Оценить:
 Рейтинг: 0

Блюз в ночи

Год написания книги
2007
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
4 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Алекс Векс. Его полное имя Александр Векшин.

– Надо тебе «подковаться», диск его купить, послушать, что он там играет, почитать что-нибудь про него.

– Ты права, я сбегаю в Интернет-кафе, пороюсь.

– Фотографию его сначала найди, а то, может, там совершенно другая личность окажется, и суетиться нам не надо.

Я нашла в Интернете Алекса Векса, про Векшина ничего не было. Он эмигрировал в США в 1976 году, в возрасте 21 года. Я узнала его на фотографиях, хотя он там был моложе. В 30 лет стал знаменитым. На это время пришелся пик его славы. Сейчас у него не лучшая полоса в жизни, провалились его концерты в Париже и Милане, хотя последний записанный диск, «Блюз в ночи», хорошо разошелся. Я подсчитала, что, в следующем, 2005-м году, Александру будет пятьдесят лет, а сейчас – сорок девять. Он несколько раз был женат, у него двое детей. Я сделала себе распечатки, чтобы поподробнее изучить его биографию и поднабраться музыкальных терминов.

Почему родители не учили меня музыке? Наверное, из-за того, что мы часто переезжали с места на место. Мама неплохо поет за столом, особенно – украинские песни с подругой Соней. А папе «медведь на ухо наступил». Я никогда не интересовалась музыкой, видно пошла в папу. Нет, в оперетту мне нравилось ходить, и на концерты популярных эстрадных исполнителей. Но серьезная музыка – это не для меня. Что толку покупать его диск, все равно ничего не пойму. В конце концов, мне надо будет только записывать за ним то, что он будет говорить. Если и не пойму что-то, переспрошу, я не обязана разбираться в музыке.

Утром Даша ушла на работу, а я не находила себе места. Почему бы мне ни пойти и не посмотреть еще раз на Евгения? Я увижу его, успокоюсь и забуду. Мне станет легче. А вдруг у него не сложилось с той мадам? Он мог ей надоесть, она могла куда-нибудь уехать и бросить его. Я убеждала себя, что все еще у нас с ним может наладиться, собираясь прогуляться в окрестностях моего бывшего офиса. Тщательно одевшись, в полной боевой раскраске я решительно ступила на тротуар.

Солнце золотило мои волосы, легкий ветерок играл локоном, игриво спущенным вдоль лица. Белая короткая юбка открывала ноги, а яркая красная кофточка подчеркивала нежный цвет лица. Белые босоножки и сумочка дополняли наряд. Я себе нравилась. Настроение было самым радужным. Я радовалась теплому летнему дню, нежным зеленым листочкам, которые распустились в полную силу всего лишь пару недель назад.

Машина выехала неожиданно из-за угла. Как в замедленном кино я с ужасом смотрела на надвигающийся на меня вишневый капот машины. Я почувствовала толчок и закрыла глаза. Визжали тормоза. Я почему-то упала на колено, так и проехала по асфальту. Машина остановилась. Было тихо, потом истошно закричала женщина, стоящая на тротуаре. Почему я молчала? Испугалась? Комок страха стоял в горле, мешая кричать. Затем он начал таять, и я заплакала. Мужчина в белой рубашке и с таким же белым лицом выскочил из машины и подбежал ко мне. Он поднял меня с земли, а потом зачем-то взял на руки.

– Разойдитесь, это моя жена, – кричал он толпе зевак. – С тобой все в порядке, дорогая?

Он усадил меня в машину, и мы отъехали.

– Вы сильно ударились?

– Нет, только колено болит.

– Сейчас я отвезу Вас в больницу.

– Нет, я не хочу.

– Там работает мой друг, он осмотрит Вас, он очень хороший хирург. Не беспокойтесь, я оплачу Вам все расходы на лечение и моральный ущерб. Хотя Вы сами выскочили на дорогу прямо перед моей машиной. Я почему-то смотрел на Вас, когда Вы подходили к дороге. Интуиция меня не подвела, и я во время нажал на тормоз, другой мог не успеть.

Хорошего хирурга звали Владислав. Он был сухощавым, невысоким, черноволосым с усталыми серыми глазами. Пальцы его были удивительно мягкими и теплыми.

– Головой ударились? Ногу больно, когда я здесь трогаю? Потерпите, я обработаю ссадину. Ничего, до свадьбы заживет. А Вы замужем?

– Нет.

– Тогда точно до свадьбы заживет.

Он улыбнулся мне. А он не старый, как мне сразу показалось, может чуть постарше меня. Я посмотрела на его правую руку. Обручального кольца не было. Он же хирург! Не будет же он на работе носить кольцо. А собственно, мне какое дело до того, женат ли он? Но я чему-то обрадовалась, когда он мне предложил показаться ему завтра.

