За такси расплатился Артём, он сегодня был при деньгах.
* * *
В перерывах между «подходами» сексуальные партнёры пили хороший виски (тренер проставлялась) и лениво разговаривали, нежась в ослепительно-белых прохладных простынях.
– Тём, а что это за «зверьки» тебя ждали? И что там за долги? Ты не рассказывал, – перевернувшись на живот, спросила Наташа, с удовольствием слушая, как вкусно «грохочут» кубики льда о толстые стенки стакана с породистым ирландским виски.
– Блин… завтра ещё колёса качать, а у меня, блин, насос дерьмовый, – неожиданно вспомнив неприятность, захныкал в подушку Тёма.
– Не плачь, сынок, мамочка всё устроила. Анатольич уже вызвал дорожную службу. Колёсики на твоей ласточке подкачали за счёт заведения, – успокоила нервного мальчика Наташа и нежно поцеловала его в живот. – Ты рассказывай, а я пока тут… займусь…
– А что рассказывать? – закрыв глаза, расслабленно прошептал Артём. – Неделю назад еду домой после лекций. Звонит мне мама. Туда-сюда… Как дела? Как здоровье, учёба, чем питаешься? Что играете, какие роли? У папы спину прихватило, у соседки сын из армии без ноги вернулся… И тут – бац… Не спеши… не спеши, Наташ… Сынок, умер Тимон… А это всё на дороге… я чуть в кювет не улетел. Как умер, мама? Гуляли с папой, забежал за палочкой в реку, а вода ещё ледяная. Двустороннее воспаление лёгких, сгорел за два дня… – всхлипнув, замолчал Артём.
– Подожди… – настороженно перебила парня Наташа, приподняв голову. – Тимон это кто такой? Брат твой?
– Спасибо, Наташка, понимаешь… Да, Тимка как брат мне был. Это моя собака, Наташ. Питбуль. Его щенком папа в наш дом принёс, когда я в первом классе ещё учился. Мне иногда казалось, что его и назвали в честь меня. Понимаешь? Я – Тёмка, он – Тимка. Старенький он уже был. Видно, организм переохлаждения не выдержал, – украдкой вытирая слезу, объяснил Тёма. – Два дня после этой новости я как чумной ходил. В институте со второй пары убегал. А тут ещё Булгакова разбирали… «Собачье сердце». На третий день попустило. Утром на пробежку заставил себя выйти. Выбежал рано. По дорожке в парке шлёпаю потихоньку, а вокруг собачники кусты обсыкают, пенсионеры на тренажёрах пыхтят. К девчонке одной пристроился, бежим, о погоде болтаем.
– Так я тебе и поверила… о погоде, – сонно усмехнулась Наталья.
– К пруду нашему подбегаем, – продолжил рассказ Артём, не обращая внимания на сарказм подруги, – а там толпа небольшая копошится, собачники мечутся, своих псов к поводкам пристёгивают, и баба какая-то дурным голосом завывает. Короче, обстановка нездоровая. Мы туда, а там картинка… На земле в конвульсиях бьётся пёс, питбуль, из-под левой лопатки и рта кровь хлещет, и тётка возле него на коленях стоит. Но масть, Наташка, масть этого пита как у моего Тимона! Чёрный такой и грудь белая… Бабка одна такая с двумя палками в руках стоит и говорит, мол, всё видела. Это из серебристого джипа стреляли, из открытого окна ствол торчал. Мы стоим, головами крутим, а тут с другого берега пруда крик истошный, будто кто-то с жизнью прощается. Мы с моей новой знакомой туда. А там прямо по велосипедной дорожке здоровенный такой ротвейлер на передних лапах ползёт, а задние по асфальту волочатся. И старичок с поводком в руках, молча рот открывает, а сказать ничего не может. Только рядом с псом ковыляет, трусится весь и за сердце держится. А пёс скулит так жалобно, как ребёнок, и в коленки деду мордой… помоги, мол. И кровь алой лентой такой по асфальту…
– Догхантеры! Я про этих сук читала в интернете, – садясь на постели, крикнула Наталья Сергеевна, расплескав виски по подушке. – Я б их, сук…
– Ты права, Натах, догхантер это был. Девчонка, с которой я бегал, в плечо меня толкает и показывает на стоящий метрах в ста внедорожник «Лексус» серебристого цвета. Стёкла тонированные, ни хрена не видно, – продолжил свой рассказ Тёма. – Тут же с ещё двумя мужиками-спортсменами договорились… Они прямо на него побежали, а я на выезд из парка порысачил. Там с дороги не свернёшь, деревья часто растут, джипяра не проедет. Короче, план сработал. «Охотник» мужиков с палками в руках увидел и «по газам». А на выходе мы с девчонкой его ждём. Слушай, смелая такая. Стоит посреди дороги, кулачки сжала. Так и не спросил, как её зовут. Джип едет, сигналит, а она стоит как вкопанная, глаза злые.
– Жаль, что этот урод не на меня нарвался! – сделав большой глоток виски, скрипнула зубами инструктор по железу.
– Я смотрю, окно открывается водительское, – в возбуждении сев на кровать, продолжил Шиллер, – видно, этот гад обматерить нас хотел. А как только джип притормозил, я на подножку машины вскочил и башкой его об руль пару раз… Он вместо тормоза – на газ… Короче, в столб освещения врезался и остановился. И тут на меня что-то нашло, Наташка! Озверел прямо. Тимона своего вспомнил, батю… А если бы моего пса вот так, а батя сердечник у меня… Две могилки копать? Меня от этой сволочи оттащили те два мужика, которые погнались за «Лексусом». Но на этом всё не закончилось. Чего-то большего хотелось. Бесы из меня попёрли! Винтовку в машине я нашёл сразу. Лежала на переднем сидении. Я даже марку её запомнил – «Чезет 455» с оптическим прицелом. Потом в интернете посмотрел. Чешский ствол. Стреляет малокалиберными патронами на дистанцию до двухсот двадцати метров. Представляешь? Беру я эту винтовку за ствол – и по зеркалам, по стёклам, по фарам и капоту… Тут менты подъехали, народу набежало! Шум! Крик!
– Представляю себе. А этот? Хантер? – подперев голову сильной рукой, спросила Наташа, медленно закрывая глаза.
– А… здоровый такой кабан. Морда – во… шея – во! Цепь золотая, как на «дубе том»… Мужики-спортсмены его немного ещё попинали и полицейским передали. Нас в отделение человек двадцать пришло. Собачники – народ активный и мстительный оказался. Сняли показания, завели дело. Но тот мужик дорогих адвокатов нанял. Короче, встречный иск… Требует возмещения ущерба. Основные претензии ко мне. Два с половиной лимона насчитали, плюс моральные… А сейчас уже и охоту открыли на меня, я так понимаю, – уже шёпотом закончил свой рассказ Артём, осторожно укрывая простынёй свою уснувшую собеседницу и с облегчением выключая свет.
* * *
От Натальи Сергеевны Артём решил уйти пораньше, даже не завтракая. И не потому, что инстинкт человека, стремящегося получить образование, победил инстинкт самца. Скорее, это ему подсказывал инстинкт самосохранения. Но не успел он опустить с кровати на пол первую ногу, как был пойман сильной рукой Наташи за вторую.
– Куда? – не открывая глаз, сонным голосом поинтересовалась фитнес-инструктор.
– В душ, – профессионально и правдоподобно соврал будущий актёр театра и кино, нежно целуя сожительницу в «мешки» под глазами.
Наташа ослабила хватку, предвкушая «продолжение банкета» с освежившимся партнёром. Артём одевался быстро и тихо, как в детстве учил батя, когда сбегали на рыбалку без одобрения матушки.
Свою многострадальную «Мазду» студент забирал от клуба «Арнольд» не без приключений. К нему подошёл знакомый охранник и, улыбаясь, сказал:
– Привет, Шиллер. Анатольич просил тебе передать, что служба безопасности клуба всегда начеку, но её лояльность к клиентам эквивалентна стоимости «Хеннеси» ХО ёмкостью 0,7 литра.
– Передай Анатольичу, что Шиллер высоко ценит профессионализм службы безопасности, но готов подтвердить свою признательность только «Араратом» пятилетней выдержки ёмкостью 0,5 литра.
– Хрен с ним, артист, гони свой эквивалент, хотя это и задевает профессиональную гордость, – досадливо ухмыльнувшись, согласился охранник.
«Отлистав» служивому причитающуюся благодарность, Тёма поехал на лекцию в родной ГИТИС. Там, честно отсидев три пары, забежал в деканат актёрского факультета, куда второй день его настойчиво вызывали. В деканате его ждали две новости. Моложавая помощница декана, заинтересованно рассматривая симпатичного третьекурсника со звучной фамилией, неторопливо ознакомила Артёма с обеими. С хорошей и непонятной. Поднимала настроение новость, что одна из столичных киностудий приглашает его на кинопробы, а деканат, как ни странно, не возражает. А вот вторая… Шиллера Артёма Константиновича приглашают на собеседование в Центральную поликлинику № 1 ГУ МВД России по г. Москва в кабинет № 331. Приём ведёт подполковник медицинской службы кандидат медицинских наук психолог… А дальше фамилия неразборчива из-за жирного оттиска гербовой печати. «А вот тут не понял… Это всё по делу мордобоя с догхантером? Ты смотри, как теперь скрупулёзно расследуются дела! Неужели сдержала слово та девчонка из парка? Она ещё в отделе полиции заявила дежурному следователю, что работает в местной префектуре в юротделе и будет добиваться особого контроля над этим резонансным делом. Ну да, ну да… и дедушка с подстреленным ротвейлером ветераном чего-то там оказался. Обязательно прямо сегодня и пойду. Кстати, есть повод “Искусство речи” прогулять…» – улыбаясь своим мыслям, думал Артём Шиллер, сбегая по ступеням вестибюля института.
* * *
Как ни странно, возле дверей кабинета № 331 никого не было. Это могло означать только одно – МВД России психически здоро?во. Стукнув три раза костяшками пальцев по красивой обивке двери кабинета, Артём смело вошёл, держа на вытянутой руке официальную бумагу с печатью. В шикарно обустроенном кабинете за дорогим дубовым столом сидела интересная женщина средних лет и, внимательно глядя в монитор компьютера, что-то корректировала, цокая маникюром по клавишам.
– Могу? Здравствуйте. Меня вот… Шиллер моя фамилия, – улыбаясь, представился Артём, аккуратно выкладывая на стол бумагу с гербовой печатью.
Реакция женщины была неожиданной. Она резко встала из-за стола, чуть не опрокинув большую стопку документов, машинально поправила волосы и, немного волнуясь, спросила:
– Артём Константинович?
– Он самый… А в чём дело? – немного напрягшись, поинтересовался Артём.
– Извините, а какой-нибудь документ, подтверждающий личность…
Артём пожал плечами и, похлопав себя по карманам, достал и выложил по порядку перед доктором паспорт, водительское удостоверение и студенческий билет.
– Вот… все с фотографиями, – немного паясничая, сказал студент, по-прежнему не понимая причину своего нахождения в медицинском учреждении МВД России.
– Шиллер – это… Вы еврей? – разглядывая фото в паспорте, как бы между прочим спросила женщина.
– Папа, судя по фамилии, – немец, мама, урождённая Архипова, – русская. А вам, извините, евреи больше нравятся? – отрепетированно ответил парень, и было понятно, что на этот вопрос он отвечает довольно часто.
Доктор, мельком взглянув на фото в студенческом билете, вышла из-за своего стола и, подойдя к входной двери, неожиданно закрыла её на ключ, оставив его в замке. Потом, мило улыбнувшись юноше, указала ему на кресло и сама села напротив.
– Ну что ж, судя по словесному портрету, я вас себе таким и представляла, юноша. Привлекательный, в меру воспитанный, с хорошей реакцией и чувством юмора. Мужская харизма выражена неярко, но неумолимо прогрессирует. Успех у женщин пока объясняется только внешней привлекательностью и не более того. Видно, что по жизни везунчик и с большими проблемами на жизненном пути пока не сталкивался, – глядя прямо в глаза парню, спокойным тоном вещала хозяйка кабинета. – Да! Не москвич.
– Вы правы, не москвич. «Понаехал», а вот в остальном…
– Поверьте, юноша, в остальном всё так. Не догадываетесь, кто я? – поинтересовалась доктор, с интересом наблюдая за реакцией Артёма.
– Неужели моя настоящая мать? Боже мой, как мы похожи! – скорчив рожу в настенное зеркало, трагическим голосом констатировал студент ГИТИСа. – Особенно правое… Да! Правое ухо. Мама! Мамочка, а у тебя есть родинка на…
– Талантливо, но не смешно, – перебила наглеца доктор. – Меня зовут Ксения Андреевна, фамилия Журавлёва. Что-то шевельнулось здесь? – серьёзно спросила доктор, постучав красным ноготком указательного пальца по левому лацкану своего белого халата.
– А должно? – ехидно спросил Артём, сморщив курносый нос.
– А здесь? – повторила вопрос Ксения Андреевна, приставив указательный палец к виску.
Артём, молча, покрутил головой и уже с раздражением в голосе спросил:
– В чём дело, Ксения Андреевна? Я уже понял, что вы Журавлёва. Я уже понял, что Александра Журавлёва – ваша дочь. Дальше-то что? Дальше я услышу, что у вас муж – генерал полиции? Вы только что сказали, что у меня пока больших проблем по жизни не было. Наверное, вы мне намекаете, что эти проблемы мне может создать ваш муж, то есть Сашкин папаша? Так вот, доктор, вы ошибаетесь! У меня и без вашей семейки проблем выше крыши. И поверьте, ваша якобы влюблённая в меня дочь из них не самая крутая! – раздражённо выпалил Шиллер, поднимаясь со своего места.
– Ты смотри, как лицедея понесло! А ты понял, что ты у Сашки первым мужчиной был? Причём первым любимым мужчиной. Она домашняя у нас. Доверчивая. О тебе мне первый раз рассказала ещё, когда у вас с ней общими только гантели с тренажёрами были. Восторженная идиотка! Что ты тогда ей на беговой дорожке читал? Блока? Это?
Одной тебе, тебе одной,