Отель «Белый осьминог»
Сегодня она несколько раз вспоминала Макса Эверли. Их прошлогодняя встреча была печальной и странной. Иви никогда раньше не видела, как умирают люди. Это было единственным небольшим утешением в случае с ее сестрой. Иви хотела разыскать родственников Макса, чтобы отдать им фарфорового осьминога, но не знала, с чего начать. При нем не нашли никаких документов, да и имя усопшего врачи знали лишь потому, что им его назвала Иви. Ей было грустно от мысли, что никто из родных или просто знакомых не пришел проводить его в последний путь.
Еще у Иви осталась его фетровая шляпа, которую она забрала из гардероба. Старая и потертая, эта шляпа совершенно не подходила к его элегантному костюму. На внутренней этикетке обнаружились инициалы М. Э., рядом с ними была нарисована нота. Иви вновь поразилась невероятному совпадению: этот странный старик был полным тезкой ее любимого композитора. Выбрасывать шляпу почему-то казалось неправильным, но за ней никто не пришел, и в конце концов Иви забрала ее домой, вместе с фарфоровым осьминогом.
Она искала информацию о Максе Эверли в интернете, но это было заведомо бесполезно. Все поисковые системы выдавали ей только известного композитора Макса Эверли, жившего в первой трети ХХ века. Иви вновь просмотрела старые фотографии, которые видела уже сотни раз: портретный снимок семнадцатилетнего Эверли в лейтенантской форме, сделанный незадолго до того, как он отправился на войну; несколько фотографий с музыкальных концертов; пара снимков с шикарных вечеринок. Композитор Макс Эверли был интересным, красивым мужчиной с темными волосами и черными магнетическими глазами. В ранней юности Иви даже немного влюбилась в него, когда впервые открыла для себя его музыку. Впрочем, «влюбилась» – не совсем верное слово. Скорее это была одержимость. Однако от всех его сохранившихся фотографий веяло чем-то тревожным, почти пугающим. Может быть, потому, что он исчез в 1935 году и до сих пор неизвестно, что с ним случилось. Неизвестность пугала, неизвестность казалась неправильной. Однажды он как будто шагнул за пределы этого мира и канул в небытие, присоединившись к обширному клубу пропавших без вести вместе с Амелией Эрхарт, Гленном Миллером и командой «Марии Целесты». Исчезновение Эверли стало еще более загадочным, когда шестьдесят пять лет спустя неожиданно «всплыл» чемодан, полный нот – записей его ранее неизвестных произведений.
Фарфоровый осьминог, доставшийся Иви от современного Макса Эверли, действительно не имел никакой антикварной ценности, но все равно очень ей нравился. Пожалуй, она даже его полюбила. Он был в точности как осьминоги на ее рисунках, один в один. Сейчас он стоял на тумбочке у кровати в ее спальне, и она вспомнила о нем в ту секунду, когда свернула за угол на уличном рынке в маленьком французском городке и оказалась прямо перед чайными чашками.
На прилавке была расставлена разномастная фарфоровая посуда, включая чайный сервиз необычного лавандового цвета с серым отливом, где каждый предмет был украшен рисунком с изображением белого осьминога. Точно такого же белого осьминога, что стоял у нее дома на тумбочке. С точно таким же черным пятном на кончике одного щупальца. Иви подошла к прилавку и на ломаном французском спросила у продавщицы, можно ли ей осмотреть сервиз. Ее специализацией были картины, но она немного разбиралась в антиквариате и поняла с первого взгляда, что этому чайному сервизу явно больше пятидесяти лет и что он превосходного качества. В голове мелькнули названия известных французских фабрик вроде Лиможской мануфактуры и Севрской фарфоровой мануфактуры, но, когда Иви осторожно взяла в руки блюдце и перевернула его, на донце не было никакого фабричного клейма.
Да, чайный сервиз был необычайно изысканным и красивым, но в довольно плохом состоянии. Сахарница со сколами, как и некоторые блюдца. Ручка молочника когда-то отбилась, и ее приклеили обратно. Почти все чашки треснуты. Заварочный чайник отсутствовал вовсе. Будь этот сервиз в идеальной сохранности, возможно, он стоил бы приличных денег, но в таком состоянии не стоил вообще ничего. Тем не менее Иви не могла отвести взгляд от чашки, которую схватила. Иви спросила у продавщицы, откуда взялся сервиз, однако ответ был слишком быстрым, а Иви не так хорошо знала французский. Но одно слово она поняла: hôtel.
