– А деткам деньги перечислили? Мне же на днях одобрили. Там операции на носу… – свои проблемы отходят на второй план.
Ничего нет ценней детской жизни.
– Не светись тут… иди, – закрывает глаза, опускает плечи.
Нет… никто ничего не перечислил. Закусываю губу, чтобы не заорать в голос.
Ладно, меня выгнать! А дети при чем? Что Вениамин делает с фондом? Пахнет чем-то гнилым и отвратительным.
Захар Андреевич хороший человек. Но он перепуган до смерти и ничего мне не скажет.
– Иванна тут?
– Нет, ее… – качает головой. – Ты держись, Любочка, береги себя, – бросает на меня затравленный взгляд и понуро идет прочь.
Набираю номер подруги.
«Абонент сейчас не может принять ваш вызов», сообщает механический голос.
Снова вызываю такси. Поеду к ней. Надо выяснить все. И мне сейчас необходима помощь. В свое время я не отходила от Иванны. Не оставила ее в беде. Помогла справиться с изменой мужа. Взяла заботу о ее маленьком сыне на себя. В итоге они все же помирились.
И сейчас я надеюсь на ее помощь. Хочу пожить у нее хотя бы несколько дней. Надюшке нужен комфорт. Не дело мотаться с больным ребенком по городу.
Дочурка уже переживает. Задает вопросы, пытливо на меня смотрит.
– Почему мы не едем домой? Папа нас разве не ждет?
Не ждет, малышка. Он выкинул нас, как нерадивых котят. Но как тебе об этом сказать?
– Папа сейчас очень занят, – выдавливаю из себя.
Отворачиваюсь. Стыдно перед ребенком.
К дому Иванны добираемся быстро. Застываю около ворот. Несколько секунд не решаюсь позвонить.
Подруга выходит ко мне сама. На территорию не приглашает.
– Люба, ты зачем приехала?
– У меня тут… – просить неловко. Взглядом показываю, что надо отойти в сторону, чтобы ребенок не слышал. – Вениамин разводится со мной. Надюшку сегодня выписали, в фонде что-то происходит. Ой, Иванна, так все сразу и не расскажешь. Помощь очень твоя нужна.
– Мой Витенька запретил мне разговаривать с тобой, – выдает и нагло вздергивает подбородок.
– Как запретил? – задаю дурацкий вопрос. Снова теряюсь.
– Мне проблемы не нужны. Так что давай, сама, Люб.
– Иванна, когда твой муж из семьи ушел. Я тебя не бросила! – напоминаю так называемой «подруге».
– Ой, подумаешь, повздорили, – фыркает. – А сейчас я его злить не намерена. Не удержала Вениамина, так кто тебе виноват?
Каждое слово как пощечина.
– У тебя хоть капля совести есть? – смотрю в ее глаза, а там пустота.
– Ты права, – вздыхает. – Через охрану вам еду передам. У нас там после завтрака осталось.
– Пусть это будет на твоей совести, Иванна, – устало машу рукой. Иду к дочери. – А с фондом что? – оборачиваюсь.
– Я там больше не работаю, – заявляет с ухмылкой.
Мне больше не о чем с ней говорить. Беру Надюшку за руку, в другую ругу чемодан, иду прочь.
– Мама… – сжимает мои пальцы.
– Сейчас поедем в кафе и тааак вкусно позавтракаем, – стараюсь, чтобы мой голос звучал бодро. А внутри лишь раны кровоточат.
Пешком минуем квартал Иванны. Достаю телефон. Снова надо вызвать такси. А куда ехать? Кафе… А потом что? Отчаяние наваливается тяжелым камнем на плечи.
Из-за поворота появляется тот самый белый автомобиль. Останавливается около нас. Из него выходит высокий мужчина и впивается в меня стальным взглядом.
– Садитесь, – кивком головы указывает на открытую дверцу машины.
Переводит взгляд на Надюшку. Вздрагивает, как от удара тока.
– Спасибо, что предлагаете нас подвезти, – говорю вежливо, с опаской поглядываю на него, – Но мы самостоятельно доберемся.
Незнакомец походит на хищника, породистого и очень опасного. Глаза напоминают стальную воронку, невозможно взгляд оторвать. Неприлично так разглядывать постороннего человека. Пытаюсь себя одернуть. Ничего не получается, продолжаю на него бессовестно пялиться. А мужчина смотрит на мою дочь. Странно смотрит. В глазах мелькает калейдоскоп непонятных мне эмоций.
– Это не обсуждается. Вы едете со мной, – заявляет невозмутимо.
У него завораживающий голос. Как у профессионального гипнотизера. Я чуть было реально не дернулась в сторону машины. И эта хрипотца проходится по нервным окончаниям. Вызывает непонятную дрожь.
– Простите, вы, скорее всего, обознались, – пробую его обойти.
Дочь держит мою руку, но не двигается с места. С интересом рассматривает незнакомца. Не испугалась. Уже хорошо.
– Нет, Любовь, мне нужна именно ты и Надежда, – взгляд обезоруживает, сбивает с толку, а глаза пугают и будоражат.
У него красивые губы, полные, ярко-красные, чувственные и при этом есть в них некая жесткость, властность. Он явно привык приказывать. Про таких моя мама бы сказала: «породистый». Все в нем на удивление гармонично. Широкие плечи, мышцы угадываются даже под плотным черным костюмом.
О чем это я? Какая мне разница как выглядит этот мужик? И только спустя несколько секунд до меня доходит – он назвал меня по имени!
К горлу подступает горький ком страха. Дружок Вениамина? Муж все не угомонится, и решил окончательно меня запугать?
– Откуда вы знаете мое имя? – крепче сжимаю руку дочери.
– Не только имя, – полосует меня сталью своих глаз.