Комиссар
Василий Печкин живо, как буйный кабан бросился вперёд. Он широко с плеча махнул правой рукой, но лишь воздух сотряс. Филимон ловко уклонился. Он сделал шаг назад и вновь сосредоточился на защите. Он вновь уклонился, как в боксёрском ринге и сразу ушел от жуткого удара. Воздух засвистел над головой танцора. Филимон просто нагнулся, как учат в школе бокса, чтобы не стать грушей для битья. Василий ещё больше рассвирепел. Он резко и широко замахал своими длинными и тяжёлыми руками. Но он бил неточно раз за разом и заметно выдохся. Он выпучил свои буйные глаза и пустил слюну изо рта. Его багряное лицо покрылось влажным блеском. Филимон, выдержав нужные пару секунд, со всей силы пробил правой рукой. Он попал точно по порочному лицу соперника. Его кулак плотно прокатился у того по правой щеке. Вася, сразу широко махнув руками, смешно попятился. Он в полной мере ощутил удар боксёра любителя. У него сразу в ненормальных глазах зарябило и заметно треснула верхняя губа. Он, прошагав несколько метров как пьяный, ещё больше рассвирепел.
В парке громко загудела и засвистела толпа. Василий, скопив силу, рьяно бросился вперёд. Он вновь широко замахал руками, но теперь постоянно мазал. Филимон уверенно уклонялся. Он уже вёл себя, как король ринга. Он всё же пропустил пару ударов по лицу, но на ногах устоял. Филимон тут же решил исход поединка в свою пользу. Он сильно и точно пробил под челюсть незнакомого драчуна. Его апперкот получился крепким и плотным. Филимон все свои жилы натужил, чтобы вложить в удар. Василий, приняв крепкую «дулю», сильно мотнул головой, которую заметно запрокинул. У него глаза нырнула на лоб, а изо рта красиво вылетела кровавая слюна. Вася сразу потерялся. Его коленки дрогнули, а ноги чуть покосились и задвигались сами по себе. Он, сделав шаг назад, грузно упал взад себя. Вася чуть замотал руками, не понимая, что произошло.
В парке громко засвистели гуляки, а кое-кто бросил вверх шапки. Из глубины рощи кто-то громко и радостно закричал. Сельская красотка сразу горячо поцеловала своего победителя в битые губы, где слегка размазалась кровь. Оксана ощутила приторную влагу. Она слегка смутилась, но тут же куда-то убежала со своими подружками. Воздух в парке сотряс гул дежурного свистка. На подходе уже стоял патруль. Филимон, собравшись с духом, тяжело зашагал. Он быстро скрылся в уличной темноте.
Филимон не женат. Но за ним уже значилось около пяти романов, в которых всё же возобладало несколько любовных жарких утех. Но все связи «Ромео» терпели либо неудачу, либо полное фиаско. Он все же одну заветную историю носит в душе. Год назад на танцах Филимон познакомился с девушкой по имени Елена Елизаровна Мышкина. Она милая и утончённая натура. У неё стройное статное тело, а грудь пылкая упругая третьего размера с острыми, как шоколад по цвету сосками. Её лицо, словно как у известной киноактрисы, — глаза большие выразительные цвета родника, нос тонкий, а губы полные белые. Она в целом похожа на дочку сказочной героини Снежной Королевы. В знойный роковой вечер на девушке красовалось милое светлое платье в лиловый горошек, а на ногах блестели ладные лакированные туфли. Филимон в компании милашки уверенно улыбался. Он включил всю свою харизму, чтобы влюбить в себя недотрогу. Он танцевал с ней весь вечер, а затем провожал до дома. Дорога глиняная, сухая, узкоколейная тянулась широким полем. Небо уже потемнело, обладая романтичным слегка розовым цветом.
