Внуки Богов 2
- И у вас нет обители воинов – Вальхаллы? – спросил Ингвар.
- А зачем она? По кличу Перуна – Бога витязей и всех людей ратных, со всех чертогов Сварожьего круга, соберутся под зоревые стяги его, все светлые витязи Рати Небесной, на битву последнюю с воинством Чернобога.
- Да они ж разучатся меч держать! – хмыкнул Ньорд.
- Витязь силен не железом, но духом Родовым! – возразил Яровит. – Похоть к убийству и смерти, Кощеи – князья Тьмы в человеке пробуждают, душу его, опуская до уровня злобного зверя. К тому же в чертогах небесных, никто ничего не теряет, а только находит, ибо все многомудрые предки и Боги окружают светлую душу. Они ее учителя и наставники. Начертано в Ведах священных, о том, что все люди земные – потомки Небесного Рода, в котором воплощены все Светлые Боги и предки. Народы Славена и Руса с давних времен почитают Дажьбога – трисветлое солнце, дарящего жизнь на земле и древу, и зверю, и людям.
- Неужто мавры и люди с черной кожей, тоже потомки Богов Светлых? – спросил Жифлет.
- Вне сомненья! Хоть их предки на землю пришли из иных чертогов Сварги, чем люди Светлой Расы. Но я реку о людях… ведь на земле еще полно нечисти всякой, чьи предки пришли из Темных миров, и суть – сотворенья Хозяина Бездны. Они на людей хоть и схожи, безсмертной души не имеют, а только лишь плотское тело. В глубокой древности, хитростью и обманом смешавшись с потомками Светлых Богов, они усыпили в них Совесть и черной душей наделили, в рабов превращая покорных и слуг самого Чернобога.
- Все, что вы тут наговорили – варварский бред язычников! – надменно произнес ромей Максимус. – Священное писание отвергает подобные гнусные измышления.
- Чье Священное писание? – уста Немира исказились в недоброй усмешке. – Иудеев?.. Впрочем, что ромей, что иудей… Хрен редьки – не слаще!..
- Не иудеев, а святых апостолов! – воскликнул Максимус.
- А они я так полагаю, были потомками ромейских кесарей? – язвительно процедил Немир.
- Нет, они были из простолюдинов, но именно их избрал Спаситель и завещал: идти по всем землям и его именем просвещать варварские народы.
- Вот, вот… - Немир, хитро сощурился, как кот, своровавший со стола мясо. – Иудеи, дабы самим не пачкаться, руками ромеев Христа распяли. Затем – Богом его нарекли. Но больно уж не удобен им такой Бог показался, вот и спихнули нового Бога, своим хозяевам – ромеям. Мол: «Нате вам Боже, что нам негоже…», и могучий Рим, приняв веру рабов, рухнул, аки сгнившее древо!
- Не пачкай язычник своими грязными словами святое имя Христа! – голосом прорицателя произнес ромей Афанасий. – Как ты можешь судить о том, что недоступно твоему разумению? Блуждающему во тьме не дано узреть путь, указанный Спасителем к престолу Всевышнего. Только приняв истинную веру и покаявшись, ты сможешь искупить свои грехи перед Господом, а иначе ждут тебя вечные мучения в геенне огненной!
- Вишь, аки правда очи колет! – скорбно покачал головой Немир. – Кому охота дурнем себя признать? Ты скажи мне Афанасий, почто вы – христиане, сожгли храм древних харатей и свитков в Александрии? Али се тоже было содеяно для просветления язычников?
- А откуда тебе ведомо об этом? – спросил Афанасий.
- Я много где побывал, ромей, и многие люди встречались мне в моих странствиях. В том числе и ваши же греческие грамматики из Александрии. Хотя прошло четыре сотни лет, но до ныне мудрые люди разных народов проклинают вашего кесаря Феодосия, по чьему указу была устроен сия, как ты речешь – «геенна огненная», в которой вы сожгли труды древних мудрецов за сотни кругов жизни.
- То были языческие писания, не угодные Господу! – заученно проговорил Афанасий.
- Какому господу?.. Иудейскому Яхве, или вашему Христу? Вы, что – сами их о том спрашивали?
- Сие было нужно Кощеям! – молвил Яровит.