Только дома я вспомнила, что завтра мне идти на работу. Александр сказал, что мы попробуем, получится ли у меня? Я осмотрела себя в зеркало. Коленка заклеена пластырем, небольшой синяк на локте. Придется влезть в серый костюм. Юбка закроет колени. За окном слегка хмурилось. Возможно, завтра будет прохладнее. Серый костюм мне нравился, он был дорогой, элегантный. Я купила его совсем недавно, фасончик был на самом пике моды. Жемчужно-серый цвет хорошо оттенял мои глаза. Тем более, что вечером мне идти на осмотр к Владиславу.

Утром я выглянула в окно. От вчерашних туч на небосводе не осталось и следа. Я с сомнением осмотрела приготовленный с вечера наряд. «Ничего, в конце концов, пиджак можно снять, если будет очень жарко».

Чтобы не опоздать, я поехала на метро и вовремя явилась по адресу, указанному Александром. Кроме него в комнате сидел маленький толстый мужчина. Несмотря на открытое окно в комнате было жарко, он постоянно вытирал большим платком лысину на голове. Александр представил его мне как Джеффри. Толстяк высокомерно кивнул и, повернувшись к Александру, заговорил по-английски с типично американским произношением.

– Алекс, где ты ее нашел? Ты проверил ее документы? Она похожа на проститутку. Ты уверен, что она не воровка или не авантюристка?

Я открыла сумку, достала бумаги и на английском языке, гораздо более правильном, выложила:

– Меня зовут Наталья Горина. Посмотрите: мой паспорт с регистрацией в Москве, диплом о высшем экономическом образовании, сертификаты, трудовая книжка. Есть еще санитарная книжка. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Толстяк ничуть не смутился, а Александр поморщился.

– Я Вас оставлю вдвоем, дела, – толстяк откланялся и вышел.

– Хотите кофе, чаю, – предложил Александр.

– Начнем работать. Вы будете рассказывать, чтобы я успевала набрать текст, или хотите сначала на диктофон?

– Я не знаю. Честно говоря, я жалею, что согласился. У меня сейчас не самые лучшие времена, и мой продюсер придумал написать книгу, чтобы поднять популярность.

– Да, конечно, книга может привлечь внимание, особенно, если там будет нечто скандальное. Я Вас понимаю, тяжело выставлять свою душу напоказ. Но Пушкин, например, сказал: «Я пишу для себя, а печатаю для денег».

– Спасибо за сравнение с Александром Сергеевичем, – он слегка улыбнулся мне, но потом снова помрачнел.

Я включила ноутбук, и положила руки на клавиатуру. Александр ходил по комнате и молчал.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Это не важно, для книги текст будет обрабатывать профессионал. Начните с детства, это легче. Прошло время, и нет той остроты ощущений, как в недавних событиях.

– А Вы умны.

– Почему-то все считают, если блондинка, то обязательно одни ноги без мозгов.

– Я не хотел Вас обидеть, и я так не считаю.

– Это чисто русский менталитет.

– Да, конечно, я почти тридцать лет не живу в России, мне многое здесь сейчас чуждо.

– А где Вы родились?

– В Новосибирске. Вы там не бывали?

– Не знаю, может быть. Мой папа был военный, мы часто переезжали с места на место.

– Расскажите о своем детстве, если Вас это не смущает.

– Ну, если это наведет Вас на нужные воспоминания, то я могу рассказать.

… Как я уже сказала, мой отец был военный. У родителей я была поздним и единственным ребенком. У моей мамы были проблемы со здоровьем. Она по возможности лечилась, но часто в военных городках и гарнизонах, где мы жили, не было необходимой медицинской помощи. Маме было тридцать пять лет, когда ей удалось забеременеть. Отца перед этим перевели в Хабаровский край. Роды начались на месяц раньше срока, мама не успела лечь в больницу. Ночью отец на «Жигулях» повез маму в райцентр, где был родильный дом. Мороз стоял за тридцать, началась метель. Отец сбился с дороги, встала машина. Отец закрыл маму своим полушубком, а сам почти час в одном свитере возился с машиной. Отошел какой-то контакт в электропроводке, я плохо понимаю в машинах. Пока отец нашел неисправность, он обморозил руки. Он успел довезти маму до родильного дома, я родилась через полчаса после того, как мы приехали. На фотографии, где отец держит меня в одеяльце при выписке, у отца забинтованы руки, но он улыбается, такой счастливый.

Мне повезло с родителями. В нашей семье никогда не было скандалов, я не слышала, чтобы родители даже повысили друг на друга голос. Папа влюбился в маму еще тогда, когда учился в школе. Он даже ходил по улице по той стороне, по которой ходила моя мама. Они дружили с шестого класса. Их дразнили, но они всегда шли, держась за руки. Так и всю жизнь прошли плечом к плечу.

Став взрослой, я поняла, что отцу хотелось иметь сына. Он много занимался со мной и учил меня играть в футбол, забивать гвозди, пользоваться дрелью. Я с восторгом выполняла вместе с папой разные хозяйственные дела дома и на даче. В жизни мне это очень помогает. Единственное, к чему папа не допускал меня, так это к своей машине. Он говорил: «Машина, как женщина, любит одни руки». Может оттого, что отец меньше бывал дома, я предпочитала его маме.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
4 из 8