Филимон и Елена тогда чудно замысловато переглянулись. Она, идя босиком, мило улыбнулась и сексуально закусила губы. Он, поддавшись искушению, тут же обнял жгучую красотку. Между ними рьяно вспыхнула большая искра. Филимон нежно поцеловал девушку в губы. Она, отвечая взаимностью, умело крутанула языком у него во рту. Филимон тут же взял девушку на руки. Он быстро и машинально зашагал по полянке. Он положил красотку прямо на стог разбитого сена. Елена не противилась. Она пылко улыбнулась. Её глаза засияли, где уже виднелось много вожделения, желания и страсти. Филимон не колебался. Он плотно прижался к ней. Их нежный медовый поцелуй продолжался долго. Любовники живо перевернулись пару раз. Они, себя не помня, живо скинули с себя всю одежду. Филимон и Елена ловко и страстно воссоединились в одно целое. Он, удобно лежа на спине, руками приласкал её красивую оголённую грудь. Филимон дышал неровно. Он уже был глубоко в ней и жаждал большего. Елена, восседая прямо на нём, слегка двигалась в такт. Её жаркие белые большие «яблочки» слегка болтались из стороны в сторону. Она, выказывая гримасы, ощущала тонко и горячо каждое движение. Её статное тело красиво блестело. Она, разглаживая руками свою упругую грудь, прочувствовала полной мерой большой прилив семени, который не заставил себя ждать. Она подала назад, а гибкую спину круто изогнула. Её сексуальная грудь словно стала больше, а острые и сексуальные соски заметно затвердели. Филимон на миг обезумел. Он, выпрямив спину, крепко схватил девушку своими мускулистыми руками. Елена в глубине души веселилась. Её сексуальное оголённое тело чудно блестело в затемнённом озарении. Филимон ничем не уступал знойной красотке. Его крепкие округлые мускулы тонко играли в сумрачных красках. Елена ликовала. Ей нравилось ласкать руками его мощную развитую плоть.
Любовники живо задвигались навстречу друг другу и машинально нежно бегло поцеловались в губы. Их обоих поглощал неимоверный жар. Филимон весьма грубо схватил девушку за икристые ягодицы. Он был ненасытен. Он задвигался ровно и сильно вперёд. Его губы теперь впились в жаркую грудь милашки. Она помогала ему своими развитыми обнажёнными бёдрами. Елена эротично потянула свои тонкие носки и мило застонала. Она невзначай приласкала руками его за волосы на голове. Лена дышала горячо и неровно. Её красивое статное тело обуял приятный холодок, но тут же снизошёл необузданный жар, а прилив семени оказался резким глубоким и обильным. Она громко закричала. Филимон же стал неумолим. Он, двигаясь как неуёмный бык, жаждал большего. У него на руках округлились мощные бицепсы. Он ещё на одно мгновение усилил хватку и темп, но тут же потерял силы. Он тяжело завалился на спину. Его переполнял красивый долгий оргазм. Он, дыша неровно, невзначай заглотил небольшую слюну. У него круто зарябило в глазах. Девушка повалилась прямо на него. Любовники нежно поцеловались в губы, где прямо нежно таял медовый вкус. Ночь оказалась очень долгой для любовников. Они ещё не раз совокупились красиво и увлекательно. Филимон уже под раннее утро проводил девушку до дома. Он, простившись на заре, утратил с ней всякую связь. Он уже опосля легко нашёл дом, в котором она жила. Но жилище оказалось брошенным, где все окна, явно наспех заколоченные досками, темнели. Входную дверь подпирало бревно. Филимон недоумевал. Он терялся в мыслях. Филимон прошёл по округе, но не нашёл свою ненаглядную миловидную красотку. Он тогда, всё же не солоно хлебавши, уехал в свою военную часть.
Филимон Щепов, сейчас сидя на скамейке в доме, глубоко вздохнул. Он уже некоторое время ухаживал за связисткой Машей, которая отвечала ему взаимностью. Она статная красавица. У неё грудь упругая третьего размера, ноги стройные, а руки сильные. Она с виду малышка и недотрога. Её рост ровно один метр семьдесят сантиметров. Ей к лицу военная форма. Она обладает приятной внешностью. У неё густые русые длинные волосы. Она, как правило, умело их убирает в обильную косу или крепит заколкой. У девушки милый округлый белый лик, — брови домиком, глаза большие лучезарные цвета рубинов, щёки круглые, нос небольшой, как у мышки, а губы полные бантиком. Её сильная, развитая шея крепко держит голову. Маша Оладьина связистка. Ей двадцать пять лет. Она выросла в детдоме, и совсем не знает своих родителей. Маша после училища поступила на службу, которой отдаётся сполна. Её охотно затянули подчас суровые армейские будни. Она теперь служит там, куда отправляет ставка. Маша охотно живёт по уставу.