- И их богоизбранным прихвостням! – с издевкой добавил Немир. – А также бывшим вольным людям, что обозвали себя рабами и уверовали, что кто-то их будет спасать от их глупости.
- Ты может и нас, рабами считаешь? – угрожающе прорычал Эббон. – Мы ведь тоже рыцари Христа и чтим святой крест и Священное писание?!
- О, еще один почитатель иудейского Бога! – развеселился Немир. – Поведай мне Эббон, а куда делись Боги германцев – Вотан, Донар, Фрейя106[106] и Тюр? Их ведь чтили многие поколения твоих пращуров?! Куда делись светлые альвы107[107]?.. Их, что – сожрал Бог иудеев?
- Пращуры заблуждались, - угрюмо выдавил Эббон. – Бог един и воплощен в Святой Троице – Отце, Сыне и Святом Духе…
- И, как же зовут твоего Бога Отца, случайно не Яхве?..
- Мы поклоняемся Христу! – свирепо рыкнул Эббон. - …и матери Спасителя – Пречистой Деве Марии!
- А, что еще делать рабам Божьим, окромя как кланяться? – вздохнул варяг. – Лоб только не расшибите, а то память я зрю, вам уже отшибло!..
- Ты, что – смерти хочешь? – Эббон угрожающе стал подниматься, хватаясь за рукоять меча.
Но тут, словно подброшенные пружиной, подскочили варяги и норманы. А Ньорд, оскалив зубы, свирепо прорычал:
- Один свидетель! Прежде чем прыгать на хёвдинга, ты сразишься со мной франк!
Послышалось зловещее шипение клинков, выходящих из ножен.
В тот же миг Яровит оказался меж враждебными сторонами.
- Мечи в ножны! – произнес он почти шепотом, но от его голоса, даже у безстрашных викингов возникло сомнение: «Не сам ли Один вселился в этого руса?», а Жифлет судорожно сглотнул и едва не подавился собственной слюной.
- У витязя единый Бог – его меч и честь! – медленно, словно вбивая клинья в дубовую колоду, проговорил русич. – Мой наставник мне когда-то рек: «Обнажая свой меч, витязь выбирает свой рок!» Вы прошли через неволю, битвы, голод и смерть, дабы, обретя свободу – перерезать друг другу глотки? Поздравляю с мудрым выбором, достойным сопливых отроков, но не мужей. Представляю, как вы обрадуете тех, кто за нами охотиться. Им даже пачкаться в вашей крови не придется, а алафу108[108] получат…
Русич медленно повернулся, вглядываясь в угрюмые и яростные лики воинов, и сверкнув очами, продолжил:
- Запомните! Борьба со злом и неправедностью – вот священный долг витязя и его «священное писание»! Все остальное – оставьте жрецам и священникам. Мы ныне в чужой земле и, если хотим победить и выбраться отсюда, должны быть, аки единый кулак, а не растопыренная пятерня. Мечи в ножны, я сказал!
Оба враждебных отряда, угрюмо сопя, молчали, покачивая остриями мечей в напряженных руках. Лишь Селим, не принимавший участия в распре, что-то чертил на песке щепкой и едва слышно напевал протяжный мотив старинной песни своей Родины.
- Хрен им, а не алафа! – наконец зло произнес Немир, и бросил свой меч в ножны.
- Это точно… - согласился Эббон и тоже спрятал клинок. – Нет уж, пускай эти твари сначала испачкаются в своей крови! – добавил он.
Эти два замечания, вызвали улыбки на угрюмых ликах. И бывшие противники снова уселись на прибрежный песок, покидав в ногалища и кожаные петли на поясах топоры и мечи.
- Воистину, там, где звучит смех – смерть отступает! – сказал Яровиту Селим. – Я чуть не умер от страха. Все, уже думал – перережут друг друга...
- Я сам страшился сего, - тихо ответил Яровит. – Боги не позволили свершиться глупости…
- Боги творят через людей! – многозначительно произнес знахарь.
- Гебры возвращаются! – крикнул серб Вячко, стоявший в дозоре с галлом Альдориком на ближайшем холме.
Все дружно повернули головы в ту сторону, куда указывал дозорный. Затем подхватились с земли и спешно двинулись навстречу разведчикам.
● ● ●
- Все пути к Антиохии закрыты, - рассказывали слухачи. – Конные отряды арабских воинов, снуют по всем дорогам.
