Около пяти минут Рая качала из меня кровь. Я хорошо видел, как заполняются пустые резервуары этого миниатюрного кровяного танкера. Видел, как вдруг поднялась и прижалась к брюшку задняя пара лапок, как всё тельце этой малюсенькой вампирши раздулось и приобрело цвет кровавого рубина. Красиво! Моя…
Через мгновение я почувствовал, как комариный бур вышел из меня. Обед закончен, господа? А дальше что? Танцы? Затрепетали, зазвенели, нарушая дачную идиллию, комариные крылышки. Тяжело оторвавшись от тёплой площадки живота, безвольно болтая натруженными лапками, Рая сантиметр за сантиметром поднимала вверх наворованное. Она медленно, проваливаясь в воздушные ямы, с трудом держа горизонт и сбиваясь с курса, приблизилась к моему носу. Звук, издаваемый её натруженными крылышками, то пропадал, то натужно тиранил слух. Мы встретились глазами.
– Спасибо, Саша! – сказала Рая.
– На здоровье, Раиса Захаровна! – ответил я.
Но тут! С яблони-антоновки, под которой меня ели, с самой верхней ветки, с самого верхнего, чуть пожелтевшего листочка, сорвалась капля вечерней росы. Прозрачная, как слеза, она поймала последний яркий луч заходящего солнца и сверкала, как алмаз в короне царицы-Осени. Капля всем своим чудовищным весом, с огромной высоты трёхметровой антоновки, обрушилась на мою Раю…
Лапки… крылышки… носик…
Ну, не то чтобы фейерверк, конечно! Так, розовое облачко на фоне жёлтых одуванчиков! Сиюсекундный натюрморт. Красиво, никто не спорит…
Чёрт! Как же чешется пузо! Вампиры среди нас! Пойду домой, надо чем- то намазать!
Пожалейте девочку-подростка!
У всех бабушки как бабушки! А у меня… У меня – бабушка Оля! Она мамина мама и дедушкина жена. Живёт она не с нами, у меня в комнате даже фотки её нет, но её фантом, так папа говорит, повсюду.
С тех пор, как я родилась, я не помню себя без бабушки Оли. Помню родилась, а бабушка тут как тут! И началось:
– Руки мыла? Кушать хочешь? Уроки сделала? Марш домой…
Ну когда тут жить в своё удовольствие, дышать полной грудью, самосовершенствоваться и проявлять инициативу? Всем этим руководит бабушка Оля! Инициативу гасит на корню, вцепилась в меня так, что не продохнуть, совершенствоваться разрешает только при поедании овсянки, и удовольствия от жизни, как сами понимаете, мне ещё ждать и ждать.
Нет, вы не подумайте, я не только бабушке досталась. Воспитателей у меня практически полный набор. Поверите? У меня даже прабабушка сохранилась! Я её все рассказы про войну уже выучила. И как они на самом большом танке заехали в Лондон – я думаю, Гитлера ловили. А потом Тимати ещё песню про это написал: «…я уеду жить в Лондон!» Помните? А потом ей сам Ленин медаль вручил. Вручил, а потом умер. А может и не умер… Я сама у прабабушки на старой пластинке трек слышала: «…Ленин всегда живой…».
У меня и дед есть. Его все Василичем зовут. И, между прочим, меня в честь его и назвали. Нет, вы не подумайте, меня не Василичем зовут, а Сашкой. Когда дедушка был молодой, его, наверное, тоже так звали, но это было давно. Дед – случай особый, я о нём лучше отдельно расскажу.
А вот мама с папой у меня хорошие. Я всегда говорю, что очень их люблю. И они говорят… Но у мамы с папой на меня мало времени. Дед говорит, что они «пашут, как рабы на галерах». Я пока не знаю, что такое «как на галерах», но думаю, это что-то очень тяжёлое и взрослое. Поэтому мной в основном занимаются два этих… неработающих пенсионера.
И, как понимаете, никакой личной жизни. Помню, повстречала я одного молодого человека. Знаете, так бывает! Словно искра, молния, радуга… Внезапно встретились глазами, улыбнулись друг другу, и всё! Понимаешь вдруг – это он! Единственный и навсегда! Всё! Выхожу за него. Я уже и колечко у бабушки в шкатулке присмотрела. И, казалось, уже ничто и никто не смогут нас разлучить в этом сложном мире. А фиг! Ещё как смогут. Начала, конечно, бабушка Оля:
– А не рановато ли, дорогая? Жизнь длинная, может, пока просто подружите?
– И маленький он какой-то для своих лет. И лопоухий! – подлил масла в бабушкину топку предатель-дед.
Бабушка Оля всё не унималась и умничала:
– Александра, не нужно так обнимать Вениамина! Боже, имя-то какое…
– Сань, смотри, у него и половины зубов-то нет и шортики мокрые. Обсикался, что ли? – продолжал унижать моего избранника Вениамина злобный дед.
– Ну и что, что мокрые! И то, что маленький… Вырастет! И зубки все вылезут. Мы же ещё молодые! Нам же всего по три годика! И слово В е н и а м и н я спокойно выговариваю, хоть и со второго раза. Любовь у нас! Понимаете?
Давно это было. Венька, или как его называют одноклассники, Веник, учится в параллельном классе. Маленький, прыщавый, с дебильной причёской, и по физре у него «трояк». Такие точно мне не нравятся. Но как мою личность пытались в молодости подавить – помнить буду и этим пенсионерам ни за что не прощу.
Честно говоря, думала, что вот пойду в школу и обрету свободу. Ещё одна ошибка молодости. Моя школа рядом, но каждое утро заспанная мама подвозит меня прямо к школьным дверям, а после уроков, двухметровой каланчой, возвышаясь над такими же встречающими, ожидает меня мой дед. Где её взять, эту свободу? Только познакомлюсь с приличным мальчиком, только он мне на сэкономленные от обеда деньги мороженое купит, только тяжеленный портфель до подъезда допрёт… Нате вам! Откуда ни возьмись нависает сутулая тень деда. Тянет свою старенькую ручку познакомиться, а потом как сдавит неокрепшую ладошку и тихо так:
– Александр Васильевич я. Дедушка Сашин. Мастер спорта СССР по боксу, между прочим.
И мальчик уже не знает, спрашивать, что такое СССР, или уже бежать пора! Это ж я так и в девках остаться могу.
Я круглая отличница. Думаете, я этого хочу? Об этом мечтают девочки-подростки? А куда прикажете деваться, если у папы два высших образования, у мамы два высших образования, у бабушки два, и только дед «оплошал», у него всего одно. Поэтому дед, ответственный за моё физическое воспитание, и мучает физически. А остальные? Остальные домучивают морально то, что от меня осталось. Конечно, больше всех свирепствует бабуля. Почему? Она физмат-школу закончила! Я-то надеялась, что она хоть что-то забыла, старушка ведь совсем. Фигушки! Нет пока провалов… Ничего, скоро дифференциалы пойдут… Посмотрим!
До аттестата зрелости и паспорта ещё далеко. Но ведь у нас, у несовершеннолетних, должна быть своя личная жизнь, своё жизненное пространство. И как объяснить это этим… тем, кто тебя любит? Но так, чтобы не обидеть, конечно. Предложения есть? Подскажите! Пожалейте девочку-подростка!
Мой дед – врун!
Врун, болтун и хохотун – так себя называет мой дед. Врун – так называет его бабушка. Любя, конечно.
Первый раз дед обманул бабушку очень давно. Они познакомились на «дискаче» или на танцах, как тогда говорили. Дед тогда только вернулся с воинской службы. Бабушка вспоминала, что каждый день, на протяжении двух недель, он с упоением рассказывал беззащитной девочке, как героически служил пограничником на дальней заставе. На танцы он приходил в красивой парадной форме с зелёными погонами. Дед гордо рассказывал, за какие подвиги у него на груди эмалированные значки. И даже разрешал их потрогать.
Дед пел ей песни о том, как они вместе со своим боевым другом и верным напарником Джульбарсом перекрывали контрабандные тропы. Сутками напролёт преследовали нарушителей, ловили их, связывали штабелями, а потом грузили их пачками в вертолёты и увозили… Прямо в тюрьму. А награды: ордена, медали там всякие он не носит. Скромный потому что. Моя юная бабушка слушала моего боевого пограничника-дедушку с широко раскрытыми глазами, крепко зажмуривала их в страшных местах, хлюпала носиком от восторженных эмоций, смеялась над несмешными солдатскими шутками, верила и потихоньку влюблялась.
Прошло совсем немного времени, прежде чем моя бабушка случайно открыла дембельский фотоальбом деда. В нём не было фотографии ни одной собаки, даже дворняжки. Не было дозорных вышек и полосатых пограничных столбов. Зато на каждой странице был дед, то по пояс голый, то в фуфайке. Но везде с лопатой, киркой или молотком и полным ртом гвоздей. Это называлось загадочным и суровым словом – стройбат! Бабушка поняла, что её обманули, но было слишком поздно. Отшумела и отплясала свадьба, потрачены до копеечки подаренные молодым денежки, а в животе у бабушки уже толкалась моя мама.
Второй глобальный дедовский обман случился, когда выросла моя будущая мама. Ну, совсем выросла. Так выросла, что как-то на ужин привела в дом своих родителей моего будущего папу.
Вот мол, так и так… знакомьтесь.
– Игорь.
– И что? – недоверчиво спросил моего будущего папу мой будущий дед.
– Да вот, встречаемся… вроде серьёзно.
– Наливай тогда! – сориентировался мамин папа, увидев оттопыренный на груди пиджак у будущего моего папы.
– Тогда за родителей! – сориентировался и мой будущий папа.
– А дальше чё, Игорь?
А тот ни бэ, ни мэ… Стоит, обои ногтем ковыряет.
– Пойдём покурим, – говорит дед, оттаскивая нашего Игоря от капитального ремонта.
Курят. А дед возьми да и скажи задумчиво так:
– Хочу машину поменять. А вот «Мерседес» продавать жалко. Больно уж хорош. Оставлю-ка я его для внука! Пусть его папка катает.
На следующий день мой папа маме предложение сделал. Свадьба богатая была. И весёлая. Дедушка говорил всем по секрету, что он «свадебный генерал». Рядом сидящие гости им гордились и селфи с ним делали по очереди. «Мерседес», конечно, дедуля родителям моим не подарил. К тому же не внук родился, а я. Сашкой в честь деда назвали. А мой папа сам на машину заработал. Ещё круче, чем у деда.
Вы не думайте, врал дед и по мелочам! Вот, например, в нашей семье он был ответственным за моё физическое развитие и духовное воспитание. Как только с меня сняли последний памперс, он поволок записывать меня на различные секции, в студии и кружки. Искал во мне таланты, так сказать. В чём подвох? О! Это нужно слушать сидя. Мой, тогда ещё пятидесятилетний, равномерно седеющий дед каким то образом распустил слух, что он поздний, но очень состоятельный папаша-одиночка.
Деда клеили все тренерши-разведёнки, демонстративно высоко поднимая ноги и неожиданно при нём плюхаясь на шпагат. Пока в зале меня ставили в третью позицию, в комнате ожидания деда окружали лучшие специалистки по фитнесу, пилатесу и йоге. Он ел из рук спортивное питание и запивал кислородным коктейлем. Дед, высекая искры из кафеля, бил копытом и молодел у меня на глазах. Один раз даже назвал по телефону бабушку Ольгой Владимировной и сказал, что на сегодня она свободна. Просто в это время он перед тренером по латиноамериканским танцам круги сандалиями выписывал и возмущался, что секретарша у него назойливая. Вот я тогда смеялась! Конечно, бабушке я ничего не сказала. Я же не предательница. Только маме.
Процессу омоложения пришёл конец, когда бабуля, забыв ключи от квартиры, приехала к нам на тренировку. Вид спорта мы поменяли на следующий день. Теперь это было фигурное катание. Тренером был Анатолий Петрович!