В слегка витое окно дома задувал ветерок, который тонко колыхал белую кружевную занавеску. Над деревянным потолком в комнате витал белый дымок, который плавно и незаметно улетучивался в открытую форточку. Филимон, сидя на дубовой скамейке, глубоко задумался. Он машинально округлил глаза, а брови свёл. Он сейчас походил на дикого буйвола, который рвал и метал в поле. У него сияли алые буйные глаза, а из широких ноздрей тянулся горячий воздух. Он, глядя на матадора, уже бил копытами и вилял крутыми рогами. Филимон всё же живо вернулся из своих мечтаний. Он бегло глянул на связиста, который вновь явно оживился. Воздух в комнате сотряс телефонный звонок. Матвей Лёвин взял трубку в руки. Он, глянув на генерал-полковника, живо и машинально поднялся на ноги.
— Владислав Фёдорович. Товарищ генерал-полковник. Вас к телефону, — сухо произнёс он.
Владислав Фёдорович Ульянов и капитан Сильвестр Калиныч Чародейкин оживились. Они бегло переглянулись. На их лицах показалось лёгкое волнение. Владислав поднялся со стула. Он тут же решительно двинулся вперёд, а на ходу строго выпрямил спину и держал прямо. Его мощный торс выказал силу. Владислав крепко в руке сжал трубку аппарата. Он, глядя на окно, слегка свёл густые брови.
— Генерал-полковник Ульянов. Слушаю…, — уверенно сказал он.
Политкомиссар Филимон Щепов, глядя прямо на важного офицера, выпрямил широкую спину. Он широко открыл ясные глаза и был спокоен, как всегда. На нём сидела плотно гладкая гимнастёрка, где прямо вырисовывался мощный рельефный мускулистый торс. Его развитые руки невольно показали округлые бицепсы. Он взял в руки именную фуражку, где красовался значок в виде яркой красной звёздочки. Филимон насторожился и был зорок. Генерал-полковник Ульянов много не говорил. Он стоял по стойке смирно, а трубку держал возле правого уха. Он прищурил глаза, где показалось некоторое напряжение. Мгновение же затянулась на несколько секунд.
— Есть. Так точно…, — произнёс он.
Капитан Сильвестр Калиныч Чародейкин, бегло глянув на комиссара, чуть пожал плечами. Он сейчас походил на моржа, который только что вынырнул из моря на льдину. Его волнительные глаза машинально округлились.
Генерал-полковник Владислав Фёдорович Ульянов, глубоко выдохнув, передал трубку своему подчинённому. Связист Матвей принял аппарат. Он смотрел прямо и послушно. Он положил трубку на место. Матвей, стоя по стойке смирно, держал спину ровно. По виду он был готов выполнить любой приказ. Владислав зорко глянул на своих боевых соратников. Он взял небольшой момент тишины, чтобы собраться с духом. Боевые товарищи отвечали взаимностью. Капитан Чародейкин и политкомиссар Щепов машинально поднялись на ноги. Они встали по стойке смирно и вновь бегло переглянулись. Филимон крепко в руках сжал свою отменную фуражку. Он невольно натужил свои развитые жилы. Его мощный торс округлился, а на руках окрепли стальные бицепсы. Генерал-полковник Ульянов вновь выдохнул и был тактичен. Он степенно подошёл к столу.
