Вообще, если бы вечерам можно было давать имена, я бы назвала этот "Апогей неловкости".
Жанна, собрав на груди в горсть свою вязаную кофту, с ощутимым облегчением скрылась в доме, и впервые за весь вечер мы остались с Ринатом вдвоём...
Тишина. Вокруг фонаря над нашими головами кружилась мелкая мошкара и одна глупая ночная бабочка – я видела, как она, опьянённая ярким светом, билась о лампочку, не понимая, что может сгореть. А может, понимая, но всё равно не оставляя попыток согреться.
— Это её выбор, — нарушил молчание Ринат, и я, вздрогнув, перевела на него взгляд. — Бабочка, — повёл бровью на фонарь. — Она сама выбрала этот путь.
— Она же может погибнуть.
— Зато последние минуты проживёт ярко.
Я сделала глоток вина, обдумывая его реплику. Наверняка он вложил в неё какой-то глубокий смысл, до которого я не успела докопаться, потому что он неожиданно перевёл тему:
— Вы давно живёте здесь?
— Скоро год.
— И почему переехали из города в такую глушь?
Я неуверенно дёрнула плечом и отпила ещё глоток вина.
— Здесь тихо. Красиво. Очень спокойно. И тут прекрасная экология. А почему вы переехали сюда?
— Всё просто – мне предложили возглавить отделение в местной клинике.
— Отделение гинекологии?
— Я хирург.
Хирург? Никогда не видела хирургов с такими мощными руками. Им больше под стать ломать что-то, а не чинить.
— Спинальный хирург, — добавил он, будто прочитав мои мысли. — Мой профиль – ось человека, его позвоночник.
— Зачем вы прикинулись моим доктором? — прищурив глаза, уже я перевела тему. — А если бы я написала на вас жалобу?
— Не написали бы, — тоже сощурился. И тоже сделал глоток. — Я хорошо разбираюсь в людях.
— Вы задавали неудобные вопросы.
— Я просто хотел проверить свою интуицию.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга молча, не разрывая контакта глаза в глаза.
Меня волновал этот мужчина, волновал как женщину. И это не могло не напрягать. Потому что он женат, я замужем. Так нельзя.
— Вашего мужа долго нет, — констатировал он очевидный факт, а потом, протянув через стол руку, забрал у меня мой бокал. Щедро подлив вина, вернул обратно, снова будто невзначай коснувшись моих пальцев. — С кем он говорит так поздно?
— Он же сказал – по работе, — постаралась замять неприятную тему, о которой размышляла не раз сама.
Его телефонные разговоры всегда за закрытой дверью и шёпотом...
Я не хочу думать о плохом. Потому что плохого в последнее время стало слишком много. Просто не хочу!
— Вы любите своего мужа?
— Простите?
— Наверное, я лезу не в своё дело...
— Именно. Я не буду обсуждать это с вами, — сжав бокал так, что хрупкое стекло едва не лопнуло, отпила сразу едва ли не треть.
— Хотя почему бы и не обсудить? — продолжил рассуждать он, вальяжно откинувшись на спинку плетёного кресла. — Я уже в курсе, как часто вы занимаетесь любовью. Признаться, я удивлён: всего четыре-пять раз в месяц...
— Ну знаете! — Если бы взглядом можно было сжечь, от наглого докторишки уже осталась бы жалкая горстка пепла. — А сколько раз в месяц занимаетесь любовью со своей женой вы? — нажала на последнее слово, надеясь застать его врасплох, но моя попытка потерпела жалкое фиаско.
— Каждый день. Я люблю секс, — не отрывая от меня взгляда, проронил он, и я ощутила, как вспыхнули щёки.
Ох, чёрт, только не это. Хорошо, что на улице достаточно темно.
Не-лов-ко.
Под гнётом его внимательного взгляда я заёрзала на месте и в поисках хоть какого-то спасения начала крутить головой, разыскивая заблудившегося Игоря. И тогда увидела, что в гостиной нашего дома горит свет...
Просто отлично. Вот так просто уйти, не предупредив. Бросить меня одну!
Может, наш брак уже давно далёк от примера идеального союза, но такое откровенно наплевательское отношение...
Стало обидно, очень, но вида я решила не подавать, чтобы мистер проницательность не начал строить новые теории.
— Я пойду, наверное, уже поздно, — поставив бокал на стол, поднялась, ощущая, как ноги налились тёплым свинцом. Когда долго не пьёшь ничего крепче кофе, такое бывает. — Спасибо за гостеприимство.
