Бесстыжий
Опасность везде, может настигнуть в любой момент.
Я справлюсь с любыми трудностями, но сейчас позволяю себе быть слабой. Устала, перенервничала. Болят ушибы, ноет сердце. От жесткой хватки Дона на шее синяки. Похоже, его не волнует, что Орсон их заметит.
Семья Агати должна показать свою силу и целостность.
В семье Агати нет ни капли единства, однако Дон ни перед чем не остановится, чтобы создать видимость целостности и силы. Все, чтобы наладить бизнес с Филиалом и покинуть синдикат.
Брат Дона, Фабрицио – пустышка. Винс извращенное чудовище. Орсон ненавидит отца. Донна Агати ранена и потеряла много крови. Роза восстанавливается после долгого обморока. Джины с нами не было, она в колледже, а ее близнец путешествует где-то в Азии.
А я… просто хочу заснуть. Утром мир покажется светлее.
Дверь бесшумно открывается. В полосе света из коридора стоит мой муж. Смотрю на него из-под ресниц, дышу ровно и тихо. Он решит, что я сплю, и уйдет. Думаю об этом с долей сожаления, потому что сейчас мне очень одиноко и холодно. Настолько, что соглашусь даже на минуту украденного тепла от равнодушного мужа.
Подойдя ближе, Орсон долго смотрит на меня, потом садится на край постели. Матрас прогибается под его весом, и я скольжу ближе, невольно касаясь Орсона грудью.
– Как много ты слышала? – Он догадался, что я не сплю.
– Достаточно, чтобы понять причину ваших с отцом разногласий.
Вздохнув, потирает лицо ладонью.
– Причин на самом деле много. Главной всегда было то, что отец неразборчив в бизнесе, готов торговать чем угодно, ничем не брезгует, поэтому и хочет связи с Филиалом. Винс его поддерживает. Тебе известно, что у нас с отцом не сложились отношения. Десять лет назад я отказался иметь с ним дело и ушел к Доменико. Теперь ситуация изменилась, но не мое отношение к бизнесу отца. Если мне предстоит его возглавить, то мы останемся частью синдиката и будем вести чистый бизнес. Никакой дури. У нас с Доменико был друг, который погиб от этой дряни, и мы поклялись никогда с ней не связываться.
Работая на Доменико, Орсон занимался игорным бизнесом и недвижимостью. Чистого и легального в их бизнесе было мало, однако я понимаю, что он имеет в виду. Становится теплее на душе от того, что муж отстаивает свои принципы.
Орсон касается моей щеки, убирает волосы с виска.
– Для меня важно, чтобы ты понимала, во что ввязалась, став моей женой.
– Брак не был моей идеей, – шепчу.
– Я знаю. – Наклоняется к моему лицу, касается моих губ, оттягивает нижнюю. Его голос меняется, становится низким, вибрирующим, с нотой угрозы. – Но теперь ты моя жена, и никто другой тебя не коснется. Никогда. – В его словах гнев, однако реагирую я странно: мурашки по всем телу и тяжесть между ног. Потому что слова Орсона обещают защиту, а она мне нужна как никогда раньше.
А еще потому что его присутствие возбуждает. Мне понравилось с мужем, даже если для него это ничего не значило. И если он сейчас захочет… меня, то не откажусь, потому что это поможет забыться. А я не хочу думать о вчерашнем дне и о том, что грядет.
При мысли о вчерашнем нападении по плечам бежит озноб, я вздрагиваю.
Орсон касается моей руки.
– Ты ледяная!
– Мне было страшно сегодня. За всех нас и за тебя тоже, – признаюсь. – Спасибо, что спас меня.
Он только хмыкает в ответ.
– Ты очень хорошо стреляешь, – добавляю.
– По сравнению с кем? – Вроде усмехается, но при этом кажется довольным.
– Со мной, – улыбаюсь. – Я в академии не могла попасть ни в одну мишень. Наверное, что-то не так с глазами.