— Товарищи. Капитан Чародейкин. Политкомиссар Щепов. Дела наши неважные…, — невесело начал Ульянов, — Враг окружил Минск. Мы понесли серьёзные потери. Много наших солдат попало в плен. И уже завтра или послезавтра враг будет на нашем рубеже. На нашей линии обороны. Будет жарко. Их полчища уже двинулись сюда. Товарищи командиры приказываю вам организовать глубокую оборону по всему нашему рубежу. Подготовить огневые точки, для поражения вражеских танков и САУ. Проследить очень внимательно. Наладить связь. Матвей Лёвин вы слышали…, — слегка выдохнул Ульянов, — Каждый наш шаг должен быть выверен на сто процентов и даже больше. Да и…, — задумался он, — У нас не так много орудий и бойцов. Но действуйте не числом, а умением. Капитан сейчас же займитесь обороной всех участков. Проведите беседу с офицерским составом. Комиссар Щепов вам в помощь. С богом товарищи. Чуть позже обсудим детали. Здесь пред картой. Идите…, — сказал он.
— Ясно.
— Есть товарищ генерал-полковник.
— Так точно. Разрешите идти.
— Разрешаю. Идите…, — задумчиво ответил Ульянов.
— Есть.
Командиры бегло переглянулись. Они насторожились и слегка недоумевали. Капитан Чародейкин округлил волнительные глаза. Он сейчас походил на бойкого тигра, который всё же получил оплеуху от гиппопотама. Комиссар Щепов крепко в руках сжал фуражку. Он был верен сам себе. Генерал-полковник Ульянов слегка оторопел, но был сдержан.
На синем небе сияли белые зефирные облака. Светило задавало тон, от которого исходили игривые тонкие лучи. Воздух сотрясся гулом низколетящих самолётов. На фюзеляжах защитного цвета красовались белые кресты. Вражеские «мессеры», не открывая огонь, живо промчались на небольшой высоте и быстро улетучились. Их крестообразные фигуры мигом превратились в тёмные далёкие странные точки.
Глава вторая
Небо лучезарное синее красивое выглядело по-летнему мирно и романтично, где плавно двигались белые облака. Веял лёгкий приземлённый чудный ветерок. Высоко кружил красивый и мощный орёл. Его гладкое пепельного цвета оперение чуть всколыхнулось на высоте двух тысяч метров. Хищник подал боевой клич. Он округлил свои ледяные золотистые глаза и смотрел зорко на землю, где на безымянной высоте за небольшой деревней замелькали фигуры. Советские бойцы оживлённо готовили укрепления. Все дружно копали окопы и возводили небольшие низкие в три наката землянки. Новобранцы, охватив большое дикое поле, растянулись на сотни метров в ширину. Они работали без отдыха. Рядовой Артур Банишвили уже совсем скрылся из виду. Он ловко выбрасывал землю из окопа сапёрной лопаткой. У него стройное, загорелое, жилистое, невысокое тело. Он, заметно умотавшись, разделся по пояс. Его тёмно-зелёная гимнастёрка уже отсырела от горячего пота. Он заводной боец. У него наголо бритая загорелая голова, где лишь на боку сидела пилотка со сверкающей звёздочкой. Его загорелое суховатое лицо напряглось, где сразу выделились все тонкие морщины. Он, прищурив тёмные глаза, слегка смахнул пот со лба. Он вновь взялся за работу.
Дали прекрасные, чудные, бескрайние завораживали. Повеял лёгкий ветерок. На крутом валуне остановился политкомиссар Филимон Николаевич Щепов.
Филимон Щепов
Он, глубоко вздохнув, широко держал ноги. Гимнастёрка на спине чуть пропиталась потом. Его рельефный торс округлился, а мощные бицепсы на руках дали о себе знать. Филимон стоял как лютый матёрый волк на своей границе. Его томили мысли. «Вот здесь значит, примем первый бой. Место, что надо. С края перелесок. Близко ничего. Там наши лёгкие орудия. Дорогу соседний взвод перекрыл. Была, не была. Где наше не пропадало. Видать, мощный зверь идёт сюда. Минск взяли сволочи. И много наших в плен попало. Но здесь они легко не пройдут. Мы им бой дадим. Им здесь жарко будет. И танки их плавиться будут. Вот же сволочи. Лето жаркое. Сейчас бы купаться и загорать. С девчонками бы ходить в кино и в рестораны. Так нет же. Война теперь. Но прогулки им здесь не будет. Как сказал один мне знакомый комиссар. Хочешь жить, дерись насмерть. Как-то так. Стоять будем здесь стойко и жёстко…», — подумал он. Филимон чуть помотал головой. Он взялся за свою табельную фляжку, где находилась прохладная чистая вода. Он, выпив пару глотков, плотно закрыл тару. Глаза прищурил, глядя на бойца Панфила Гурченко, который дышал тяжело и лениво работал своими неразвитыми руками. Он стройный и слегка сутулый. У него весьма грубое лицо, — глаза раскосые цвета керосина, нос как лампочка Ильича, а ноздри широкие, губы пухлые и вытянутые. Он, оставив лопатку, взялся за папиросу. Комиссар Щепов слегка ухмыльнулся, прямо глядя на нерадивого бойца. Он тут же принял вид бурного вепря.