- Тут, что-то не так… - задумчиво сказал Немир. – Не могли они так борзо успеть…
- Ты не знаешь их возможностей, - вздохнул Яровит. – Кощеи обладают магией древних жрецов Атлани, и мысленно могут указы давать своим слугам, за многие версты. Среди них есть сильный маг, что может распознать нужную мысль и отличить ее от многих иных. Сам он способен послать свой приказ сотням слуг и рабов, хоть в другой конец земли.
- И все же я думаю, что причина этого переполоха иная, - произнес самый старший из гебров Аслан. – В Горгане началось восстание наших братьев – хуррамитов109[109] против Багдадского халифа. Оно разрастается, как пожар и уже охватило Мавераннахр, Мерв, Самарканд, Бухару. Восстание возглавил вождь по прозвищу Муканна, что означает - «скрытый покрывалом», ибо лица его никто не зрел, как и не ведомо его истинное имя. Люди рекут, что он новое воплощение пророка Маздака Справедливого, или даже самого Заратустры. Обитатели дворцов бледнеют от одного упоминания о нем. Говорят так же, что Багдадский халиф Махди в растерянности, ибо его войска, посланные против хуррамитов, частично разбиты, частично перешли на сторону восставших. Впервые за многие годы, объявлен общий сбор всех «золотых людей» халифата, всей арабской знати находящейся в подчинении Багдаду. Такое случается, если власти халифа угрожает смертельная опасность. Вот почему муслимы так засуетились, словно муравьи в зажженном муравейнике.
- А, что в том селении, со стороны которого вы пришли? – спросил Яровит.
- Там живут разные люди, - ответил Фаддей. – Среди них есть сирийцы, персы, греки, и даже мои единоверцы – иудеи-зелоты. Большая часть из них живут рыболовлей и торговлей дарами моря, но есть так же те, кто занимается ремеслами.
- Кто такие зелоты? – подозрительно прищурил один глаз Немир.
- Еще в древности, наша вера, записанная древними пророками в Священных книгах – Талмуд и Тора, и основанная на законах Моисея, разделилась на множество толкований. Так появились: фарисеи, ессеи, саддукеи, каббалисты. Каббалисты к примеру, призывали приходить к вере через магические ритуалы. Фарисеев, прозвали «перушим», суть – «отделившиеся», ибо они на основании Талмуда создали Мишна - «Устный закон», который во многом противоречил законам Моисея, записанных в Торе. Саддукеи, вообще отрицали безсмертие души и проповедовали лишь телесные наслаждения.
- Вот сие уж точно… - пробурчал Немир. – Какая у иудея душа? Они ее Чернобогу запродали. Теперь заместо души – хитрость и сребролюбство.
Фаддей сделал вид, что не услышал слова варяга и продолжал:
- Зелоты, что значит – «ревнители», появились, когда Иудейское царство было под властью Рима. Они призывали народ отказаться от повиновения римскому кесарю, продажным царям и жрецам. Наиболее решительная часть зелотов прозвалась «сикарии», что в переводе с речи латинян, означало - «кинжальщики». Они убивали и знатных римлян, и тех иудеев, что продались завоевателям. Здесь, в Иране, зелоты поддержали восстания Маздака и хуррамитов. Старейшина зелотской общины в селении рыбаков, предложил нам быть его гостями. Он обещал так же достать до утра лошадей, если мы оплатим их цену.
- Ты ему веришь? – Немир недоверчиво покачал головой. – А ежели се ловушка? Поверить иудею, все одно, что петлю набросить себе на шею.
- Я не вижу тьмы в душе сего человека, - сказал русич. – А кони нам ныне весьма пригодятся.
- А-а, ну я ж забыл, что ты у нас, почти ведун… - усмехнулся варяг. – Ладно, Фаддей, веди в свою общину, но гляди, коль ты нас продашь, то умрешь первым. Сие – я тебе обещаю! А слово морского князя Немира – крепче Алатырь-камня, и уж конечно вашего Бога, что райские земли вам посулил, а потом зажал…
Когда отряд уже подходил к селению, Фаддей поравнявшись с Яровитом, тихо произнес:
- Я вижу, что ты мудрый человек, потому я не стану давать тебе какие-то клятвы. Просто поверь, что не все иудеи коварны, продажны и сребролюбивы. Народ часто судят по тем, кто им правит. Наши правители целый народ превратили в заложника своей непомерной алчности. В стародавние времена, мои единоверцы зелоты несколько раз поднимали восстания в Иудее против власти Рима, но все они были жестоко подавлены римскими легионами и продажной знатью. Тогда высшие жрецы Иудеи, замыслили развалить Рим изнутри. Мол: «Они покорили наши земли, а мы покорим их души!»
- … и использовали для этого христиан, - продолжил Яровит, - дабы гордых ромеев превратить в послушных овечек нового Бога, призывающего к любви и покорности.
- Христос не Бог, - возразил Фаддей. – Из него сотворили Бога…
- И сие нам ведомо, - кивнул Яровит. – Никея! Кесарь ромейский – Константин… Собор первосвященников. Только ты поменьше о том болтай, а то франки и ромеи из нашего отряда тебя живьем сожрут. Судя по твоей речи, ты не из рядовичей. Слишком много ведаешь того, что ведают лишь избранные. Кем же ты был, до того, аки надел рабскую колодку?
- Семья моя жила в Александрии. Я занимался торговлей. Водил караваны одного богатого торговца от страны Индов, до стран Магриба. Но один раз удача отвернулась от меня. На пути в Кайруан на караван напало племя одного из шейхов пустыни. Проще говоря – разбойников. Мои стражники стойко защищали караван, но почти все погибли под отравленными стрелами нападавших. Меня и двоих караванщиков схватили живьем. Ночью победители принесли одного из моих товарищей в жертву духам пустыни. Мне удалось разрезать веревки об острый камень и бежать. Меня спасло то, что обрадованные огромной добычей злодеи до того нанюхались дыма беша – индийской конопли, что не сразу спохватились. Но я не сберег караван хозяина, потому, согласно нашему закону, я должен был расплатиться своим имуществом. Но всех моих накоплений за пятнадцать лет не хватило, чтобы покрыть стоимость каравана. Тогда хозяин продал меня и мою семью, что, впрочем, тоже не возместило его ущерб. Так десять лун назад, я, из удачливого караванщика – превратился в раба, и стал гребцом на арабской сафине. Где моя жена и две дочери – мне не ведомо. А сына продали в халифское войско, и он ныне служит в отряде гулямов.
- Кто такие гулямы? – спросил Яровит.
- Это особое войско халифа, состоящее из рабов, обученных искусству убивать еще с юных лет. Они самые жестокие и преданные воины ислама. Теперь мой сын – один из них.
Откуда ты ведаешь нашу речь?
- Я же был караванщиком. Любой торговец должен знать язык тех, кто покупает его товар, либо держать толмача, что недешево стоит. Я шестнадцать лет проходил с караванами, сначала со своим отцом, затем, когда он ушел в иной мир – сам. Я ведаю речь арабов, персов, индов, греков, хазар, франков, норманнов и славов, которых в восточной империи римлян называют скифами, или варангами. Купцы, как известно – весьма любопытны. Они первые узнают, о событиях, происходящих в иных землях, ибо от этого зависит их прибыль. Мухаммед – основатель ислама, тоже говорят, был торговцем.
- Я надеюсь, что ты не станешь измышлять новую веру, - усмехнулся Яровит.
- Зачем? Она уже идет по земле под знаменем огня. Она в трех ликах – Свобода, Равенство и Братство. А пророком ее был Маздак!
● ● ●
Селение, в которое они пришли, было довольно большим. Полсотни домов из камня и глины, полукругом расположенных у скалы из белого песчаника. Сама скала напоминала гигантский улей, ибо вся ее сторона, обращенная к морю, была испещрена темными отверстиями, похожими на соты. К этим отверстиям шли узкие утоптанные тропинки, посыпанные песком. Кое-где внутри этих скальных сот – пылал огонь, и издали казалось, что скала глядит на море, десятками огненно-кровавых очей.
Старейшина селения, по имени Елизар, был крепким стариком, небольшого роста, с круглой лысой головой, окаймленной бахромой серебристых волос и черной курчавой бородой, так же тронутой краской времени. Он привел их в большую пещеру, освещенную семисвечниками на кованых треножниках. Посреди пещеры жарились две бараньих туши, нанизанные на вертела. Жир с шипением капал на раскаленные угли, выхватывая из них голубые язычки пламени.