— Спасибо за ужин, вы хорошо готовите.
— Откуда вы поняли, что это готовила я?
— Я живу с Жанной достаточно, чтобы знать, что её коронка – подгоревшая яичница.
Что говорить, мне приятно, что он заметил, но вида я снова не подала.
— Я провожу?
Мы шли вместе по выложенной булыжником дорожке, я чувствовала его близость, его внушительную мощь, аромат его одеколона и испытывала небывалый прилив волнения.
— А можно вопрос? — снова он первым нарушил тишину.
— Судя по тому, какие вопросы вы любите задавать – не уверена. Но давайте попробуем.
— Я видел, что из вашей карточки торчал результат анализа на ХГЧ... Вы ждёте ребёнка?
— Нет, — отрезала немного грубо. — Не жду. Доброй ночи, — и, открыв калитку, поспешила к себе домой.
Хватит с меня на сегодня впечатлений.
***
Я сидела у косметического столика, расчёсывая мокрые после ванны волосы, и через отражение в зеркале бросала на мужа обиженные взгляды. Выглядел он так, будто ничего не произошло. Хотя, по его мнению, так и было – когда я спросила, почему он ушёл и бросил меня одну, он сразу вспылил, что он никого не бросал. Что просто его попросили найти кое-что в документах, и он пошёл домой именно за этим.
— "Не знал, что работать – это преступление!", — защищался он, и мне было нечего на это возразить. Потому что доказательств иного не было.
Как всегда.
— Ты уже ложишься?
— Да, хочу выспаться хотя бы раз в жизни, — широко зевнув, Игорь лёг на свою половину кровати, предварительно отбросив одеяло подальше.
Он ненавидит жару, тогда как у меня, наоборот – вечно замерзают ноги, даже в середине июля, когда на дворе самое пекло.
Кивнув, я выдавила на тыльную сторону ладони крем для рук и тщательно размазала по коже. Ежевечерний ритуал, изо дня в день, из года в год. Я не лягу спать, не выполнив определённый ряд процедур: молочко для лица, питательная сыворотка, лёгкий флюид на веки. Подобная рутина дарит мне ощущение покоя, а Игоря раздражает. Ему больше по душе спонтанность.
Мы такие разные... И чем дольше мы живём вместе, тем острее я это осознаю. Но ведь мы любили друг друга когда-то, на самом деле, искренне. Мы часто занимались любовью, много разговаривали, планировали будущее. Семь лет назад работы у него было ещё больше, тогда его карьерный рост только набирал обороты, но он всегда находил на меня время. А теперь...
Куда всё это ушло? Почему мы настолько отдалились друг от друга?
Я смотрела на распластавшегося по кровати мужа и не чувствовала желания прильнуть к нему. Мне не хотелось уткнуться носом в его плечо, как раньше, не приводило в трепет практически обнажённое тело. И не потому, что с возрастом оно стало не таким поджарым, всё-таки тридцать восемь – это далеко не старость, и он старался следить за собой – а только потому, что и моё тело ему так же было больше неинтересно.
Будь я в шёлковой сорочке или пройду мимо вовсе без неё – он даже не отведёт взгляд от экрана планшета. Пройденный этап.
Что это? Тот самый пресловутый кризис? Он пройдёт, и всё станет как прежде, или дальше будет только хуже?
И так во всех семьях, или эта участь холодного отчуждения коснулась только нас?
Было ли такое у Рината с Жанной?
Снова переключившись на расчёску, провела ею по волосам, бросив случайный взгляд в раскрытое окно. И буквально застыла... потому что увидела, что на втором этаже дома напротив горит неяркий свет. Раньше такого не было...
Меня вдруг осенило.
Потому что раньше комната скрывалась за плотными шторами. А сейчас нет.
Линзы я уже сняла, поэтому судорожно нашарила на тумбочке очки и, водрузив их на нос, снова уставилась в соседское окно. Я видела спальню нечётко, но большая тёмная картина на стене бросалась в глаза довольно сильно. Как и светлые обои, огромный зеркальный шкаф, молочного цвета спинка кровати...
А потом появился Ринат. Он стоял спиной к окну и был... совершенно голый.
Часть 10
Он голый.
Абсолютно, совершенно раздетый!
Я воровато обернулась на Игоря – он отложил выключенный планшет в сторону и закрыл глаза.