— Боец Гурченко. Отставить курево. Команды отбой не было. Руки в ноги и давай, наяривай. Немец тебя жалеть не будет. Бери лопатку…, — строго сказал комиссар.
— Есть… Так точно. Товарищ комиссар, — ответил боец.
Рядовой Панфил Гурченко тут же поднялся на ноги. Он крепко взялся за лопатку двумя руками и резко ударил по травянистой земле. Он все свои неразвитые жилы натужил. Панфил быстро задышал. Он бегло глянул на комиссара.
— Товарищ комиссар. А немцы скоро здесь будут? — спросил Тарас, чутко глянув на комиссара.
Повеял тонкий ветерок. Боец Тарас Нилов выпрямил широкую спину. Он, быстро смахнув со лба тонкую влагу, прищурил свои узкие тёмные глаза. Его неказистое лицо белело. Тарас смотрел прямо на командира. У него щуплое, но широкоплечее тело, а торс неразвитый и плоский. Комиссар Щепов не медлил с ответом. Он прямо глянул на бойца, а глаза прищурил, в которых жила безумная сила и воля.
— Уже скоро боец. Враг у ворот. Не расслабляйтесь. Делайте укрепления на совесть. Мы им врежем по первое число. Мало не покажется. А сейчас готовьте позиции…, — смело сказал Филимон.
— Так точно.
— Есть.
Комиссар Филимон Щепин, стоя на пригорке в полный рост, чутко осмотрелся. Глаза округлил, где виднелось явное лёгкое напряжение. Он глубоко вздохнул и выдохнул. Его мощный развитый торс показал свою рельефность. Филимон устремил свой зоркий взгляд вдаль и сейчас походил на буйвола, который слегка буянил и уже кого-то боднул своими крутыми острыми рогами. Мысли томили. «Дальше поле широкое. За ним пригорок. Дальше тоже поле. За ними перелески. Здесь они пойдут. Дорога перекрыта соседним взводом. Здесь они полезут сволочи. Слева у нас лёгкие орудия. У них танки. Много танков. Авиация опять же. Ничего такого. Мы им врежем. Они надолго запомнят наш удар…», — подумал он. Филимон, обведя взглядом всю линию обороны, чутко глянул на синее небо. Он, прищурив глаза, заметил орла, который кружил высоко и степенно. Крылатый хищник гулко подал свой боевой клич. Филимон слегка улыбнулся. Он, дыша ровно, чуть прошёлся по высотке. Его томили мысли. «Она здесь. Где она? Связистка Маша. Она же здесь. Я сейчас найду её… Куда она ушла? Она была здесь недавно. Маша. Малышка Маша. Я должен её найти. Скоро бой. Я чувствую, что скоро здесь будет суровый жаркий бой. Наши доложили, что немцы двигаются уже сюда. Я должен её найти. Она чудесная. Просто невероятная малышка. И я её люблю. Но где она?… Куда она делась? Где она? Сейчас посмотрим. Она же здесь…», — подумал он. Филимон живо развернулся и быстро осмотрелся. Он стремительно пошёл по песчаной высотке. Он натужил свои развитые жилы и зорко, как орёл смотрел прямо. Глаза округлил и сейчас походил на дикого секача в лунной ночи. Он засеменил и живо сбежал с пологого пригорка. Филимон быстро понёсся по широкому полю, где сразу задышал неровно. У него на багровом лице появился влажный блеск.
Небо синее сияло белыми облаками. Дали завораживали. Круг замыкали бесконечные перелески. Река Днепр местами вытягивалась и вилась замысловато. Вода тихо безмолвно журчала. В тихой заводи осели уточки, которые плавали в своё удовольствие. Они подали негромкие голоса. Связистка Маша Оладьина стояла на высоких деревянных мостках. Её служебная форма плотно прилегала к стройному телу, а кирзовые сапоги сверкали новизной. Она, немного загрустив, чутко смотрела на лазурную воду. В её прищуренных глазах гуляло яркое озарение. На округлой щеке появилась маленькая, прозрачная слезинка.
Филимон, миновав нелёгкий путь, тяжело вздохнул. Он, стоя на пригорке, узрел знакомую девушку. Он тут же слегка улыбнулся. Филимон двинулся вперёд и прямо на ходу сорвал несколько диких лютиков и ромашек. Он плотно сжал в руке ароматный полевой букет, который слегка понюхал. Маша, не замечая ничего на свете, тихо стояла на деревянном мостке. Она безотрывно смотрела на лазурную цветущую воду. Маша вновь плавно смахнула со щеки слезинку, которая незаметно упала на доску. Филимон, идя на носочках, подкрался незаметно. Он резко обнял девушку за талию и нежно поцеловал губами в шею. Маша вздрогнула. Она испугалась и сейчас походила на лягушонка, которого схватила цапля. Бедолага ещё брыкался и, казалось, может вырваться на свободу. Девушка бегло глянула на лицо боевого приятеля. Она сразу выдохнула глубоко и свободно, а её холодок и испуг пронёсся незаметно.
— АААААА… Боже мой. Филимон. Ты меня напугал. Ты совсем сдурел, — сказала Маша.
— Нисколько. У меня кружиться голова, когда я тебя вижу. Чтобы это значило бы? — ответил он.
— Лечиться надо. Хиихиии…
— Хаахахааа…, — приятно улыбнулся он, — Смотри. Какой букет ароматный. Это тебе. Самой красивой девушке на земле, — сказал он.
— Врёшь ведь, — ответила она.
— Нисколько не вру.
— Хиихихии…
Повеял лёгкий ветерок. Маша взяла в свои руки букет, который сразу прислонила к своему милому лицу. Она глубоко вдохнула аромат цветущих цветов и слегка улыбнулась. Глаза прищурила и бегло глянула на своего галантного ухажёра. Филимон не дремал. Он отвечал взаимностью. Девушка неловко развернулась. Она теперь смотрела прямо на своего статного поклонника. Она приветливо улыбнулась, а глаза спрятала. Она словно смутилась немного своего видного ухажёра. Филимон смотрел прямо и важно. Он мило улыбнулся. Его глаза сияли как у кота на сытой масленице. Он смотрел прямо на её приятное лицо.
— А ты что тут одна делаешь? И меня не позвала, — настойчиво сказал он.
— А что нельзя? Решила просто отдохнуть здесь. Побыть немного наедине. Тут красиво…, — тонко улыбнулась она, — И как будто, знаешь, войны нет никакой и прямо благодать, — ответила девушка.
— Да. Но всё не так чудесно. Как кажется иногда…, — задумался он, — Враг уже рядом. У самых ворот. Он здесь. И он не остановиться, пока мы его не остановим, — уверенно сказал он.
Веял лёгкий и тёплый ветерок. На деревьях и кустарниках чутко зашелестели зелёные листья. Со стороны реки повеяло ароматом цветущих лугов. Где-то рядом из чащи подали голоса дикие пернатые. Маша прямо и пронзительно глянула на лицо видного кавалера. Она малость прослезилась, а маленькая слезинка покатилась по округлой щеке. Маша немного смутилась и прищурила глаза. Филимон недоумевал. Он был верен сам себе. Он дышал ровно.
— Маша ты чего? Не плачь…, — начал он, — Всё будет нормально. Ты чего? Не плачь. Маша. А то и я заплачу, — бодро сказал Филимон.
— Филимон…, — не успокаивалась она, — Здесь скоро будет жуткий бой. И ты это знаешь. Как всё обернётся. Никто не знает. Но у нас мало шансов увидеться вновь. Ты же это понимаешь, — заплакала она.
— Не плачь Маша. Всё будет нормально…, — уверенно решил он, — Я верю и ты верь. Мы врежем врагу. Ещё как врежем.
— Ты меня не слышишь…, — помотала головой Маша, — Филимон ты… Ты меня не слышишь, — срываясь, сказала она.
— Я тебя слышу малышка. И мне больно за нашу землю. За наш край…, — начал он, — Что враг тут шагает, как у себя дома. И мы его можем остановить. А кто ещё? Только мы, — уверенно сказал он.
— Ладно. Я больше не буду. Плакать не буду. Я больше не буду, — ответила она.
— Не плачь Маша. Всё будет нормально. Вот увидишь…, — бойко сказал Филимон, — У нас отменная позиция. И танки есть и орудия. Мы врагу врежем. А ты держи связь. Ты же в этом деле мастер.
— Хиихихиии…, — мило засмеялась она.
— Ну вот. Ты уже смеёшься. То ли ещё будет…, — весело сказал он, — Машка, какая ты красивая. И просто…
— Просто какая?
— Ты чудная. Хаахахаа…
Повеял лёгкий ветерок. Филимон и Маша, стоя на деревянных мостках, крепко прижались друг к другу. Между ними затянулось мгновение тишины. Они бегло переглянулись и тут же поцеловались в губы в засос, где вкус оказался нежным, как крем-брюле. Маша ожила. Она, прищурив глаза, закрутила языком плавно и ненасытно. Филимон поддался мгновенной страсти. Он отвечал взаимностью. Его ладони слегка заскользили по спине сексуальной недотроги. Филимон тут же спустил руки ещё ниже. Он облюбовал её талию, сексуальные бёдра и икристые ягодицы. Любовники вновь переглянулись. Они обменялись незамысловатой улыбкой. Филимон и Маша вновь вкусили друг друга. Их поцелуй надолго затянулся, у которого оказался приятный сладкий вкус. Они просто не могли им насытиться. Они всё же переглянулись и поцеловались бегло. Вкус любви теперь оказался тонким, пористым как шоколад. Сладкая парочка разошлась на всю улицу. Они плотно прижались друг к другу и ощутили тепло летнего солнца, порывы лёгкого ветерка и шелест листьев на деревьях, а розовая романтика, вспыхнув в их сердцах, уносила влюблённых куда-то легко и далеко.
Глава третья
Небо бирюзовое сияло во всех летних июльских красках. День десятого июля выдался жарким. Солнце висело высоко и палило отменно. Его тонкие яркие лучи чудно озаряли землю. Куда-то плавно тянулись белые облака, напоминавшие пенку, которая набегала на песочный берег. Дали бескрайние завораживали и манили за собой. На высоте «100» растянулись широко советские окопы и дзоты. Бойцы, прижавшись к брустверу, находились в ожидании боя. В окопе кто-то курил папиросу, кто-то проверял винтовку на боеготовность, а кто-то шептал свою притчу или молитву. Он явно верил в себя и в товарища, который находился рядом. Новобранцы из резерва Федот Бурко и Степан Калач бегло переглянулись. Они родом из одной деревни, где ходили в одну сельскую школу до седьмого класса. Федот по роду деятельности пастух. Он часто пас скот на берегу реки. Он стройный, невысокий. У него смазливое лицо, — глаза раскосые цвета пурги, нос витой, а губы полные и слегка вытянуты вперёд. На нём свободно сидела светло-зелёная гимнастёрка, которая уже слегка пропотела. У него прямо проступали влажные пятна на спине. Он крепко в руках сжал винтовку «мосинку». Степан упитанный и невысокий. У него округлое белое пучеглазое лицо, которое чем-то походит на мордочку хомяка. Он своим внешним видом оправдывает свою фамилию. Он обожает домашние калачи, которые завсегда отменно печёт бабушка и мама. Он, крепко держа при себе автоматическую винтовку «Токарева», слегка ухмыльнулся. Глаза тёмные круглые прищурил. Степан, чуть оправив свою округлую зелёную каску на голове, быстро затянулся табачным дымком.