При виде жареного мяса глаза у Эббона чуть не выскочили из черепа, а Ньорд шумно сглотнул слюну и закашлялся. Все сразу ощутили себя жутко голодными, но по неписанному обычаю всех времен и народов, сделали вид, что их мало занимают истекающие мясным соком бараны, ибо гостю не след показывать свой голод хозяину.
Впрочем, хозяин и так все понял. Он был старым и мудрым, и многое повидал за свою жизнь. Эти могучие люди, с повадками бывалых воинов, которых привел его соотечественник, были усталы и измождены, и наверняка давно не вкушали хорошей пищи.
- Да не придется вам горевать у потухшего очага, гости, - сказал старейшина по-гречески, ибо подумал, что пришельцы с севера, вряд ли понимают арамейскую, или персидскую речь. Жестом он предложил всем садиться на мохнатые верблюжьи шкуры, покрывавшие пол пещеры. Затем, подозвав одну из двух девиц, следивших за тем, чтобы мясо равномерно прожаривалось на вертелах и время от времени подбрасывающими в очаг ветки сандалового дерева, и отослал ее со словами:
- Саламея, скажи женщинам – пусть принесут все, что нужно мужчинам, для того, чтобы беседа их текла подобно горному ручью, а не пересыхала, словно лужа, под лучами солнца.
Девчонка, тоненькая и гибкая, как ива, с любопытством зыркнула карими очами из-под прозрачного кадифе, закрывавшего половину ее лица, на странных, чужих людей, могучих, светлобородых, увешанных оружием, и убежала. Хозяин сел справа от гостей на небольшом возвышении, покрытым разноцветным войлоком, по-восточному скрестив ноги и положив руки на колени ладонями вверх. Рядом со старейшиной расположились еще несколько матерых мужей, которых Фаддей представил, как родственников хозяина.
Вскоре несколько женщин внесли в пещеру кувшины с вином, окованные серебром шафары110[110], глиняные и бронзовые блюда с виноградом, джусом, дынями, гранатами и лепешками.
- Отведайте даров нашей земли, гости! - сказал старейшина. – Пусть дорога ваша будет прямой, как луч солнца и легкой, словно облако! – с этими словами он поднял шафар, в который одна из женщин тут же налила вина, и по обычаю пригубил первым, показывая, что пища не отравлена. Затем преломил лепешку и срезал ножом кусок мяса с бока жареного барана.
Гости тоже подняли свои шафары и Немир произнес встречное пожелание хозяину:
- Мы пьем за здравие хозяина и всего его рода! Пусть очаг никогда не угаснет в его доме, а славное имя его, никогда не померкнет в памяти потомков!
По обычаю, славяне и норманы, первый глоток вина и первый кусок, кинули в пламя очага, отдавая почести Богу Огня. То же самое сделали и гебры, почитая огонь, как главное проявление своего Бога Ормазда. Даже некоторые из христиан, последовали древнему обычаю, общему для всех народов, причислявших себя к потомкам арьев.
Когда первый голод был утолен, Нещад откинувшись назад погладил себя по животу и, сощурившись, словно обожравшийся мышами кот, довольно проворчал:
- Вот это жизнь!.. Теперь и подраться можно с теми тварями, что за нами охотятся. А то на голодное брюхо и помирать как-то глупо.
- Я вовсе забыл, когда по-настоящему ел, - по-волчьи оскалился Эббон, уплетая баранью ляжку. Жир капал с его усов прямо на порты. Бросив обглоданную кость, он достал нож и стал ковырять им в зубах.
- То-то я вижу, что ты жрешь, аки голодный медведь, только вылезший по весне из берлоги, - усмехнулся варяг Драга. – Се вообще дурная привычка – каждый день есть, да еще и спать… этак и растолстеть можно.
- Сам не знаю, что со мной, - пожал плечами бургунд, обгладывая следующую кость, - жру и не могу остановиться. Захворал видать…
- Куда ему толстеть? - буркнул Раймунд. – Скоро его ни один конь не выдержит… придется верблюда для него покупать. А хворь у него одна – обжорство!..
- Зато тебе Раймунд – ничего впрок не идет, - съязвил Эббон. – И все твои ядовитые слова – от злости. Ты раньше начальником был и злость на парнях из своего отряда срывал, а теперь тебе командовать не кем, вот ты и злишься…
- А я вспоминаю, как ловил красную рыбу на нересте, когда ее брюхо полное янтарной икры? – мечтательно закатив глаза, сказал Нещад.
