Город без жителей

Далия сняла фиксатор ближней секции. Они подняли её за два края и закрепили вертикально у боковой стойки. Кир присел на площадке сбоку, не ступая в открывшийся промежуток.

Под настилом было чисто.

Пыль осталась только вокруг ножек. Между ними лежала серая поверхность, более гладкая, чем на свободном участке. Посередине тянулась тонкая щель с влажным дном.

— Это наша вода? — спросила Далия.

Агата оглянулась на модуль. С этой стороны не было ни выпуска, ни крана. Круглый контейнер для наружных стоков стоял дальше, у рабочего отсека, и оставался закрыт.

— Здесь ничего не сливали.

— Конденсат?

Кир провёл камерой вдоль нижней поверхности решётки.

— На решётке сухо.

Марат повернул наружную камеру. В их общих экранах появились три человека, поднятая секция и полоска открытого грунта. С высоты всё выглядело совсем небольшим.

Агата опустила прибор к краю щели. По её дну лежали влажные зёрна. Одно медленно повернулось, показав тёмную сторону, и сдвинулось под соседнее.

— Кир.

— Вижу.

Он смотрел на собственное изображение. Агата заметила, как он упёр локоть в колено, чтобы удержать камеру неподвижно.

За их спинами раскрылся внешний экран рабочего модуля. На нём появилось лицо Артура.

— Отойдите от ножки, — сказал он. — Не этой. Дальней.

Далия отступила. Агата повернула голову.

Под круглой пятой опоры лежала светлая кайма. По одну сторону она была толще, а по другую исчезала. Сама ножка пока стояла ровно.

— Если её поведёт, соседняя секция просядет, — сказал Артур. — Модули отдельно, с ними всё в порядке. Но проход отсюда уберите.

Далия посмотрела на свободный камень справа от выхода.

— Перенесём туда.

Это оказалось тяжелее, чем Агата ожидала. Сначала пришлось освободить грязную площадку, переставить контейнеры, затем поднять ещё две секции. Кир держал край, Далия переносила ножки по одной, Агата следила, чтобы крепление не легло на влажную щель. На новом месте камень был выше, и длины одной ножки не хватало. Пришлось менять её с дальней.

Марат видел всё с камеры и подсказывал, где лежат нужные фиксаторы. Один оказался в кармане Далии. Она нашла его после нескольких безуспешных поисков в ящике, показала в камеру и коротко выругалась.

Агата рассмеялась. От напряжения смех вышел слишком громким, но Далия тоже улыбнулась.

Когда они закончили, к выходу вёл новый настил, смещённый в сторону. Прежнее место оставалось открытым. Там были видны три круглых отпечатка опор и влажная линия между ними.

Далия забрала пустой контейнер, который кто-то оставил у самой щели.

— Пусть теперь снимает без нас.

* * *

Кир принёс к ужину рисунок.

Он сделал его на свободном обороте упаковочной карточки: пять округлых пятен, соединённых короткими линиями. Вокруг стояли стрелки. Агата узнала лагерь не сразу, потому что одно пятно было лишним — общий отсек он изобразил дважды, в плане и в боковом виде, не отделив одно от другого.

— Вот это у них может выглядеть так же, — сказал Кир.

— У кого? — спросила Тома.

— У того, что там строит.

Марат придвинул рисунок к себе.

— А это зачем?

— Это сбоку.

— Тогда хорошо. А то мы одно помещение всё время не посещаем.

Кир забрал карточку. Агата поняла, что он расстроился, и попросила объяснить.

Он показал короткие линии. Переходы, общий центр, отдельные объёмы. Если местные видят только форму, они могут не понимать, что люди переходят внутри. Снаружи одна связанная постройка появляется на пустом месте; после этого из неё регулярно выходят маленькие отдельные части.

— Мы для них можем быть тем, что отделяется от лагеря, — сказал он.

Тома посмотрела на дверь жилого модуля.

— И возвращается.

— Да.

Агате понравилась мысль. Настолько, что она сразу представила, как можно было бы показать другое: поставить прозрачный переход, оставить видимыми движения людей, отделить человека от его оболочки…

Потом она посмотрела на карточку. Четыре пятна, ещё одно сбоку. Даже Кир не сумел изобразить их так, чтобы Марат понял без объяснения.

— А может, мы просто затенили щель, — сказала она. — И там стало мокро.

Кир отложил карточку.

— Я не говорю, что доказал.

— Я знаю. Я уже сама начала прозрачный коридор строить.

Он улыбнулся. Тома взяла рисунок, перевернула карточку и только тогда вспомнила, что чистой стороны больше нет.

Марат закончил есть первым. Встал, подошёл к окну общего отсека и постоял там, глядя на ровную площадку за модулями.

Агата подошла к нему.

Посадочный аппарат стоял отдельно, выше по склону. Его широкие опоры сохраняли глубокие тёмные тени. Между ним и лагерем не было ни светлых ободков, ни ложбинки; лежала целая плоская плита естественного камня, выбранная ещё при посадке.

— Ты теперь всё время смотришь на него? — спросила Агата.

— Проверяю, что ещё узнаю.

Он ответил легко, но не повернулся.

Агата прислонилась плечом к стене. Ей хотелось, чтобы Марат пошутил, а она ответила. Он не стал.

— Я не хочу сейчас вниз, — сказал он.

— Тебе пока и нельзя.

— Это удобно.

Она ждала.

— Когда починят раму, уже будет неудобно.

За окном Артуров дрон — так они стали называть аппарат, которым он управлял с корабля, — медленно опустился к зарядной площадке. Сначала замер над ней, потом точно сел на четыре маленькие опоры. Марат следил за ним до самого конца.

Агата хотела сказать, что они никуда не пойдут, пока он не будет готов. Но это было неправдой. Далия пойдёт, Кир пойдёт, и сама она тоже.

— Я могу завтра вести машину, — сказала она.

Он наконец посмотрел на неё.

— Ты же не умеешь парковаться.

— Здесь достаточно места.

— Здесь вчера тоже было достаточно места.

Агата опустила взгляд. Марат вздохнул.

— Прости. Плохая шутка.

— Нет. Хорошая. Просто я ещё не готова.

Он коснулся её запястья двумя пальцами. Очень коротко. Она осталась стоять рядом, когда он убрал руку.

* * *

В третью ночь Агату разбудила Тома.

— Там для нас что-то построили, — сказала она.

Агата села слишком резко и ударилась затылком о край полки. Тома подождала, пока она выругается, затем добавила:

— Не знаю, для нас ли. Кир уже назвал.

В общем отсеке было светло. Далия стояла у панели, Марат сидел перед ней, держа на коленях собранную раму. Кир выводил на экран изображение бывшего настила.

Там поднимались три невысоких кольца.

Каждое охватывало место, где раньше стояла опорная ножка. С одного края кольца были соединены тонким общим бортиком. Внутри лежали светлые поперечины, расположенные на разной высоте. Самое близкое к модулю кольцо уже поднялось до щиколотки; дальнее едва выступало из пыли.

— Комнаты, — сказал Кир, увидев Агату.

Она присела перед экраном. Сначала ей и самой показалось, что она видит маленький дом: три отсека, переходы между ними, стены. Она почти начала искать вход.

Затем заметила поперечины.

Если увеличить постройку до человеческого размера, поперечины перегораживали бы предполагаемые комнаты на уровне груди. В соседнем кольце середину пересекала ещё одна стенка. Ни стоять, ни сидеть внутри было бы невозможно.

— Неправильное жильё, — сказала Агата.

— Для нас, — ответил Кир.

— А почему ты решил, что это жильё?

Он не ответил. Марат повернул раму, опирая её на здоровую руку.

— Потому что мы здесь живём.

Агата посмотрела на него. Он говорил о них обоих, не поправляя Кира.

Далия переключила на широкий вид. Рядом с тремя кольцами лежала прежняя щель. Теперь вдоль неё тянулся низкий желоб, а земля по краям стала неровной, будто с неё сняли тонкую корку. В ускоренной записи было видно, как небольшие кусочки проходят по желобу, останавливаются и встраиваются в растущую кромку.

Местами материал приходил снизу, из той самой щели.

— Это не прошло по дороге от города за два часа, — сказала Агата. — Оно было здесь.

Далия молчала. На плане лагеря рядом с её рукой оставались четыре простых прямоугольника и чистое пространство вокруг.

Тома потянулась за своей съёмочной схемой, затем остановилась.

— Посмотрите на тени.

Служебный светильник освещал кольца сбоку. Поперечины оставляли на их внутренних стенках череду тёмных полос. Там, где тень кончалась, материал блестел сильнее.

— Похоже на вчерашнее, — сказала Агата.

— Надо переставить свет.

Далия посмотрела на часы, потом на Марата.

— Поворотный?

Он поставил раму на пол и открыл управление. Световой круг медленно ушёл вправо. Тени внутри колец изменились.

Агата ждала, что блеск тоже сдвинется. Он остался на прежнем месте.

Кир присел рядом с ней. Они смотрели на неподвижную полоску, пока в соседней части кольца поднималась новая крупинка.

Через несколько минут яркость стала слабеть.

Тома взяла Агату за плечо.

— Вот это я видела. На гребне.

Агата кивнула, не отрываясь от экрана. Слишком медленно для обычного отражения. Слишком быстро для совсем неизменной поверхности. Она не знала, что делать с этим промежутком, но теперь он принадлежал им: они могли повернуть свет и получить его снова.

Марат вернул светильник.

На экране кольца опять стали похожи на маленькие комнаты.

— Назад не надо было, — сказала Тома.

— Почему?

— Я ещё не досмотрела.

Он снова повернул свет. Тома придвинула к себе управление и больше его не отдала.

* * *

До утра никто не вышел наружу.

Далия оставила на дежурстве себя и Кира. Агата долго не могла улечься: стоило закрыть глаза, как возникали маленькие кольца с поперечинами. Она представляла их то комнатами, то тремя раскрытыми ладонями, то деталями большого прибора. Каждый образ сразу предлагал действие. В комнату можно войти, ладонь пожать, прибор включить. И каждое действие, скорее всего, было бы нелепым.

Она встала и сняла со своей полки бумажный дом, который принесла после дневного опыта.

У него была крыша. Уже одно это казалось чрезмерно уверенным решением.

Агата поставила дом на пол. Легла снова и на этот раз уснула.

Утром наружная дверь открылась только после того, как Далия и Кир через соседний выход переставили секцию настила у порога.

Ночью на ней поднялся один угол. Пока это было несколько сантиметров, но край решётки упёрся в нижнюю часть открывавшейся наружу створки. Рядом вырос светлый клин, плотно охвативший крайнюю ножку.

Далия показала Агате снятую секцию уже снаружи. Марат стоял возле них в проверенной защите с починенной рамой. Он не ушёл от входа далеко, но вышел сам.

— Мы перенесли, — сказала Далия. — Оно дошло и туда.

Агата посмотрела на клин. От трёх колец к нему тянулась узкая полоска. У самого модуля она загибалась, огибала опору и снова уходила к щели.

— Обошло, — сказал Кир.

— Что?

— Нашу ногу. Опору.

Он наклонился. Не коснулся, только проследил камерой изгиб. Агата видела, что ему хочется улыбнуться.

Ей тоже хотелось. На поверхности незнакомого мира что-то заметило предмет, оставленный ими, и изменило своё движение. Даже если это было так же просто, как корень, обогнувший камень, она не могла отнять у себя радость.

Но позади стояла дверь, которую утром не сумели открыть.

Марат опустился на ступень переставленного настила. Агата села рядом, оставив между ними ящик. За три ночи у её ног возникло место, которого не было ни на одной карте, привезённой с Земли. Внутри самого большого кольца перемещалась маленькая светлая пластинка. Поднялась одним краем, легла снова, затем сдвинулась вдоль поперечины.

Агата замерла.

Там, внизу, пластинка лежала на боку. Здесь другая продолжала двигаться.

— Видишь? — спросила она.

Марат кивнул.

Они ещё не знали, связано ли одно с другим. Между двумя местами лежало плато, и под ним было то, чего не показала ни одна их камера.

Кир позвал Агату к щели. Он держал щиток с засохшим следом в закрытом контейнере и показывал на светлый край возле ножки.

— Мне нужна ещё одна проба, — сказал он. — Отсюда. Пока не высохло.

Глава 6. Сухой шов

Далия не дала Киру взять пробу сразу.

Сначала они убрали всё, что оставалось на открытой площадке: чистые контейнеры, пустой ящик, запасные ножки настила. Марат перегнал машину выше, к посадочному аппарату. По той же дороге Далия и Агата перенесли две укладки с аварийным запасом.

Путь был свободен. Солнце стояло над плоским краем плато; отсюда маленькие кольца возле лагеря почти не различались. Агата поставила укладку у опоры аппарата и долго распрямлялась. Спина болела после вчерашнего переноса секций.

— Всё это можно было оставить, — сказала она.

Далия подтянула ослабший ремень на второй укладке.

— Можно было.

— Я не спорю.

— Я тоже.

Они посмотрели вниз. У рабочего модуля Кир стоял на прежнем месте и терпеливо держал закрытый контейнер.

— Он сейчас решит, что ты запрещаешь, — сказала Агата.

Далия подняла укладку на сухой выступ у опоры.

— Он подождёт. Я хочу, чтобы к вечеру здесь лежало всё, без чего мы внизу сможем обойтись. А под модулями стояли камеры. Не только перед ними.

— Сверху не видно опоры рабочего. Там кожух.

— Значит, снимем кожух.

Агата кивнула. Далия помолчала, переключила связь на разговор вдвоём и посмотрела на неё.

— Если начнёт двигаться основание самого модуля, к нему уже не полезем. Выйдем и останемся здесь. Я не буду ждать, пока у нас получится второй Марат.

Она сказала это тихо. Марат был неподалёку, у машины, но в общий канал фраза не ушла.

Агата посмотрела на белые цилиндры. Внизу остались её одежда, незаконченный рисунок, записи, горячая вода. Она уже успела привыкнуть, что там можно всё с себя снять.

— Пойдём за пробой, — сказала она.

* * *

Свежий материал нашёлся у снятой ножки.

Ночью клин охватил её круглую пяту. Когда Далия и Кир освобождали настил, от края отделилась тонкая чешуйка. Они не стали выковыривать остальное; ножка теперь лежала на наружном лотке, а чешуйка осталась рядом с новым кольцом, на влажной поверхности.

Кир показал её Агате.

— Вот эту. Внутри ещё темно.

Он приготовил маленькую кассету с прозрачными стенками и двумя тонкими захватами. Внутри оставалось место для частички материала и воздуха вокруг неё. При закрытии кассета должна была сохранить и то и другое, не прижимая образец к стеклу.

Агата присела рядом. Чешуйка лежала в стороне от потока крупинок. По нижнему краю блестела тёмная полоска; верх уже стал матовым.

— Возьмёшь за сухое? — спросила она.

Кир кивнул.

Пальцы захвата сомкнулись на самом кончике. Чешуйка поднялась, и под ней открылось тёмное влажное пятно. Оно не потянулось вслед. По краю осталась узкая каёмка.

Кир ввёл образец в кассету. Закрыл, перевернул так, чтобы чешуйка легла на внутренний держатель, и убрал захваты.

— Есть.

Агата поняла, что до этого момента почти не дышала. Никакого звука из кольца не пришло, ничего не метнулось к её руке. На другом краю своей поперечины маленькая пластинка продолжала двигаться так же медленно, как раньше.

Кир смотрел только на кассету.

Она хотела пойти за ним, но Далия позвала к рабочему модулю. Нужно было снять нижний кожух.

* * *

Внутри общего отсека на всех поверхностях лежали вещи.

Тома разбирала медицинский запас: одну часть укладывала в переносной комплект, другую оставляла для сегодняшней работы. На краю стола лежал Маратов ремень. Он пытался понять, можно ли вернуть его к прежней длине после того, как на нём несли дыхательный блок.

Агата сняла наружную защиту, вымыла руки и отыскала среди укладок свой планшет. Кир прислал короткое сообщение: «Жду».

До рабочего модуля было несколько шагов по закрытому переходу. На полпути она остановилась. За прозрачной перегородкой, в наружном отсеке, стояли маленькая кассета с чешуйкой и большой контейнер со щитком. Кир мог открыть их внутри изолированного бокса, не перенося в рабочее помещение. Он сидел перед экраном, управляя держателем через стенку.

Он не обернулся.

— Иди сюда.

Агата встала за его плечом.

На экране лежало нечто похожее на спутанный шов ткани. Толстые светлые края, тонкие соединения, тёмные полости. Изображение было объёмным, и Кир медленно поворачивал его, оставляя в центре один из закрытых промежутков.

Внутри что-то изменилось.

Сначала Агата решила, что он опять увеличивает. Потом увидела, что светлые кромки неподвижны. Менялась только вытянутая тёмная часть между ними. Она сужалась посередине.

— Давно? — спросила Агата.

Кир поднял палец, не отрываясь от экрана.

Перемычка истончалась. По обе стороны оставались два тёмных тела, похожих по форме, но разных по величине. Одно сместилось к краю полости. Между ними возник тонкий светлый промежуток.

Меньшее тело остановилось. Большее продолжало медленно менять очертания.

Кир выдохнул.

— Я видел такое в соседней полости. Там раньше началось.

Он вывел вторую запись. Агата посмотрела время: запись была сделана, пока они снимали кожух. Там вытянутая часть тоже разделялась, но получившиеся тела оставались соединёнными тонким отростком.

— А это что? — спросила она, указав на него.

— Не знаю. Может, не закончилось. Может, так должно быть.

Голос у Кира звучал совсем не так, как за ужином. Он почти не менял высоты, словно боялся потратить слишком много сил на разговор.

Он показал Агате край свежего образца. На одной его стороне тёмные тела были плотно прижаты друг к другу, на другой оставались промежутки. В них двигались маленькие светлые включения. Часть исчезала у поверхности тёмных тел; через некоторое время в другом месте возникали более мелкие частицы и отходили к краю.

— Я сначала думал, просто перегоняют зёрна, — сказал Кир. — Но смотри. Вот этот кусок уже не выходит обратно таким же.

Он провёл запись медленнее. Агата следила за включением до тех пор, пока оно не пропало из вида.

— Ты уверен, что оно не ушло глубже?

— Здесь — нет. Поэтому есть ещё один ракурс. И этот же участок по составу.

Кир переключил изображение. Рядом появились цветные области; он сразу убрал лишние подписи и оставил две, которые Агата узнала. Химический состав вещества у входа и у выхода различался.

— Оно тратит запас, — сказал он. — Даже отдельно. Пока хватает того, что осталось внутри чешуйки.

Агата посмотрела на кассету за перегородкой. В ней лежал серый обломок, слишком маленький, чтобы различить голым глазом хоть что-нибудь из показанного.

— Сколько он протянет?

— Не знаю.

Кир наконец повернулся к ней.

— Агата, это живое.

Он сказал очень просто, и она вдруг почувствовала обиду на саму себя: столько дней ждала этих слов, а когда услышала, первым делом подумала о сроке, на который хватит содержимого кассеты.

— Позови остальных, — сказала она.

* * *

Тома попросила показать всё с начала.

Марат сел на край свободного стула, Далия осталась стоять. Эмма и Артур смотрели с корабля; их маленькие изображения помещались сбоку, и Агата несколько раз ловила себя на том, что забывает о них.

Кир повторил записи. На этот раз он говорил быстрее. Оболочки, внутренний обмен, превращение вещества, разделение, повтор в соседней полости. Два участка не вели себя совершенно одинаково, но показывали один и тот же порядок изменений.

В конце он вывел высохший след со щитка.

Агата невольно подалась вперёд.

Те же светлые края. Те же полости, теперь сплющенные, потерявшие тёмное содержимое. В одном месте проходила длинная трещина. Кир медленно передвинул изображение вдоль неё.

— Вот что получилось, когда высохло.

Никто не заговорил сразу.

Эмма спросила первой:

— Мы узнаем это на защите?

Кир поднял голову к её изображению.

— По остаткам структуры — возможно. Живое по одному пятну не определю.

— А очистка, которой уже пользуемся?

Он посмотрел на щиток.

— У нас нет проверки именно на этом материале. Тот след не проходил очистку. Я оставил его отдельно.

Тома кивнула.

— Тогда наружные комплекты продолжают жить снаружи. И мне нужны смывы с чистой стороны перехода. С мест, которых мы касаемся после выхода.

Кир уже открыл список пустых кассет.

Марат остановил его рукой.

— Подожди. Мы нашли жизнь на другой планете. Можно минуту просто на неё посмотреть?

Кир замер.

Агата засмеялась. Не громко, без облегчения после страха — просто потому, что Марат сказал то, чего ей самой не хватило.

Далия пододвинула себе стул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.