Барабошев. По берегам рек.
Мавра Тарасовна. Как же он не растает?
Барабошев. В нашей воде точно растаять должен, а это – в чужих землях… Где, Никандра, нашли его?
Мухояров. В Бухаре-с. Там такие реки, что в них никогда воды не бывает-с.
Мавра Тарасовна. Так ты с барышом будешь, миленький?
Барабошев. Интересы будут значительные; но в настоящее время есть платежи и нужны наличные деньги, а их в кассе нет.
Мавра Тарасовна. Так бы ты и говорил, что нужны, мол, деньги, а сахаром-то не подслащал.
Барабошев. Я вам в обеспечение ваших денег представлю векселей на двойную сумму.
Мавра Тарасовна. Пойдем, миленький, в комнатах потолкуем, да векселя и все счеты мне принесите! Я хоть мало грамотна, а разберу кой-что.
Барабошев. Захвати, Никандра, все нужные документы!
Уходят Мавра Тарасовна, Барабошев и Мухояров. Входит Глеб.
Явление шестое
Глеб, потом Филицата и Поликсена.
Глеб. Насилу-то их унесло. Теперь мешки на плечи: один по одному, да по заборчику; по холодку-то оно любо. Хоть и тяжеленьки, меры по две будет в каждом, да своя ноша не тянет. Где они тут?
Входят Поликсена и Филицата.
Вот еще принесло! Эх, наказанье!
Филицата подходит. Поликсена остается вдали.
Что на вас угомону нет? Полуночники, право, полуночники!
Филицата. Да тебе что за печаль?
Глеб. Ну, уж дом! Попал я на местечко!
Филицата. Не греши! Чего тебе мало? Завсегда сыт, пьян, хоть не сплошь, так уж через день аккуратно; с хорошего человека и довольно бы.
Глеб. Вы долго прогуляете?
Филицата. Ты сторожем, что ль, при нас приставлен?
Глеб. Я – при яблоках.
Филицата. Говорить-то тебе нечего. Шел бы спать, расчудесное дело.
Глеб. Стало быть, я вам мешаю?
Филицата. Да что торчишь тут? Какая приятность смотреть на тебя?
Глеб. А может, ты мне мешаешь-то, знаешь ли ты это?
Филицата. Как не знать! Премудрость-то не велика: бери мешок-то, тащи, куда тебе надобно; мы и видели, да не видали.
Глеб. Да у меня их два.
Филицата. За другим после придешь.
Глеб. Это вот дело другого роду, так бы ты и говорила. (Берет из куста мешок на плечи и уходит.)
Поликсена подходит ближе.
Явление седьмое
Поликсена и Филицата.
Поликсена. Где же он?
Филицата. Погоди, не вдруг; дай садовнику пройти. Он у меня в сторожке сидит, дожидается своего сроку.
Поликсена. Какая ты милая, добрая! Уж как тебя благодарить – не знаю.
Филицата. Вот будешь енаральшей-то, так не оставь своими милостями; ты мне на лоб-то галун нашей.
Поликсена. Полно глупости-то! Поди, поди!
Филицата. Куда идти, зачем? Мы ему сигнал подадим. (Отходит к кустам и достает что-то из-под платка.)
Поликсена. Что там у тебя? Покажи, что?
Филицата. Что да что! Тебе что за дело? Ну, телеграф.
Поликсена. Как телеграф? Какой телеграф?
Филицата. Какой телеграф да какой телеграф! Отстань ты! Ну, котенок. Вот я ему хвост подавлю, он замяучит, а Платон услышит и придет – так ему приказано.
Котенок мяукает.
Поликсена. Да будет тебе его мучить-то!
Филицата. А он служи хорошенько; я его завтра за это молоком накормлю. Ну, ступай! Теперь ты свою службу кончил. (Пускает котенка за кусты.)
Поликсена. Как это тебе в голову приходит?
Филицата. Твои причуды-то исполнять, так всему научишься. На все другое подозрение есть: стук ли, собака ли залает – могут выйти из дому, подумают, чужой. А на кошку какое подозрение, хоть она разорвись, – мало ль их по деревьям да по крышам мяучит?