- Нашел чем удивить!.. – хмыкнул Торир. – Я ел морского зверя, с огромными и кривыми, как сарацинские мечи клыками, осьминога и даже мясо белого кита.
- Эх вы – рыбоеды… - поморщился Оскол, – лучше скажите, кто из вас ел бобровый хвост?
- А его, что, едят? – спросил Торир.
Оскол с презрением посмотрел на викинга и вздохнув вынес приговор:
- Раз ты не ел бобрового хвоста, то тщетно жил на свете!
- Подумаешь… - махнул рукой Риоль, - я, когда жил в Галлии, даже лягушек ел.
- Что?.. – Оскол чуть не подавился. – Ну, ты нашел, чем хвастать! Впрочем, не удивительно… Про галатов не зря слухи ходят, что они всякую нечисть жрут.
- Сам ты нечисть жрешь, – огрызнулся Альдорик, – …хвосты всякие, а лягушки, ежели их правильно приготовить – не хуже любой дичи.
- У нас старики говорят, что лягушки, се потомство водяного и кикиморы, - пояснил Свал.
- Кого, кого? – не понял Альдорик.
- Ну, духов болот, озер, рек лесных.
- А у нас, рекут, что водяной в лягушек души утопленниц превращает, - встрял серб Вячко.
- В таком случае галаты – еще и людоеды!.. - сделал вывод Оскол. – Получается они заколдованных девок жрут.
- Чушь все это… - встрял в разговор Нещад. – Даже самым дремучим племенам ведомо, что утопленницы обращаются в русалок. В дни русалий, когда полностью раскрыто Око Мары, русалки выходят из воды и водят ночные хороводы. Только поклоняются они ночному светилу, которое дарует людям засыпание, а не дневному, что дарует – пробуждение. Любого мужа, что встретиться им, могут заласкать, а потом утянуть под воду.
В это время послышался мелодичный звон, и в пещеру вбежала стайка девушек, стройных и гибких, в узорчатых разноцветных одеждах. Черные длинные волосы, перехвачены золотистыми венцами с множеством золоченых колечек и кружочков, напоминающими мелкие ромейские монеты. На груди ожерелья из самоцветных камней и жемчуга. Полупрозрачные, разноцветные паволоки, наброшены на плечи. Вокруг бедер шелковые юбки, украшенные золотым шитьем и причудливыми узорами. На руках и ногах позвякивают бронзовые браслеты. В руках у девушек бубны с серебряными и медными колокольчиками.
Девушки встали полукругом, подняв тонкие руки с бубнами и их полуприкрытые веки, подкрашенные охрой, одновременно открылись, взметнув вверх длинные загнутые ресницы. Карие и зеленые очи, призывно сверкнули, отражая пляшущие языки пламени светильников.
Вперед вышла девушка в юбке из парчи, похожей на жидкое золото. Сквозь тонкую материю соблазнительно проглядывает плавный изгиб бедер.
Согнув одну ногу в колене, вторую девица отставила назад, и ударила в бубен, рассыпав окрест себя серебряный звон. Гибкое тело изогнулось назад так, что пряди волос волной растеклись по полу и она, поведя плечами, закружилась, потряхивая бубном и часто перебирая ступнями смуглых ног. Вслед за ней закружились все девушки, мерно ударяя ладошками по бубнам, по-змеиному изгибаясь, словно их тела были лишены костей, разноцветные покрывала летали вокруг них словно крылья райских птиц.
Гости, выпучив глаза, зачарованно взирали на дивный танец. У Нещада даже челюсть съехала вниз, чуть не до коленок, и Немир обглоданной костью прикрыл ее обратно, так, что у соратника лязгнули зубы.
Девушки в последний раз вскинули руки с бубнами вверх и крутанувшись на месте, распластались на полу.
Некоторое время стояла тишина. Затем стены пещеры содрогнулись от торжествующего рева. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то лупил себя в грудь кулаком, кто-то кричал: «Любо! У-Ра!», - кто-то стучал череном ножа в медное блюдо, оставляя на нем вмятины.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Универсум – «совокупность всего» (греч.) Материальная часть Вселенной, которая согласно оккультным учениям находится под властью Дьявола или Морока.