«Возвращайся в отель…»
Слова Макса так явственно прозвучали в голове, словно он стоял рядом. Иви попробовала расспросить продавщицу подробнее, но та не горела желанием вступать в беседу.
– Отель закрылся, – раздраженно проговорила она по-английски.
Было ясно, что ей хочется уделить больше внимания другим покупателям, собравшимся у прилавка, – с ее точки зрения, более перспективным, – поэтому Иви достала бумажник и спросила, сколько стоит чайный сервиз с осьминогами. Уже совсем скоро она побрела прочь вместе с посудой, наспех завернутой в рыхлую бумагу и разложенной по двум пластиковым пакетам из супермаркета. Вернувшись в свой номер в гостинице, Иви долго рассматривала каждый предмет из сервиза, восхищаясь изысканной красотой нарисованных осьминогов и поражаясь столь странному совпадению.
Вернувшись домой из поездки во Францию, она в первый же день принесла на работу одну из лавандовых чашек, чтобы показать Кейт. С тех пор как Иви случайно подслушала замечание о мисс Скарлет, Кейт старательно ее избегала. Но девушка специализировалась на старинном фарфоре, и Иви решила ее расспросить, несмотря на возможную неловкость.
– Я не знаю такую марку, – сказала Кейт. – Скорее всего, этот сервиз сделали на заказ на какой-нибудь маленькой региональной фабрике. Чашка красивая, но почти ничего не стоит.
– А как узнать ее происхождение? – спросила Иви. – Продавщица сказала, что это сервиз из отеля.
Кейт пожала плечами и вернула чашку Иви:
– Это вряд ли сужает круг поиска, хотя… погоди. Дай-ка я посмотрю еще раз.
Иви снова отдала чашку, и Кейт внимательно ее осмотрела.
– Среди сотрудников аукционных домов бытует легенда, – наконец проговорила она. – То ли миф, то ли предание. Об отеле «Белый осьминог». Не слышала?
Иви покачала головой.
– Мне рассказал куратор, когда я только начала здесь работать. Помнишь Виктора Харриса? Замечательный человек. Он вышел на пенсию года три назад. Он говорил, что когда-то существовал прекрасный отель под названием «Белый осьминог», который славился волшебными вещами.
Иви подняла бровь:
– Волшебными вещами?
Кейт кивнула:
– Часы, которые поворачивают время вспять. Телефон, по которому можно поговорить с умершим человеком. Все в таком роде. В общем, чистой воды вымысел. Сперва я решила, что Виктор все выдумал, чтобы меня позабавить, но потом я услышала эту историю и от других людей. Отель закрылся при весьма загадочных обстоятельствах, а всю мебель и вещи распродали на разных аукционах по всей Европе. Но это, конечно же, просто волшебная сказка.
Иви было нетрудно поверить в волшебные сказки. Она уже верила в чудовищ. И в призраков. Она точно знала, что в жизни случаются странные, необъяснимые вещи. Татуировка в виде осьминога слегка жгла. Сегодня она была на ключице, в опасной близости к шее и вороту водолазки. К счастью, татуировка почти никогда не поднималась на лицо, так что Иви обходилась длинными рукавами и высокими закрытыми воротниками. Но сейчас Иви почувствовала – она как раз думала, что пора уходить, – как кончик щупальца выбрался из-под ворота водолазки и потянулся к подбородку. К несчастью, движение привлекло внимание Кейт. Она посмотрела на Иви и вздрогнула:
– Что это?..
Иви быстро прикрыла шею рукой и поднялась из-за стола:
– Спасибо, что уделила мне время.
– Э-э-э… да, конечно. Всегда пожалуйста.
Иви забрала чашку и быстро вернулась к себе в кабинет. Она очень надеялась, что Кейт никому не расскажет о щупальце. Возможно, она вообще не успела его разглядеть. И все равно ей никто не поверит. Татуировки не двигаются по телу. Это известно всем.
Иви поставила чашку с осьминогом на стол и включила компьютер. Набрала в строке поиска «отель белый осьминог», особо не надеясь на результат. Скорее всего, ничего не найдется. Но поисковик выдал несколько страниц ссылок, и все заголовки были примерно на одну тему:
«Белый осьминог» и другие заброшенные гостиницы…
Неопределенное будущее некогда славного отеля «Белый осьминог»…
Дом известного живописца Николаса Рота медленно разрушается…
Взгляд Иви зацепился за последний заголовок. Она узнала о Николасе Роте в университете. Известный художник викторианской эпохи, живописец, обласканный критиками-современниками, которые превозносили его работы, называя их мрачными, мощными, завораживающими, опередившими свое время. Его полотна были очень востребованны у частных коллекционеров, но, насколько знала Иви, еще никому не удалось заполучить подлинник Рота, хотя за него предлагали запредельные суммы. Николас Рот был эксцентричным отшельником, никогда не давал интервью и редко покидал свой дом в Швейцарских Альпах. Он не только отказывался продавать свои картины или передавать их музеям для временной экспозиции, но и строго-настрого запрещал фотографировать экспонаты на частных выставках.
Известно, что все эти выставки он проводил исключительно в одном месте, а именно – в коридорах и общественных залах принадлежавшего ему отеля. В сети периодически появлялись запретные снимки, на которых якобы запечатлены картины Николаса Рота, но большинство из них эксперты назвали подделками и мистификациями. Однако существует фотография, сделанная в 1927 году, которую современные искусствоведы считают подлинной. Снимок вышел нечетким и слишком зернистым, так что разглядеть детали картины практически невозможно, и в кадр попал только малый фрагмент полотна, а также стоящий рядом с картиной мужчина – предположительно сам Николас Рот. Мужчина на снимке был высокий, седой, элегантно одетый, но он стоял спиной к зрителю и лица его было не видно.
После смерти Николаса Рота в середине 1930-х годов все его картины таинственным образом исчезли. Иви не теряла надежды, что когда-нибудь хоть одна из картин Рота найдет путь к их аукционному дому, как это произошло с музыкой Макса Эверли. Это будет сенсационная находка!
Она нажала на ссылку, где упоминался художник, и оказалась на сайте, посвященном истории искусства. Там не было ни единого упоминания о волшебных вещах, но в статье говорилось, что Николас Рот жил и работал в своем фамильном особняке на берегу горного озера в Швейцарских Альпах и что в самом начале ХХ века особняк с прилегающей к нему территорией был открыт для публики как курортный отель под названием «Белый осьминог»:
В эру расцвета так называемых гранд-отелей «Белый осьминог» по праву считался одним из лучших образчиков швейцарской архитектуры Прекрасной эпохи. Жемчужно-белая каменная отделка, балконы с фигурными коваными решетками и асимметричные башенки придавали ему сходство со сказочным замком, находящимся в идеальной гармонии с красотой окружающей его альпийской природы.
На протяжении нескольких десятилетий отель «Белый осьминог», насчитывавший тридцать шесть номеров, был весьма популярен у публики. Гости съезжались со всей Европы, чтобы насладиться знаменитым послеобеденным чаем на застекленной веранде, поправить здоровье в минеральной купальне, чьи стены выложены изящной орнаментальной мозаикой, и прогуляться по залу фонтанов, особенно восхитительному на закате. В наши дни от былого великолепия «Белого осьминога» остался только заброшенный остов, и, как это ни прискорбно, похоже, что бывший дом Рота обречен лежать в руинах…
Иви не дочитала статью до конца, потому что увидела посреди текста фотографию отеля. Действительно очень красивое здание – скорее маленький замок, чем особняк, – с элегантными белыми шпилями, словно пронзающими ослепительно синее небо. На переднем плане сверкало на солнце кристально чистое озеро, на заднем плане виднелись величавые горные вершины. Но Иви смотрела только на отель. Она узнала его. Как будто случайно столкнулась на улице со старым другом, которого не видела много лет. Иви ощутила внезапный прилив тихой радости и ностальгии, необъяснимую тоску по далекому дому и горечь утраты. Она знала этот отель. Она бывала там раньше.