– Все хорошо с твоими глазами, – ворчит. – С тобой вообще все… более чем хорошо.
Проводит ладонью по моему обнаженному плечу, спускается ниже, касается кружева и резко выдыхает. Моих вещей здесь нет, пришлось спать в нижнем белье.
Резко поднявшись, Орсон отходит к окну. Отодвигает штору и смотрит в непроглядную темень. Как будто боится оставаться рядом, когда я не одета и в постели.
Почему? Он же хочет меня, это очевидно. И ревнует, не терпит мужчин в моем окружении. Наша брачная ночь не была невинной, так почему он не берет то, что принадлежит ему по праву? Презирает меня за сделку с его отцом?
– Орсон, клянусь, я не сговаривалась с Доном Агати. Он угрожает мне и требует невозможного: чтобы я на тебя повлияла и заставила ему подчиниться. Но я не соглашалась, да и не способна на такое. Я не смогла повлиять даже на брата, который меня обожает. А уж на тебя и подавно не смогу. Клянусь, я не предаю тебя!
Орсон ничем не показывает, что услышал меня. Долго смотрит в темноту, потом говорит.
– Пока я не справлюсь с отцом и не разрулю сложившуюся ситуацию, тебе лучше уехать. Я отправлю тебя к Аде. Ты поможешь ей с детьми, а Доменико позаботится о твоей безопасности.
Надо радоваться, потому что именно этого я и хотела, – уехать от опасности, от людей, которые меня используют, и от мужа, которому не нужна. Однако меня жалит разочарование. С какой легкостью Орсон от меня избавляется! Да и подавляет свое желание тоже без особых усилий.
– Когда я смогу вернуться?
– Трудно сказать. – Небрежно пожимает плечами, но при этом его голос звучит сдавленно, раздраженно.
Ему не нравятся мои вопросы, или он не хочет меня отпускать?
– Не думай, я не тороплюсь обратно. В Корстоне у меня много друзей, мы хорошо проведем время, – говорю нарочито радостным тоном.
– Тогда все решено. Спи, Нария! В этом доме ты в безопасности.
Морщусь от его слов. Может, сейчас я в безопасности, но, когда Дон поймет, что я не способна повлиять на его сына, ничего хорошего меня не ждет.
Решительными шагами Орсон идет к двери, однако в последний момент останавливается. Упирается лбом в дверной косяк, так и стоит, борясь с самим собой. Потом размахивается и всаживает кулак в дверь, пробивая насквозь.
Кто бы знал, что в нем кроется такая сила.
Развернувшись, стремительно идет ко мне, по пути срывая рубашку. Откидывает одеяло, падает на меня и обхватывает всем телом.
Прижимаюсь как можно ближе, стараюсь спрятаться в нем, согреться. Обмануться на одну ночь, что это настоящее.
Орсон тяжело дышит, непроизвольно двигает бедрами, упираясь в меня членом. Трусь о него, и Орсон выдыхает ругательства и удерживает меня, заставляя остановиться. Отстраняется и, кажется, сейчас уйдет. Однако в следующую секунду сжимает мои трусики в кулаке и тянет так, что ткань впивается между ног, усиливая возбуждение.
– Хорошо проведешь время, говоришь?! – Срывает трусики и окунает пальцы в мою влагу.
Так вот, почему он вернулся! Ему не понравились мои слова, что я хорошо проведу время с кем-то другим?!
Поворачиваюсь и прячу лицо в подушке, потому что из меня вырываются животные звуки, неуместные в доме Дона. Хотя он-то обрадуется, ведь хотел, чтобы я соблазнила сына.
Орсон ложится за моей спиной, правой рукой собственнически сжимая мою промежность. Просовывает вторую руку под меня и ласкает мою грудь. Прикусывает кожу на затылке. Проникает в меня пальцем и одновременно массирует клитор. При этом ритмично двигает бедрами, упираясь в меня каменным членом. Все это так яростно и неотложно, как будто отказывал себе долгие годы.
Меня затягивает его порывом. Непроизвольно развожу ноги, впиваюсь зубами в подушку, чтобы не закричать.
Орсон убирает руку, и я тянусь за ней, хныкая в знак протеста. В следующую минуту он приподнимает мою ногу, и я ощущаю головку члена, приставленную к моему входу.
– Давай детка, потрись о меня, доставь себе удовольствие! Вот так, да… Тебе нравится мой член, да? Это хорошо, потому что другого ты уже не узнаешь. Хочешь хорошо провести время? Давай, прими меня, только головку… да, вот так, стисни головку в себе. Насадись на нее! Я хочу, чтобы ты на нее кончила…
Разум уже отчалил. Мое тело тает, между ног горит от действий Орсона и его слов. Кажется, я умру, если он не войдет в меня до конца. Понимаю, что это только секс, без эмоций, но безудержный. Нещадный. Поглощающий разум.
Насаживаюсь, пытаясь вобрать глубже. Хватаюсь за изголовье кровати в попытке оттолкнуться и принять член глубоко в себя, но не успеваю.
– Черт возьми, Нари! Ты как чума! – хрипит Орсон, и в этот момент я кончаю. Бьюсь в судорогах, ослепшая и бездыханная от силы оргазма.
Орсон кончает на мое бедро с криком и хрипами. Потом поворачивает мое мягкое, бескостное тело на живот и втирает сперму в мою попку. Тщательно, не пропуская ни одного миллиметра.
– У тебя роскошный зад! – шепчет, проводя языком между полушариями, от чего я чуть снова не кончаю.
Орсон поворачивает меня на бок, как куклу, ложится за моей спиной и накрывает нас одеялом.
Кладет руку мне между ног, одним пальцем проникая внутрь.
– Спи! – командует.
Прямо так? С его рукой… и пальцем? Да я никогда… не смогу…
– Спи, сказал!
Вдруг обнаруживаю, что у меня слипаются глаза. И мне все равно, где его рука и что делает.
Мне уже не холодно, но все равно прижимаюсь к Орсону изо всех сил. Он ворчит даже когда его губы касаются моего плеча.
В этом поцелуе нет страсти.
27
Просыпаюсь с головной болью.
В постели я одна, однако из ванной доносится шум душа. Орсон не ушел, так и обнимал меня всю ночь. Можно размечтаться, придумать себе сказку, но… это Орсон. Беспринципный, циничный и бесстыжий. Не удивлюсь, если он никогда не спит один и всех своих женщин обнимает до утра.
Морщусь и тут же запрещаю себе об этом думать. Я не ищу любви и не хочу безраздельного внимания мужа. Даже если и хотела бы, то… глупые желания не считаются. А о плохом думать нельзя. Мне не вырваться из этого брака, по крайней мере в ближайшие годы, поэтому надо радоваться хорошему. Орсон спас меня вчера, рискуя собой. Он заботится о моей безопасности и о комфорте. Держал за руку, пока меня осматривал врач, и не отошел, пока я не пришла в себя. А ночью пришел проверить, смогла ли я заснуть.
А я что сделала в ответ? Скрыла правду.
Вчерашний день был жутким, и ночью я действовала на инстинктах. Стыдно вспомнить, как я извивалась в руках мужа и чего требовала. Но уж очень хотелось забыться, любым путем. И спокойствия хотелось, хотя бы ненадолго. Поэтому и не сказала Орсону всю правду про угрозы его отца, смалодушничала. Было страшно даже представить неизбежный скандал.
И это не единственное, что я скрыла от мужа. Я не сказала ему о том, что подслушала перед свадьбой, – о болезни Дона. Это неправильно, нечестно, ведь я поклялась Орсону, что не предаю его, а на самом деле…
Шум воды затихает, Орсон выходит в спальню в полотенце на бедрах. Краснею, потому что никогда не видела настолько привлекательных мужчин, а голых и подавно.