Повинуясь безрассудному порыву, я подорвалась к кнопке ночника, и спустя секунду комната погрузилась в бархатную темноту. И тишину. Только стрекот словно сбесившихся сверчков и грохот моего сердца нарушали идиллию майской ночи. А ещё пятно света в спальне дома напротив. А в том, что это спальня, я была уверена более чем.
Почему они не занавесили окно именно сегодня?
Я знала, что это несерьёзно, что это некрасиво, в конце концов, но ничего не могла поделать со своим нездоровым любопытством.
Тихо, словно мужчина с красивым именем Ринат мог это услышать, поднялась с пуфика и подошла ближе к окну. Теперь я видела всё ещё лучше.
Ночь тёмная, почти чёрная, всё происходящее в жёлтом прямоугольнике словно на ладони.
Он неторопливо отошёл и скрылся из виду... и я испытала что-то похожее на разочарование, но ненадолго, потому что он появился в поле видимости снова. И уже не спиной ко мне.
Он точно раздет. Бог мой, он голый!
Детально я, конечно, ничего не видела, но всё-таки кое-что не заметить было нельзя...
Открылась дверь, и в спальню вошла Жанна – на ней была светлая пижама, волосы, как обычно, свисали вдоль лица. Они о чём-то поговорили, стоя друг напротив друга, а потом он сделал к ней шаг и, положив руку за её затылок, приблизил лицо женщины к своему.
Он целовал её, а я испытывала мучительный стыд оттого, что как будто бы нахожусь рядом с ними третьей.
Я понимала, что нужно задёрнуть занавеску и лечь спать, подсматривать за происходящим в соседской спальне – аморально, но ноги словно приросли к полу. Я не могла сделать и шагу.
Я видела, как его рука спускается по её спине, доходит до ягодиц и ныряет под резинку коротких шорт. Видела, как он снимает с неё маечку и небрежно бросает под ноги, а потом толкает женщину на кровать, попутно переворачивая её к себе спиной.
Сам же остался стоять.
Это зрелище такое же завораживающее, как и отвратительное. Подсматривать, как другие занимаются любовью – ужасно. Но как заставить себя отвернуться?
Я видела, как он рывком стянул с неё шорты, а потом мне показалось, что я даже услышала её глухой стон.
Я видела. Я видела всё.
Кровь бежала по венам так громко, что я боялась разбудить её бешеным ритмом чуткий сон Игоря. И дышала я тоже слишком часто и шумно.
Зачем я надела эти чёртовы очки?
Почему не ухожу?
А потом Ринат, не останавливаясь, повернул голову к окну. И хоть в нашей спальне было темно, он точно знал, что я вижу.
Он устроил это эротическое шоу для единственного зрителя.
Я резко дёрнула шнурок, и бамбуковые жалюзи с глухим стуком упали на подоконник, отрезая от меня увиденную картину. Но это ничего не изменило – я вся была словно оголённый нерв. У меня горели щёки и не только они...
Боже, что это было? Я действительно подсматривала за ними?
Не за ними – за НИМ.
В какой-то прострации опустилась на край кровати и легла на спину, буравя взглядом серый потолок.
Я уже давно не школьница, чтобы смущаться от подобного. Да я и не смущена, это что-то другое. Глубинное.
Игорь стал моим первым и единственным мужчиной, я никогда ни с кем не была больше близка, да я даже фильмы для взрослых никогда не смотрела толком, поэтому увиденное произвело на меня мощнейшее впечатление. Может, потому что сокровенное всегда манит. А может, потому что это был он...
Определённо, потому что это был ОН.
Я смотрела только на него и... втайне завидовала его жене. Потому что уже забыла, каково это – быть желанной. Когда мужчина не просто выполняет механическую функцию, чтобы сбросить напряжение, а когда он действительно тебя хочет. Вот её он хотел, он делал это так...
Боже мой, почему я думаю об этом так много?!
И почему у нас с Игорем не может быть так же? Мы же ещё молодые и женаты не так долго, чтобы до зубного скрежета устать друг от друга.
Я обернулась на мужа – он спал на боку. Я смотрела на рельеф его спины, не слишком крупный, но красивый бицепс, тёмный коротко стриженный затылок.
Немного подумав, подвинулась к нему ближе и прильнула к его спине, повторяя своим телом очертания его. Погладила рукой его чуть поросший жёсткими волосками плоский живот.
Я давно уже не проявляла инициативу, чтобы вот так, по собственному желанию, но сейчас чувствовала острую потребность в нашей близости. Не ради того, чтобы зачать ребёнка. Чтобы просто почувствовать тепло своего мужчины, понять, что я нужна ему не меньше, чем он мне.
— Что ты делаешь? — не оборачиваясь, сонно пробурчал Игорь.
— Я думала, ты ещё не спишь, — опустила руку ниже.
— Нет, я уже сплю.
Мне было обидно, но я не сдавалась – поцеловала его в шею, раньше он от этого просто таял. Но не сейчас...
— Стелла, Бога ради, я хочу выспаться, — дёрнул плечом, отталкивая меня. Как мерзкую назойливую муху. А потом вовсе перевернулся на живот и, обняв руками подушку, отвернулся.
Решив больше не унижаться, я отвернулась от него тоже и, закрыв ладонью лицо, заплакала. Потому что забыла, каково это – быть хоть чуточку по-женски счастливой.
Часть 11
***
Я люблю воскресное утро. Раннее. Когда природа только-только начинает просыпаться. Люблю свежесть немного зябкого воздуха с ароматом хвои и росу на траве, люблю ещё совершенно пустынные улицы. Мне нравилось бегать по утрам и в городе, но здесь делать это особенно приятно. В отличие от многих, я не слушаю музыку во время бега, я слушаю трели птиц, шуршание гравия под подошвами кроссовок, лай соседских собак и шум ветра в кронах деревьев лесопарка.
Когда я уходила, Игорь ещё спал, будить я его не стала, хотя если бы он предложил составить мне компанию, я бы не отказалась. Раньше мы всё делали вместе.
Раньше... Раньше всё было иначе. Например, мне не приходилось унижаться, вымаливая чуточку мужской ласки. Это не первое его "устал", но настолько обидное – первое. И я по-прежнему не хочу разбирать на молекулы причину, потому что боюсь докопаться до истины. Ведь я совсем не уверена, что хочу её знать... Я боюсь её узнать. В нашем случае это станет началом неизбежного конца, к которому я пока не была готова.
Добежав до поворота в лесопарк, я сменила гладкий тротуар на ещё влажную в этот час от росы тропинку. Здесь сразу же стало прилично холоднее, кроны поглощали даже малейшие крохи утреннего солнца.
Лола тут не бегает, опасаясь "какого-нибудь извращенца", но мне не страшно. Да и кого бояться, если здесь все друг друга знают, территория закрыта от посторонних. И вообще, в такое время бегаю я одна, другие предпочитают выспаться и выбираются из своих комфортных домов не раньше девяти. Но не сейчас... Сейчас я чувствую, что кто-то следует за мной. Я слышу хруст веток под массивными подошвами и выбиваемое толчками дыхание, как всегда бывает, когда человек бежит.
Первая реакция – обернуться, но я решаю не быть параноиком. Может, кто-то из соседей решил взять с меня пример. Допустим, это...
— Здравствуйте, Стелла, — поравнялся со мной Ринат, улыбаясь.
На нём были чёрные фирменные кроссовки и такого же цвета наглухо застёгнутый спортивный костюм. Ему очень идёт. Впрочем, как и больничный халат, как и... голый зад.
Вспомнила, свидетелем чего стала этой ночью, и ужасно смутилась, хотя не подала виду.
Лучшая стратегия – полное равнодушие. Даже смотреть на него не буду!
Что я и сделала: продолжила бежать, глядя чётко перед собой.
— Отличное утро, — подстроился под мой темп. — Не думал, что встречу ещё кого-то в это время.
— Вы же говорили, что видели, как я бегаю.
— Да, но обычно вы выходите позже.
— А сегодня решила раньше.
Мне было невероятно неловко. Потому что я была более чем уверена, что он видел меня, глазеющую на них из окна. И это полный провал.
— Выспались сегодня?
— Что?
— Вы выспались этой ночью?
Всё-таки повернула к нему лицо. На что это он намекает...
— Да, я прекрасно спала. Как никогда.
— А я лёг очень поздно. Признаться, сейчас я не в лучшей форме.
Ну ещё бы!
Снова непроизвольно вспомнила, как он стянул со своей жены шорты и... Дьявол, это видение оставит меня хоть когда-нибудь?! Или так и будет преследовать до конца жизни?!
Будет, если он продолжит ошиваться рядом!
Притормозив, я наклонилась, опершись ладонями о колени в надежде, что он побежит дальше и оставит меня в покое. В его обществе я становлюсь сама не своя, и мне это не нравится!
Зачем он вообще следил за мной? А то, что мы встретились тут неслучайно – очевидно.
Но он не побежал дальше – остановился рядом, отпивая из маленькой бутылки пару глотков воды.
— Я думал, вы выносливее, — улыбнулся, тяжело дыша. — Всего-то пара километров.
— Я не стараюсь бить рекорды. Бегаю исключительно для поддержания формы.
— И вам это удаётся.
— Что именно?
— Поддерживать форму. Будете? — протянул свою бутылку, и я, подумав, взяла её из его рук и тоже сделала несколько глотков.
Пока я пила, он наблюдал за мной, смотрел не отрываясь, а я всё прокручивала и прокручивала в голове картинки ночи... Как он целовал её, как двигался...
Он не зашторил окно специально, он знал, что я буду смотреть! А может, нет, и я голословно обвиняю человека. Ведь это его дом, его жена, его спальня, и они могут делать там всё что заблагорассудится, не подстраиваясь ни под кого и не отчитываясь. Я сама вторглась к ним!
И он не виноват в том, что в окне нашей спальни подсмотреть просто нечего...
Пора уже прекращать думать об этом так много. И вообще отираться возле этого мужчины. Мы просто соседи, всё!
— Спасибо, — пихнула ему в руки бутылку и, развернувшись, бодро стартовала обратно в сторону дома.
— Куда это вы?
— Пробежка окончена, — отрезала, не оборачиваясь, и прибавила шаг.
— Да бросьте, мы только начали набирать темп.
— Я не очень хорошо себя чувствую.
Он довольно быстро нагнал меня и зашуршал по тропинке рядом.
— У вас какие-то проблемы со здоровьем?
— А вам какое до этого дело?
— Ну, я врач.
— Вы хирург. Вот когда я сломаю ногу, тогда... — мысль закончить я не успела, потому что задела носком кроссовка упавшую поперёк тропинки ветку и, выставив вперёд руки, плашмя полетела на землю.
Часть 12
Реакция Рината была молниеносной: он резко подорвался, намереваясь поймать меня в полёте, но не успел, и я всё-таки упала. И упала довольно больно. Правое колено жгло, как и содранные ладони, но боль ушла на второй план, первое занял стыд. И надо же мне было распластаться прямо практически у его ног! Вот позор!
— Сядьте обратно и не шевелитесь! — остановил мой порыв подняться движением руки и опустился на корточки рядом. — Где болит?
— Да ничего страшного, всё в порядке.
— На первый взгляд, но в шоковом состоянии ощущения могут быть обманчивы, — аккуратно поддел резинку моих лосин и потянул ткань наверх, оголяя голень, а носок, наоборот, опустил ниже.
Мягко, но в то же время профессионально и уверенно принялся разминать пальцами кожу, проверяя, не повреждён ли сустав. Он врач, он не мог не понять, что ничего серьёзного там нет, но тем не менее с каким-то даже упоением продолжал свои волнующие манипуляции.
— Тут болит? — аккуратно сжал двумя пальцами сустав под коленом и, когда я качнула отрицательно головой, плавно переместил ладонь на икру. — Здесь?
— Тут тоже... не очень.
Наверное, я схожу с ума, но его прикосновения, то, как он это делал, как смотрел при этом... всё это больше напоминало прелюдию, чем первую медицинскую помощь.
Мне по-прежнему было дико неловко, но неимоверно приятно.
И снова в памяти всплыли картинки ночи. Как он этими руками...
— Кажется, ничего серьёзного, — вынес он вердикт и, поднявшись, протянул мне руку, помогая встать тоже. — Без резких движений, пожалуйста. Вот так. Облокотитесь на меня.
Я осторожно обхватила рукой его плечо, поражаясь, насколько оно массивное. Он такой высокий и мощный, намного крупнее Игоря. И пахнет от него потрясающе...
А его левая рука, поддерживающая мою талию... Не помнила, чтобы такие простые прикосновения резонировали во мне хоть когда-нибудь настолько сильно.
— Сможете идти?
— Да. Думаю, да, — осторожно наступила на больную ногу и не без доли сожаления отметила тот факт, что с первой помощью покончено. Так быстро...
— Может, доедем до травмпункта на всякий случай? — предложил он, не торопясь, однако, убирать руку. — Потому что всё-таки это слегка не мой профиль, возможно, стоит сделать рентген.
— Нет, не нужно, всё нормально, правда. Я такая неуклюжая, простите.
— Не за что извиняться, с каждым может случиться.
— С вами случалось?
— Э... не припомню. Но какие мои годы, — широко улыбаясь, произнёс он, и я от чего-то вдруг начала хохотать.
Ну действительно же, всё вышло так нелепо! Захотела убежать от неловкой ситуации и попала в ещё более неловкую!
— Боже, не обращайте внимания, не понимаю, что со мной творится, — я смеялась, утирая кончиками пальцев набежавшие в уголках глаз слёзы. — Я не сумасшедшая, клянусь.
— Это всё обилие озона, определённо пьянит, — он улыбнулся ещё шире, и мне на секунду показалось, что он не только не убрал руку с моей талии, а даже слегка сжал кожу через ткань спортивной футболки.
Мы стояли слишком близко для малознакомых, чужих друг для друга людей. Одни на лесной тропинке, вокруг ни души... Я чувствовала аромат его дезодоранта, мятной зубной пасты и крема для бритья. Я видела его лицо так близко, что могла без труда сосчитать микроскопические родинки на коже.
А ещё я видела, как он занимается сексом со своей женой.
— Что с вами?
— А что со мной?
— Вы немного покраснели.
— Это от... смеха, — сняла с его плеча руку и отошла на почтительные два шага. — Думаю, на сегодня с пробежками точно покончено, я пойду домой.
— Вас проводить?
— Нет, пожалуйста, не стоит, — вытянула ладонь, останавливая его. — Правда, всё хорошо, бегайте дальше.
— Если что – кричите, пока я далеко не убежал.
— Непременно. Спасибо за помощь, — выдавила прощальную улыбку и проводила взглядом его удаляющуюся фигуру. А потом развернулась и медленно побрела домой, ощущая, как горит кожа в том месте на талии, где он держал свою руку.
Открыв дверь, сразу же увидела на диване в гостиной Игоря. Судя по нахмуренным бровям, он снова был не в духе. Впрочем, в последнее время у него редко было хорошее настроение.
— Ты почему так долго?
— Ходила по парку, хорошее утро сегодня.
— Не бегала?
— Нет, упала и потянула ногу.
— Всё нормально? — участия в его тоне могло бы быть и больше. Меня это задело. Он спросил это так, словно поинтересовался, не собираются ли там тучи.
— Да, нормально, — решила опустить, что сосед любезно оказал мне первую помощь. Такую, что я до сих пор не могла прийти в себя. — Я в душ, потом спущусь и приготовлю что-нибудь на завтрак.
— Уж будь любезна, — недовольно бросил мне вслед, и я как никогда чётко осознала, что между нами всё очень и очень плохо. Но именно сейчас я не хотела думать об этом, не было ни желания, ни моральных сил. Мысли мои были заняты совсем другим.
Сбросив спортивную форму, уже обнажённая вошла в ванну, настроила душ на нужную температуру и когда потянулась к полке, чтобы взять шампунь, увидела через небольшое вентиляционное окно... Рината. Он торчал в точно таком же окне в доме напротив.
Он тоже уже вернулся и тоже в первую очередь пошёл принять душ. Это логично, но... снова совпадение?
Я точно знала, что он не видит меня голую, это исключено – окно совсем небольшое и расположено слишком высоко, но всё равно я ощущала ужасную неловкость.
Само собой, под впечатлением от увиденного неуклюже выронила флакон шампуня на пол, быстро наклонилась, чтобы поднять, а когда встала обратно, увидела, что он смотрит на меня. Струи из тропической лейки били по его голове и плечам, он взмахом руки закинул прилипшие ко лбу волосы назад, и всё это не отводя взгляда от окна.
Я не видела его глаз, он был слишком далеко, но я знала, что он смотрит. Чувствовала.
Осознание того, что он, так же как и я, моется там сейчас, обнажённый, в своей ванной, очень... будоражило. Мне было стыдно, что я вообще думаю об этом, думаю о нём, как о мужчине, в таком непозволительном ключе. Но не думать никак не получалось. И не смотреть тоже... но я старалась. Отвернулась, забравшись под струи воды, каждой клеткой кожи ощущая его пристальный взгляд. Он будто гладил, трогал меня, как и его руки там, в лесу...