому что уверена в Антоне. Не уверена. Вообще нет. Но чувствую: здесь не все так просто.

- Ты всегда так удобно раскладываешь людей? - спрашиваю я. - Кто против тебя - тот автоматически подозреваемый?

Влад медленно поворачивает ко мне голову.

- А ты всегда так легко кидаешься защищать моего сына?

- Я не защищаю. Я думаю.

- Опасная привычка.

- Смешно. Особенно от человека, который только что доверил мне копаться в своем фонде.

Он кладет ладонь на стол.

- Марго. Если бы Антон нашел компромат, он бы не принес его мне, он бы подождал подходящего момента и ударил.

- Или начал шантажировать, - шепчу. – Ты же собирался отрезать его от содержания. Я видела в бумагах твои пометки.

Влад смотрит на меня.

Я думаю. Мысли бегут как табун от пожара.

- Ииииии… он знал, - тяну, соображая, - Что времени мало. Что ему нужно что-то сделать прямо сейчас.

- Вероятно.

- Ты это специально! Ты хотел… ты хотел, чтобы он зашевелился?

Молчит. Глаза не отводит. А в них появляется… боль?

- Я хотел посмотреть, что он сделает.

- Посмотрел? – цокаю. – А теперь дуешься, что он тыкает тебя в твои промахи?

- Мой сын не тычет. Он поджигает.

- А может, потому что ты не слышишь ничего, кроме взрыва? – я щурюсь. А потом добавляю: - Он твой сын.

- И что?

- Что? Ну например ты лишил его денег, ты только что при всех отдал дела фонда мне. Женщине, которую знаешь несколько дней. А он - твой сын, Влад.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать.

Он замирает. Я тоже.

«Ну все. Теперь точно доигралась».

- А ты бы хотела, - рычит, - Чтобы этот щенок имел возможно разрушить то, что я так долго строил?

- Почему ты так уверен в этом? Почему не даешь ему шанса?

Он откладывает ручку. Переводит взгляд на окно. И смотрит туда так, как смотрят на что-то, что давно решено и не требует пересмотра.

- Потому что так и будет, - спокойно, почти равнодушно. - Это сложно признать, но это просто по факту. Я… облажался. Как отец. А он… облажался как сын…

Я замираю.

Первый раз - первый раз за все время - он не выглядит как хозяин кабинета. Просто как человек, у которого что-то сломалось давно, и он уже не уверен, можно ли починить.

- Слушай, - говорю я осторожно. - А ты пробовал… поговорить с ним?

Он поворачивается ко мне. Сдвигает брови.

- Марго. Не включай учительницу.

- Чего?

- Мы не в романе, где отцы и сыновья… разговаривают. Реальность такова: я давно перестал кричать, чтобы он меня хоть как-то услышал.

- А ты не пробовал…, - запинаюсь, - Не пробовал говорить тихо?

Таращится.

- Да почему ты за него заступаешься? - произносит наконец.

- Потому что вижу двух упрямых идиотов, которые могли бы разобраться, но не разбираются - из принципа.

Я смотрю ему в глаза. Они сейчас очень темные. Кажется, что его взгляд прожигает меня на сквозь.

- Да, - продолжаю упрямо. - Это не мое дело. Но ты спросил.

- Я не спрашивал.

- Ты смотрел так, будто хочешь, чтобы кто-то сказал, что твой сын не обязательно подонок. Ты считаешь его недостойным, но…, - я развожу руками.

Тишина. Долгая. Неудобная. Живая.

- Он ненедостоин, - произносит наконец. Как будто не мне. Как будто сам себе случайно вслух. - Он выбрал стать недостойным. Это хуже.

Я не отвечаю. Потому что с этим уже не поспоришь. И потому что в этом - столько боли, что возражать было бы жестоко.

_______________

Дорогой читатель. Пока пишется новая глава, в которой выяснится неожиданная подробность о прошлом Влада и Марго, хочу предложить вам окунуться в мою новую историю.

«Мой неправильныймужчина»

Она - 34 года. Должность, жених, четкий план на все.

Он - 28 лет. Хамит, дразнит, проламывает все границы.

Она уверена: он ее просто бесит. Он уверен: она сама не знает чего хочет.

#дерзко и местами оченьнеприлично:)

ЧИТАТЬ ТУТ

https://litnet.com/shrt/NfEI

Глава 20

Мы сидим тихо-тихо. Минуту. Две. Пять.

- Влад… – наконец произношу я.

Он откашливается.

- Давай вернемся к бумагам, - отрезает.

Ну что ж. Минутка слабости пройдена и прожита. Живем дальше в привычных условиях. Страшный волк, говнюк волчонок и Красная шапочка.