Глава 4
Иви не могла вспомнить, когда именно посещала «Белый осьминог». Наверняка очень-очень давно, в раннем детстве. Возможно, во время семейной поездки на отдых, когда Белла была жива и все еще не пошло под откос. Иви никогда не говорила с родителями о том далеком прошлом. Даже когда жила дома. Это негласное правило в их семье: ни слова о былом. Но иногда перед Иви всплывали приятные моменты: прогулки в парке, где они с мамой кормили уток на пруду; поездки на автобусе в город за новыми туфлями; большой кондитерский магазин, где пахло пряностями и карамелью и конфеты лежали в огромных стеклянных банках, где тебе выдавали бумажный пакет и разрешали наполнить его самостоятельно под присмотром родителей. Это были такие обычные, такие счастливые мгновения… по крайней мере в самом начале.
Но, открыв другие ссылки, Иви прочла, что отель закрылся навсегда еще в 1935 году, а именно 27 ноября, во время знаменитой «последней вечеринки». Более чем за полвека до рождения Иви. Она нахмурилась, глядя на экран. Если отель был закрыт, то как она может его помнить? В статье говорилось, что гости и персонал покинули «Белый осьминог» все вместе, за одну ночь. Оставили недопитые бокалы с шампанским в бальном зале и недокуренные сигары в курительной комнате. В библиотеке обнаружилась прерванная на середине шахматная партия, в бильярдной – шары, раскатившиеся по столу. Люди просто бросили все и уехали.
Что-то странное случилось в отеле в ту ночь, с этим все были согласны. Иначе с чего бы обитатели «Белого осьминога» вдруг решили уехать в разгар вечеринки? Особенно если принять во внимание, что на улице было морозно, шел снег, а до ближайшего городка было несколько миль. Ходили слухи, что гости оставили в гардеробе шубы и теплые пальто. Но эту тайну так и не разгадали, и отель не открылся заново. Похоже, он располагался в той части Альп, которая вышла из моды у состоятельных туристов, а инвесторов, заинтересованных в том, чтобы вернуть отель к жизни, так и не нашлось. Это была странная история, и Иви понимала, что некоторые ее элементы явно приукрашены и доведены до предела, за которым реальность уступает место фантазии. И все же Иви нравилось думать, что ее чайный сервиз, возможно, когда-то украшал обеденный зал на веранде «Белого осьминога».
Прошло несколько дней, а потом и недель. Необычная история отеля никак не отпускала Иви. В свободное время она только и делала, что искала информацию о «Белом осьминоге» и рассматривала фотографии в интернете. На работе она отвлекалась, не могла сосредоточиться на картинах, ходила растерянная и погруженная в свои мысли. Даже ее сны были наполнены звоном бокалов и белыми щупальцами.
Она просыпалась посреди ночи и уже не спала до утра, думая об отеле. Она рисовала его в альбомах. Сначала – общий вид здания, потом залы и номера, как она себе их представляла. Смесь старинного особняка из игры «Клуэдо» и волшебного замка из мрачной сказки. Иви не покидала уверенность, что она все же бывала в «Белом осьминоге», хотя и знала, что этого быть не могло. Она часами листала свои альбомы, сплошь заполненные гигантскими глазами и изящными щупальцами, растекавшимися по страницам, и у каждого из осьминогов обязательно было щупальце с черным кончиком.
В один дождливый воскресный день, исследуя виртуальные лабиринты многочисленных кроличьих нор в интернете в поисках информации об отеле, Иви наткнулась на давно просроченное объявление о предмете, который был продан в другом аукционном доме в прошлом году. Это было отделанное позолотой меню с названием отеля «Белый осьминог» в самом низу лавандовой с серым отливом страницы. Иви сразу узнала этот приметный цвет. Плюс к тому в верхней части стояла печать с эмблемой белого осьминога – точно такого же, как фарфоровая статуэтка, которую подарил Иви Макс Эверли, и как рисунки на чайном сервизе, купленном во Франции.
Она расспросила других сотрудников аукционного дома. Большинство из них даже не слышали об отеле «Белый осьминог». Некоторые вроде бы знали об этой истории, но, как и Кейт, считали ее легендой. Вскоре стало понятно, что на работе она ничего нового не узнает, но интерес к «Белому осьминогу» был сродни неутолимой жажде. Наконец Иви решила обратиться к Виктору, оценщику, о котором говорила Кейт. Иви встречалась с ним несколько раз до его ухода на пенсию, и он всегда был дружелюбным и приятным в общении. Она без труда узнала в отделе кадров его нынешний адрес и номер телефона, притворившись, что нашла его старые документы, которые нужно вернуть. Она подумывала предварительно позвонить, но потом рассудила, что лучше сразу поехать к нему. Вряд ли он ее помнит, и ей будет проще общаться с ним лично.
Иви отправилась к Виктору домой солнечным субботним утром, захватив с собой белого фарфорового осьминога, подарок от Макса Эверли. Гости, которые заявляются без приглашения и предупреждения, были для Иви сущим кошмаром, и, уже позвонив в дверь, она задумалась, что, наверное, стоило бы принести угощение. Может быть, сладкий пирог? Или набор пирожных? Впрочем, теперь поздно бежать в кондитерскую. Иви стиснула зубы, поняв, что Белла наверняка принесла бы пирожные.
Дверь открылась, из нее выглянула женщина средних лет в белом халате медсестры и приветливо поздоровалась.
– Здравствуйте, – ответила Иви. – Виктор дома?
Женщина кивнула:
– Я Молли, его сиделка. Он вас ждет? Он не предупредил, что у него будут гости, но он временами бывает забывчив.
– Нет, он меня не ждет, – призналась Иви. – Я его бывшая коллега.
– Из аукционного дома?
– Да. Меня зовут Иви Шоу. Я хотела с ним поговорить о… работе.
Молли с сомнением сморщила лоб:
– Он уже давно вышел на пенсию…
– Я знаю, но это важно.
Молли пожала плечами:
– Я спрошу. Думаю, он будет рад поболтать с бывшей коллегой.
Она улыбнулась и ушла в дом, но вернулась буквально через полминуты и пригласила Иви войти:
– Проходите. Он в гостиной, прямо по коридору.
– Спасибо.
Иви прошла в указанном направлении и обнаружила большую комнату, буквально заваленную книгами. Виктор сидел в кресле с пледом на коленях и книжкой в мягкой обложке в руках. Когда Иви вошла, он отложил чтение, снял очки и пристально посмотрел на нее. Виктор стал заметно худее с тех пор, как Иви его видела в последний раз, и сильно сдал, но взлохмаченная копна седых волос и добрые карие глаза остались прежними.
– Извините, что я пришла так неожиданно, – сказала Иви, борясь со смущением. – Вы, наверное, меня не помните. Я работаю в «Стенли», и…
– Да, Молли сказала, – ответил Виктор. – Простите, что не встаю, но сегодня у меня особенно разболелись колени. Садитесь, пожалуйста. – Он указал на диван напротив его кресла. – И кстати, я вас помню. Вас называют Черной вдовой. Возможно, вас бы так не называли, если бы вы хоть иногда улыбались…
Иви тут же решила, что не улыбнется ни разу за время визита:
– Мне все равно, как меня называют.
Виктор пожал плечами:
– Вы пришли поговорить об отеле «Белый осьминог», как я понимаю?
– Вам звонила Кейт? – удивленно спросила Иви.
– Нет.
– Тогда откуда вы знаете?
Он поднял бровь:
– А зачем же еще человеку из аукционного дома нежданно-негаданно приходить ко мне в гости?
Как только Иви села на диван, в гостиную вошла Молли с подносом в руках, неся чай и печенье.
– Я все закончила, – весело объявила она. – Вернусь ближе к вечеру. Не забудьте принять лекарства после обеда.
Хлопнула входная дверь, и они остались вдвоем.
– И какую же вещь вы нашли? – полюбопытствовал Виктор.
– Что, простите?
– Вещь из отеля. – В его голосе отчетливо слышались нотки нетерпения, почти жадности. – Я полагаю, вы нашли какой-то предмет из отеля «Белый осьминог». Не слишком ли смело надеяться, что вы принесли его с собой?
Иви достала из сумки фарфорового осьминога, завернутого в папиросную бумагу, и аккуратно его развернула.
– Можно посмотреть? – спросил Виктор, протянув руку.
Она передала ему осьминога. Он снова надел очки и внимательно, чуть ли не благоговейно осмотрел статуэтку со всех сторон.
– И что он делает? – уточнил Виктор.
– В каком смысле?
Он уставился на Иви:
– Какое у него волшебное свойство?
Иви пристально взглянула на него:
– Вы действительно думаете, что вещи из «Белого осьминога» имеют какие-то волшебные свойства?
Он опять поднял бровь:
– Я не думаю – я это знаю. Испытал на себе. Как я понимаю, вы тоже. Иначе вы бы не проявляли такого интереса.
Иви забрала у него осьминога, понимая, что Виктор ждет какого-то объяснения, но она не могла сказать ему правду. По крайней мере не всю. Она не хотела упоминать о татуировке, которая сейчас медленно ползла вверх по спине, об альбомах для рисования и о ее собственных осьминогах с черным пятнышком на кончике щупальца. Виктор наверняка спросит, когда и почему она начала их рисовать, а Иви совсем не жаждала этим делиться, особенно с незнакомым человеком.
– Кейт рассказала мне об отеле, – сообщила Иви. – Мне захотелось узнать о нем больше, потому что эта фигурка попала ко мне при… необычных обстоятельствах.
Ей живо вспомнилось, как Макс Эверли поставил фарфорового осьминога на стол и произнес с теплотой в голосе: «На день рождения каждому человеку полагается подарок…» Вспомнилось, как она держала его за руку и ощутила странную боль потери.
– Я уже очень давно интересуюсь отелем «Белый осьминог», – начал Виктор. – Я пятьдесят лет проработал в аукционных домах, и время от времени, если очень везло, на торгах появлялись предметы поистине замечательных свойств. Я знаю о нескольких, но ничто не сравнится с музыкальной шкатулкой. Эту шкатулку я видел своими глазами, когда работал во Франции. Мне тогда было лет двадцать пять. Я слышал о «Белом осьминоге», но, конечно, думал, что это миф, – как и все поначалу. Некоторые предметы из этого отеля известны многим аукционистам. Например, каждый, кто хотя бы немного интересуется «Белым осьминогом», знает, что по телефону из курительной комнаты можно было поговорить с кем-то из умерших близких, но лишь один раз. Другие предметы, например гостевая книга или ваш осьминог… их магическое назначение остается загадкой. Но музыкальная шкатулка очень даже известна в кругах фанатов «Белого осьминога».
– И чем же?
Виктор улыбнулся.
– Музыкальная шкатулка, – тихо произнес он, – совсем не такая, какой вы, наверное, ее представляете. Она больше похожа на детскую игрушку с крошечными мышками-музыкантами. Но она играет самую красивую на свете музыку.
Иви вздохнула, чувствуя, как угасает интерес.
– Восприятие музыки всегда субъективно, мистер Харрис, – подчеркнула она. – Невозможно определить, какая музыка будет самой красивой на свете. Такой музыки нет.
Виктор покачал головой:
– Чтобы это понять, ее нужно услышать. То же самое верно для многих волшебных предметов.
– И что стало с этой музыкальной шкатулкой?
– Разумеется, она была продана. Частному коллекционеру.
– А вы видели другие предметы из «Белого осьминога»? – спросила Иви.
Виктор кивнул:
– У меня есть ключ от одного из номеров. Двадцать седьмого. Одно время ходили слухи, что с его помощью можно перенестись в прошлое и посетить отель в период его расцвета. Однако эта теория была давным-давно опровергнута, поскольку, судя по всему, в отеле нет такой комнаты. Человек, у кого я купил ключ, рассказал, что он ездил в отель – до которого, как я понял, довольно сложно добраться, – но не смог найти дверь с номером двадцать семь. К сожалению, такие подделки и ложные следы появляются время от времени. Предметы из «Белого осьминога» отследить сложно, потому что многие продажи проходят в частном порядке. Это большой секрет аукционных домов. Те из нас, кто о них знает, носили значок с изображением осьминога. Для посторонних он ничего не значил, но для членов закрытого клуба это был своеобразный сигнал, способ опознать друг друга. К тому времени, когда я вышел на пенсию, я уже очень давно не встречал людей с такими значками. Возможно, эта традиция умерла. Мой коллега Джордж был большим энтузиастом, и ему посчастливилось найти очки для чтения. Вы о них знаете?
Иви отрицательно покачала головой.
– Они позволяют увидеть то, что человеку необходимо увидеть в конкретный момент. Как только Джордж их надел, он увидел, как в дверь вошла женщина. Его будущая жена, как потом оказалось.
– Она все равно бы вошла – независимо от того, надел он очки или нет, – возразила Иви. – Это не волшебство. Просто совпадение и самовнушение.
Виктор пожал плечами: