Комиссар

В чистом поднебесье чудно игралось солнечное озарение, откуда ежесекундно прилетали тонкие лучики. Повеяло едким дымом, который потянулся вдоль окопов. Филимон Щепов вновь быстро зашагал. Он задышал неровно и бегло посмотрел туда, где темнели в поле стальные фигуры. Его всколыхнул рёв моторов вражеской техники, который явно усилился. Немецкие танки «панцеры» третьей модели живо облюбовали небольшой склон. Филимон же, выйдя к орудию, занял боевую позицию. Он, широко открыв ледяные глаза, зорко посмотрел в бинокль. Филимон сейчас походил на каймана в тихом омуте. Он бегло глянул на расчёт крупнокалиберного миномёта. Филимон, кивнув головой, быстро поприветствовал всех армейцев. Возле орудия восседали бойцы под командованием старшего лейтенанта Якова Будило. Он уже немолодой. Ему пятьдесят один год. У него загорелое, морщинистое лицо, — глаза круглые тёмные как уголь, нос широкий, усы как кисточка маляра, где таятся небольшие полные губы, а подбородок двойной. На упитанном громоздком теле гладко сидела форма. Он уже участвовал в первой мировой войне, где был ранен семь раз. Как-то в одном бою его развитую плоть просто нещадно исцарапали шальные пули. Он насчитал у себя на теле около десяти лёгких ранений. Яков, пройдя огонь, воду и медные трубы, легко и просто делился своим опытом. Его в первом вражеском налёте слегка контузило. Он тяжело навалился на стенку траншеи. У него уже на виске виднелась тонкая струйка крови. Но Яков дышал ровно. Он взял одно мгновение на перекур, чтобы отдышаться. Яков, кивнув головой, подал знак комиссару. Филимон всё понял без слов. Он сразу на себя принял орудие. Яков же, сидя у стенки траншеи, тяжело вздохнул. Он слегка помотал головой. У него на плечах лежал песок. С ним в расчёте орудия находились молодые новобранцы. Но они уже закоренелые стрелки.

Комиссар Филимон бегло глянул в оптику своего бинокля. Он тут же поднял руку. Он умело взялся корректировать огонь миномётного расчёта. Он натужил свои мощные, прокаченные жилы, а на руках сразу округлились бицепсы. Его мощные кулаки заблестели, которые легко пробивали напрочь кирпичи. Но Филимон просто ради забавы никогда не махал кулаками. Он прекрасно знает, что после драки ими не машут. Филимон взял за правило решать дела кулаками лишь на боксёрском ринге. Но он может легко засучить рукава в кругу за подворотней, где дело касалось чести. Он сейчас зорко глянул в оптику бинокля. Он, машинально прищурив глаза, чётко посмотрел на вражеские двигающиеся танки.