Заметив мое смущение, Орсон усмехается и подмигивает. Берется за полотенце, готовясь его сдернуть, и вопросительно изгибает бровь. У него подозрительно хорошее настроение, если учитывать ситуацию. Смотрю на него и не могу предсказать, что случится дальше и как он себя поведет. Оттолкнет меня? Набросится, как голодный зверь? С Орсоном я вообще мало что понимаю. То отстраняется от меня, то соблазняет. Сходит с ума от упоминания других мужчин. Собственнический инстинкт – это не любовь, но все равно не понимаю, как в муже сочетаются страсть и равнодушие.
Внезапно ухмылка исчезает с его лица, взгляд наливается яростью.
– Подними подбородок! – приказывает, подходя ближе. Наклоняется, смотрит на мою шею, где наверняка видны синяки. Так пристально и долго, что начинаю ерзать.
– Назови причину, по которой ты не сказала мне, твоему мужу, о том, что тебя вчера душили. – Говорит сквозь зубы, едва сдерживается, чтобы не кричать.
Сглатываю и морщусь от боли в горле.
Бормоча ругательства, Орсон садится рядом и осматривает мою шею. Кончиком пальца касается подбородка, приподнимает.
– Всю ночь, пока я… пока мы… – Цветасто ругается. – Тебе было больно, но ты ничего не сказала?! – срывается на крик.
– Нет! Ночью мне не было больно. Мне было хорошо…
– Почему ты не сказала, что отец тебя душил?
Он сразу догадался, что это дело рук Дона. Неудивительно.
С силой сжимаю его руку, поглаживаю в надежде, что он успокоится и выслушает меня до конца. Все накопившиеся откровения.
– Вчера был очень тяжелый день для всех нас, и я не хотела скандала…
– Почему не позвала на помощь?
– Не могла, – показываю на шею. – Ночью я сказала тебе правду: твой отец требует, чтобы я заставила тебя его слушаться, но я не хочу и не знаю как. И еще твой отец требует, чтобы я забеременела…
Орсон резко поднимается, скидывает полотенце, только в этот раз без интимных намеков. Наспех одевается.
– Куда ты?!
– Боишься, что я убью отца? Правильно боишься…
– Подожди! – Соскакиваю с постели, наспех заворачиваюсь в одеяло, прикрывая наготу. – Я должна тебе кое-что сказать.
– Еще кое-что? – Гневно кривит лицо в попытке усмехнуться.
– Умоляю тебя, не горячись! Выслушай меня!
Орсон стоит у двери, готовый уйти, но кивает. Дает мне шанс выговориться.
– Твой отец умирает. Извини… я не знаю, как говорить о таком. У вас не сложились отношения, но он твой отец… Перед свадьбой я ночевала здесь и случайно услышала его разговор с врачом. Я не знаю, чем он болен, но это серьезно. Врач посоветовал твоему отцу сказать тебе правду, потому что дело плохо. Я никому не сказала об этом, но после случившегося… будет лучше, если ты узнаешь правду.
На лице мужа не отражается ни единой эмоции. Он застывает камнем. Потом медленно, словно с трудом размыкает губы и спрашивает.
– Кому будет лучше?
– Не кому, а… вообще. Я решила, что будет правильнее сказать тебе все, что я знаю, чтобы ты имел в виду состояние твоего отца.
Орсон опускает голову, сжимает кулаки, какое-то время стоит молча. Потом поднимает на меня прищуренный, гневный взгляд.
– Имел в виду его состояние? Ты хочешь, чтобы я к нему смягчился? Следовал его указаниям, потому что он скоро умрет? Простил ему то, что он причинил боль моей жене?! Этого ты добиваешься?!
– Нет, но…
Не знаю, что сказать. Меня охватывает паника. С разговорами или без, наше непонимание друг друга все углубляется. Орсон не обязан делать то, что велит отец, и болезнь не является оправданием плохих поступков, но… К умирающему человеку надо относиться с сочувствием. Даже к такому человеку, как Дон.
Да и потом, болезнь отца влияет на планы Орсона.
– Я тебя услышал, Нария.
Орсон выходит в коридор и собирается захлопнуть дверь, но я иду следом.
– Что будет дальше?
– За отца не волнуйся, его дома нет, – презрительно кривит рот. – А ты уезжаешь в Корстон. Дио отвезет тебя домой собрать вещи. Постарайся в этот раз не болтать с кем попало и не выпрыгивать в окно, – добавляет с недоброй усмешкой.
На обиды времени нет. Сейчас Орсон уйдет, и не знаю, когда увижу его, да и увижу ли вообще.
– А… ты?
Орсон недовольно поджимает губы, как будто жене запрещено спрашивать о планах мужа.
– Я занят. Сейчас мы летим в Ванкувер, а дальше… дела, – бросает коротко.
В Ванкувере базируется сицилийская группа, именно к ним отправили Сальво.
– Если увидишь моего брата, скажи ему, пожалуйста, что со мной все в порядке.
– В порядке? Неужели? – усмехается. – Ты совершенно не умеешь лгать.
– Орсон, послушай…
– Мне пора!
Захлопывает дверь перед моим носом, как будто боится, что мои слова или действия могут его остановить.
Похоже, я никогда не смогу понять мужа и угнаться за его настроениями. От улыбки до гнева, от нежности до презрения всего за несколько минут.
28
Несколько охранников во главе с Дио сопровождают меня домой. Один из них, совсем молоденький, краснеет, открывая для меня дверь машины. Пытается что-то сказать, но заикается от смущения и тут же получает затрещину от Дио. Другая девушка приняла бы мужское восхищение за комплимент, а я волнуюсь, как отреагирует Орсон, когда об этом узнает.
Мне ни разу не удалось предсказать поведение мужа, уж точно не сегодня утром. Выложила ему всю правду, а он разозлился, решив, что я пытаюсь им манипулировать болезнью Дона.
Найдем ли мы когда-нибудь общий язык?
Мне отводят несколько часов, чтобы собраться, перекусить и привести себя в порядок. Все это время я разрешаю себе думать только о том, что скоро увижу Аду и смогу, наконец, расслабиться. Остальные мысли запираю в воображаемый сейф и выбрасываю ключ.
Как раз успеваю подготовиться к отъезду, когда Дио сообщает, что самолет будет готов через два часа и нам пора ехать.
Двигаюсь на автопилоте. Выполняю указания Дио, как послушный ребенок. Я устала до изнеможения, физически и морально. Мне нужен отдых. Перезагрузка.
По пути в аэропорт прошу Дио заехать в кондитерскую и покупаю любимые эклеры Донны Агати. Утром она спала, и я не смогла ее увидеть, а хотелось бы повидать ее перед отъездом и пожелать скорого выздоровления. Благо, мужчины в Ванкувере, и мне не грозят нежеланные встречи.
Мы подъезжаем к резиденции Дона. Обещаю Дио, что вернусь через пару минут, однако он упрямо идет следом. На входе в дом всего один охранник, что странно. Он перегораживает нам путь и говорит, что Донне стало лучше, но у нее посетители. Это настораживает. Неуверенно смотрю на Дио, тот хмурится. Охранник вроде знакомый, посторонних на территории не видно, но почему меня не пускают в дом? Мужчины таращатся друг на друга с вызовом, и, пользуясь возможностью, я обхожу их и спешу наверх. Охранник пытается меня остановить, но Дио сбивает его с ног и спешит за мной.
Дверь спальни Донны Агати открыта, оттуда доносятся голоса.
– Ох ты моя птичка драгоценная, солнышко мое ясное… – Голос Донны звучит хрипло и устало, но при этом восторженно. – Да, моя хорошая, я про тебя говорю, красотулечка моя ненаглядная. Бабушка любит тебя сильнее всех на свете! Да-да! Ты можешь сказать «да»? Такая умная девочка, что скоро заговоришь… – Донна всхлипывает. Она явно разговаривает с маленьким ребенком и чем-то либо растрогана, либо расстроена. Пытаюсь решить, беспокоить ее сейчас или оставить эклеры охраннику, когда она говорит. – Орсон, сынок, когда ты играешь с малышкой, повторяй слово «папа». Показывай на себя и говори: «Па-па», и тогда она скоро сама скажет это слово и будет знать, что это ты. Когда ты сказал свое первое «папа», твой отец так обрадовался, что подарил мне бриллиантовое колье, а своим капо – бутылки лучшего бурбона. Ох, сынок, ты сделал меня такой счастливой, спасибо тебе! И тебе, Лючия, спасибо, за понимание и за терпение, золотая ты душа. Спасибо вам обоим, мои дорогие! – Донна плачет, но в ее голосе радость.
Я почти у порога спальни, но не могу сдвинуться с места, даже дышать толком не могу. Рядом застыл Дио, на его лице паника. За нашими спинами подоспевший охранник. Однако никто из нас не решается перебить Донну Агати.
Я боюсь заглянуть в спальню. Уже знаю, что там меня ждет очередной удар судьбы.
От ужаса волоски на коже стоят дыбом.
Донна – бабушка. Орсон. Лючия. Ребенок.
«Сейчас мы летим в Ванкувер», – сказал мой муж и отправил меня в Корстон. А на самом деле…
Заставляю себя сделать решающий шаг к двери. Двигаюсь бесшумно, почти не касаясь пола, бестелесная от шока.
Донна Агати в постели, рядом придвинут небольшой диван, на котором сидит мой муж с маленьким ребенком на руках и симпатичная девушка. Все они выглядят счастливыми, даже если у Донны слезы на глазах.
Первой меня замечает… полагаю, ее имя Лючия? Девушка вскрикивает и хватается за моегомужа. Тот оборачивается, видит меня, и радость исчезает с его лица. Ну уж извините, я не планировала вламываться на вашу интимную вечеринку, но так получилось.
Донна реагирует следующей. Прижимает ладонь к груди и ахает.
– Нари, деточка, тебе не следовало приходить!
Сама вижу, что не следовало, хотя Донна сто раз заверила, что я член семьи и это мой дом тоже, поэтому я и обошла охранника.
Интересно, сколько любовниц мужа имеют сюда свободный вход?
– Я рада, что вам лучше, Донна. Принесла эклеры… ваши любимые, – говорю ломким голосом, однако не подхожу ближе. Кладу пирожные на секретер.
Орсон передает ребенка Лючии и подходит ко мне, однако смотрит на сопровождающих меня мужчин.
– Босс, я не знал! Я ни о чем не знал! – дрожащим голосом клянется Дио.
– Я пытался ее остановить, но она не подчинилась, а трогать ее я не смею… Она же ваша жена! – восклицает охранник, который встретил нас у входа.
На лице Орсона неописуемый гнев. Щелчком пальцем он приказывает охраннику исчезнуть, что тот и делает без промедлений.
– Моя жена будет готова к отъезду через две минуты, – обращается к Дио, и тот поспешно кивает и отступает в коридор.
Я не свожу глаз с мужа. Боюсь рассмотреть ребенка и милую девушку, ведь тогда станет очевидно, что лишняя здесь я.
Я всегда была для мужа лишней, нежеланной.
Орсон подходит бл
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Синдикатмафии – это кофедерация нескольких кланов (или семей) мафии, каждым их которых управляет Дон (или Босс). Подручный– это заместитель Дона, второй человек в клане. Консильери– старший советник Дона, доверенное лицо и друг. Капо(капореджиме, капитан) – глава группы мафиозного клана, который руководит определенным видом криминальной деятельности или отвечает за определенную территорию и делится прибылью с Доном.
2
О знакомстве Нари с Доменико Романи можно прочитать в первой книге цикла, «Бесстрастный».
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: